Было одно, что продолжало его беспокоить, грызло его каждый день, то, что он должен был знать. «Какое это может иметь значение?» — думал он. Но ему нужен был ответ.

Это было утром, примерно через неделю после грозы; небо было льдисто-голубым, солнце отражалось от снегов на Крыше Мира. Он ехал с Тэкудэем по холму над лагерем. Тэкудэй нес аркан на конце длинного шеста, которым он ловил лошадей для их предстоящего путешествия через горы. Требовалось немало сноровки и силы, чтобы поймать животных таким способом, ибо им позволяли бегать почти на воле по степи, пока они не понадобятся, и они отчаянно сопротивлялись поимке. По всей долине другие всадники занимались тем же, их улюлюканье и грохот копыт эхом отдавались от склонов.

Жоссеран глубоко вздохнул, зная, что это его шанс узнать правду, какой бы неприятной она ни была.

— Тэкудэй, скажи мне кое-что. Когда ты решаешь взять жену — она должна быть…? — Он запнулся в поисках нужного слова на татарском, но понял, что не знает его.

Тэкудэй нахмурился.

— Должна быть — что?

Жоссеран указал на свой пах.

— Что, если у нее не пойдет немного крови. В брачную ночь?

— Ты спрашиваешь, должна ли у жены быть целой ее девственная плева? — сказал Тэкудэй.

— Да, именно это я и имею в виду.

— Конечно, нет. Это было бы слишком постыдно. Разве ты взял бы такую женщину в жены?

— В моей стране такое качество высоко ценится.

— Может, поэтому вы и не можете победить сарацин!

Жоссерану захотелось сбросить его с лошади. Всего лишь мальчишка, а уже насмехается!

— Я слышал, — продолжал настаивать Жоссеран, — что ваши женщины теряют девственность со своими лошадьми.

Тэкудэй натянул поводья и обернулся в седле. Он казался сбитым с толку.

— А как еще они должны ее терять?

— И тебя это не беспокоит?

— Наличие девственной плевы — признак женщины, которая мало времени проводила верхом. Значит, она не может быть хорошей наездницей и будет обузой для мужа.

Жоссеран уставился на него.

— Они теряют девственность, скача в седле. — Он произнес это медленно, и до него начало доходить.

— Да, — сказал Тэкудэй, — конечно. — Он с недоумением смотрел на этого варвара, которому нужно было объяснять простые вещи по три-четыре раза, прежде чем он их поймет. А Джучи говорил, что у него острый ум и живой разум!

— Они теряют девственность, скача в седле, — повторил Жоссеран во второй раз, а затем улыбнулся. — Хорошо. Поехали дальше.

Затем, без всякой видимой для своего спутника причины, он откинул голову назад и начал смеяться.

***