Неподвижная и безжизненная, спящая вечным сном… На фоне нержавеющей стали и белого кафеля прозекторской она выглядела умиротворенной. Тело полностью скрывала белая простыня, лишь прекрасное лицо оставалось открытым. Веки девушки были сомкнуты — возможно, постарался коронер. Песок с волос исчез, и теперь они блестящим шелком разметались по холодной стали прозекторского стола.
Тесс сглотнула — горло сдавил спазм. Проталкивать воздух в легкие и обратно удавалось с большим трудом. Специальный агент стояла у стола, не сводя глаз с безмятежного лица Сони, и шептала какие-то бессмысленные слова, даже не отдавая себе в этом отчета. Тот, кто уничтожил эту красоту, тот, кто измывался над ней — человек?.. Впрочем, Тесс знала ответ. Она неоднократно встречала подобных ему: выслеживала, ловила или убивала. И этого ублюдка ждет такой же конец.
Специальный агент состояла на службе в ФБР уже десять лет и вдоволь навидалась психопатов всех мастей — подгоняемых непостижимыми садистскими фантазиями омерзительных человекообразных, сознание которых навечно погружено в мрак безумия. Следователи вроде нее идут от одной их жертвы к другой, чтобы положить конец кровавой бане. Тесс преследовала и ловила убийц, но изучить их, постичь окутывающий их души мрак так и не смогла. Впрочем, по прошествии десяти лет службы в Бюро она не питала надежд, что однажды ей все-таки откроется механизм работы извращенного разума психопата, — да и, по большому счету, не стремилась к этому. Ей не хотелось, чтобы их кошмар осквернял ее сознание. Она вовсе не желала, чтобы бездна взглянула на нее[4]. Достаточно знать и понимать убийц настолько, чтобы обезвредить их до того, как они совершат новые преступления.
Тесс почему-то хотелось прикоснуться к волосам Сони, но она призвала себя к порядку и сунула руку в карман. Как же все-таки мало они знают об этой девушке… Лишь то, что Соня окончила колледж и стояла на пороге новой жизни. А насчет убийцы и вовсе ничего не известно. Ни отпечатков, ни следов, ничего. Но будь душегуб хоть семи пядей во лбу — осторожный, словно лань, и хитрый, как койот, — Тесс все равно отыщет его. Это факт. Не обещание — реальность. Основа ее безупречного послужного списка, чего не мог не признать даже старший специальный агент Пирсон. Она найдет убийцу. И очень скоро.
— Знаете, я тоже это делаю, — бормотнул Рицца.
— Что?
— Разговариваю с ними, — коронер указал на прозекторский стол.
— А… А они вам отвечают?
— Да, всегда. Она о многом мне рассказала, хотя мы еще не закончили разговор.
— Поделитесь?
— Давайте дождемся Мичовски и Фраделлу. Они вот-вот появятся.
— Да, конечно. — Тесс окинула взглядом кабинет Риццы, обращая внимание на детали. Над письменным столом в аккуратных рамочках висели дипломы коронера — вероятно, в хронологическом порядке. Больше ничего — ни фотографий, ни картин — на холодных стенах. На полках над столом красуется несколько личных вещей. Маленький радиоприемник, реликт доцифровой эпохи, вероятно, действующий. Иллюстрированные справочники по энтомологии, морской биологии, ботанике, зоологии — несомненно, предшественники современных цифровых хранилищ информации. Кофейная кружка с бодрым заявлением «Паталогоанатом — лучший диагност» — типичный образчик черного профессионального юмора. Последний раз Тесс заходила в прозекторскую несколько лет назад, но с той поры здесь мало что изменилось.
— Док, как вам удается сохранять рассудок? — Вопрос не был праздным.
— После всего этого? — отозвался Рицца, возившийся у раковины. Он бросал в кювету металлические инструменты, и неприятный лязг громогласно оглашал просторное помещение, многократно отражаясь от голых кафельных стен.
— Ну да…
Коронер закрыл кран — пару секунд был слышен только низкий гул компрессора холодильной установки. Выпрямился над раковиной, вытер руки бумажным полотенцем, бросил его в открывающуюся по датчику корзину для мусора. Пригладил, растопырив пальцы, редеющие волосы, словно проверяя, на месте ли оставшиеся пряди. Рицца почти не изменился с тех пор, как Тесс последний раз наведывалась в его мрачные владения: прибавились пара килограммов и с пяток морщин, а шевелюра еще больше поредела.
— Я пытаюсь воспринимать каждый порез и ушиб на их телах как полезную зацепку, способную помочь вам изловить этих тварей. Жертвы, оказавшиеся у меня на столе, мертвы. Они больше не страдают. Они обрели покой. Я стараюсь думать только об этом.
Тесс уставилась на Риццу. Вопреки сказанному, выглядел док очень усталым, измученным. Хорошая мина при плохой игре? После паузы он чуть слышно добавил:
— Бывают, впрочем, дни, когда я ужинаю как бродяга — если вы понимаете, о чем я. Выбираюсь отсюда, не желая никого видеть, не в состоянии перекинуться с кем-либо парой слов, бреду домой и запираюсь с бутылкой чего-нибудь крепкого, надеясь, что смогу оглушить мозг выпивкой.
— И как, помогает?
— Не-а… Немного притупляет боль и гнев. Но в итоге становится вполне терпимо. Даже появляются силы, чтобы вернуться сюда на следующий день.
Рицца задумчиво сцепил руки.
— Еще стараюсь как можно чаще слушать классическую музыку, — снова заговорил он. — Она здорово помогает. Чистая, непорочная, полная чувства и жизни. И еще время от времени я летаю.
— Вы летчик?
— Да так, пилот-любитель. У меня простейшая лицензия, дающая возможность самостоятельно подниматься в небо. Порой беру на прокат самолетик. И там, над землей, я успокаиваюсь, наполняюсь первозданной чистотой. С час, а то и больше воображаю, будто мир совсем неплох и в нем нет подобного бессмысленного ужаса.
Какое-то время взгляд Риццы был устремлен в никуда, а затем он спросил:
— А вы сами-то как справляетесь?
Тесс задумалась: искренний развернутый ответ породит новые вопросы.
— Знаете, в основном читаю. Детективы, как это ни странно. — Она хихикнула, и ее смех разнесся жутковатым эхом по холодной тишине прозекторской. — Психологические триллеры, полицейские боевики, старомодные расследования, современные экшены. Один из моих любимых писателей — Томас Харрис. У меня куча теорий насчет особенностей психики доктора Ганнибала Лектора.
— Вам этого на работе, что ли, не хватает? — Рицца собрал высокий лоб в гармошку, взметнув брови.
— Хватает, еще как хватает. Зато в книжках я набираюсь новых идей. И, знаете, еще меня завораживает вот что: примерно лет пятьдесят назад криминальный мир внезапно охватило безумие… Хм, если так можно выразиться. До 70-х годов прошлого века преступления оставались относительно простыми. Поножовщина, удушения, огнестрельные ранения. Вполне ясная мотивация — ревность, жадность, месть. По сравнению с днем нынешним вполне себе чистые, едва ли не элегантные преступления. В те времена детектив был задачкой для мозгов. А не рвотным средством.
Лицо Риццы просветлело.
— Отлично понимаю, о чем вы. Согласно одной теории, в 1970-е, в эпоху расцвета телевидения, люди стали больше узнавать о грязных преступлениях, хотя, в принципе, нечто подобное разные душегубы совершали с незапамятных времен. История полна примеров — вспомним Джека-потрошителя или того же Калигулу двухтысячелетней давности. Другая теория гласит, что даже психопатам требуется вдохновение, и все эти нынешние веяния в индустрии развлечений — в музыке, кино, литературе — дают им подходящую пищу для мозгов. Но, Уиннет, вы ведь не так сохраняете рассудок, не благодаря чтению становитесь все профессиональнее. Вы уклоняетесь от моего вопроса?
— Не умышленно, нет. Я…
— Простите за задержку, — вслед за шипением автоматических дверей раздался голос Мичовски. — Нарвались на капитана, подавай ему новости.
— Что ж, тогда начнем, — отозвался коронер. Воодушевление, охватившее Риццу во время беседы с Тесс, как рукой сняло — лицо его помрачнело, губы искривила гримаса брезгливости. — Пока отчет не закончен. Вы и без меня прекрасно знаете, что окончательные результаты появятся через сорок восемь часов. Так что пока предварительная информация. Мне хотелось дать вам фору.
Мичовски и Фраделла приготовили блокноты.
Коронер медленно выдохнул и заговорил:
— Я могу подтвердить причину смерти. Ее закололи, скорее всего, скальпелем, и затем лезвие вонзили глубже, вот так. — Он поднес нож к манекену и продемонстрировал. — Очень аккуратно. В результате проникающего удара с последующим поступающим разрезом яремная и сонная артерии были полностью рассечены. Какие-либо пробные надрезы отсутствуют. Жертва умерла от потери крови — очень быстро. Артериальная кровь должна была бить фонтаном. Когда отыщете изначальное место преступления, поймете, что я имею в виду. И на этом более-менее хорошие новости заканчиваются.
Подождав, пока детективы не закончат строчить, Рицца продолжил:
— Как и ожидалось, на теле жертвы нет никаких биологических частиц или отпечатков пальцев. Тело оставили на пляже, и оно подверглось воздействию песка и океанских брызг, которые стерли с него все.
— Анализ на токсины? — спросила Тесс.
— До этого еще доберемся. Тем не менее предварительная токсикологическая экспертиза выявила сущую кашу из микроколичеств различных химикатов. Я отослал образцы для получения детальных результатов. Через 36–48 часов узнаем больше.
— Возможно, мне удастся подстегнуть лабораторию, — проговорила специальный агент. — Подергаю за кое-какие ниточки.
— Я сделал все возможное, но посмотрим, что у вас получится. Может, федералы обладают большим весом, нежели мы, местные. Однако вернемся к состоянию жертвы. Судя по скоплению крови, после смерти девушку продолжали удерживать в молитвенной позе, однако она не касалась коленями земли.
— Какого дьявола это значит, док? — удивился Мичовски.
— Это значит, что в момент смерти она была подвешена в некой фиксирующей системе.
— Ох, черт, — выдохнула Тесс.
— Затем, когда трупное окоченение полностью наступило, убийца перевез тело и оставил на пляже, где мы его и нашли.
— Значит, есть странгуляционные борозды? — уточнила специальный агент.
Рицца аккуратно приподнял простыню, оголив левую руку и ногу жертвы.
— Весьма незначительные. Я ожидал, что они будут гораздо заметнее. Отсутствие глубоких странгуляционных борозд можно объяснить лишь использованием чего-то вроде этого, — он щелкнул кнопкой пульта дистанционного управления и включил изображение на настенном телевизоре. — Подобными бондажами[5] торгуют секс-шопы класса люкс. Браслеты и пояса в них делают на подкладке из искусственного меха, и они весьма эффективно сковывают движения, но благодаря своей мягкости не повреждают кожу. Впрочем, натереть они могут, если жертва дергается в путах продолжительное время. Именно такие отметины я и обнаружил здесь, — Рицца указал на запястье девушки. — На лодыжках такие же следы, а также на шее. На талии аналогичных повреждений меньше, но они есть, что позволило мне определить тип бондажа, в котором ее удерживали.
Рицца снова щелкнул кнопкой, и на экране появилась красочная упаковка БДСМ-бондажа с фотографией подвешенной к потолку женщины. Ее руки с браслетами на запястьях были вытянуты вперед, талию и плечи охватывали широкие ремни — на вид кожаные, но на меховой подкладке. Браслеты на лодыжках, оставляя колени полусогнутыми, фиксировали ноги. На снимке присутствовал еще и мужчина, который, стоя позади подвешенной женщины, тянул поводья бондажа, придавая ее телу желаемую позу.
От демонстрировавшихся на экране изображений Тесс замутило. Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы избавиться от тошноты. Рицца, чуть приподняв бровь, взглянул на Тесс, но та отмахнулась от незаданного вопроса, скривив губы и едва заметно покачав головой.
— Такую штуку легко можно найти в продаже, — возобновил повествование коронер. — И даже разных брендов. Полезная информация состоит в том, что подобные игрушки весьма недешевы — обойдутся в несколько сотен. Соответственно, убийца располагает достаточными средствами. Далее, как я уже упомянул, торгует ими далеко не каждый секс-шоп, только класса люкс. Производителей и импортеров тоже немного. Возможно, вам удастся составить список продавцов и затем отследить покупку.
Рицца хлебнул чай из большой кружки и поморщился. Наверно, напиток остыл и выдохся.
— Девушку насиловали, содомизировали и избивали, — продолжил он, — неоднократно, на всем протяжении ее заключения. После полной экспертизы смогу сказать больше. Никаких жидкостей, однако, обнаружить не удалось. Никаких пригодных следов ДНК.
— Отпечатки пальцев? — сдавленно прохрипела Тесс, затем прочистила горло. — Ее, я имею в виду.
— Отпечатки пальцев девушки соответствуют тем, которые приложены к делу о ее пропаже. В архив они пока не попали, поскольку дело свежее, но соответствие полное. Я еще не закончил.
— Прошу прощения… — прошептала Тесс. Она уже во второй раз перебивала коронера.
— На жертве множество неглубоких порезов, сделанных острым лезвием — скальпелем или канцелярским ножом. Я насчитал 153 отдельные раны на спине и бедрах, глубиной не более двух миллиметров. Они оставляют практически незаметный тончайший шрам. Все нанесены незадолго до смерти, но некоторые успели почти полностью затянуться.
Тесс ощутила, как к горлу вновь подступает тошнота.
— Эти повреждения нисколько не угрожали жизни девушки. Убийца наносил их, чтобы причинять боль и вызывать страх. Только вдумайтесь: 153 мелких пореза! — подчеркнул Рицца. — На некоторых признаки воспаления, чего я объяснить пока не могу.
— Так вы говорите… — начал Мичовски.
— Он говорит о пытках, — выпалила Тесс, прежде чем коронер успел ответить. Рицца кивнул. — О мучениях, физических и психологических, которые продолжались на протяжении нескольких дней.
— Док, вы сказали, ее избивали, — подал голос Фраделла. — Но я не вижу у нее на лице синяков, да и на теле их немного.
— По какой-то причине убийца сохранил ее лицо практически нетронутым. Впрочем, я обнаружил след от укуса на нижней губе, но ранка почти зажила. В зависимости от изначальной глубины, укус мог быть сделан и за несколько дней до смерти девушки. С уверенностью сказать, что кусал ее убийца, не рискну, хотя исключать этого нельзя. Теперь касательно тела: флюороскоп выявил следы глубоких ушибов, скорее всего, недавних, часа за двадцать четыре до смерти. Ее избивали, можете не сомневаться.
— Прямо-таки деликатный убийца, — заметил Фраделла. — Неповрежденное лицо, мягкий бондаж…
— Да что за идиотизм! — взорвалась Тесс, вложив в слова больше резкости, нежели ей хотелось. — Черт побери, он насиловал ее целых пять дней! Деликатность тут ни при чем. Он демонстрировал власть. Собственное всесилие.
Стиснув зубы, детектив отвел глаза. Ну вот, теперь она сделала в точности то же самое, за что отчитывала Мичовски — выбранила Фраделлу на людях.
— Прошу прощения, детектив Фраделла, я вовсе не хотела…
— Да все в порядке, — холодно отозвался тот.
— Что-нибудь еще? — поинтересовался Мичовски.
— Да. Тоже предварительно, как и все остальное, о чем я пока рассказал. Ей делали инъекции, и неоднократно, причем как внутривенно, так и внутримышечно. На этом основании, в совокупности с совершенно пустым пищеварительным трактом, однако без признаков обезвоживания, можно заключить, что убийца кормил жертву внутривенно.
— Но зачем? — удивился Фраделла.
В ожидании ответа коронера Тесс внутренне сжалась.
— Чтобы подавить ее выделения, — пояснил тот. — То есть физиологические отправления. Вероятно, все это время он держал ее подвешенной и не хотел возиться с нечистотами.
— Ох, — выдавил Фраделла и уставился в пол.
— Да. Тем не менее это объясняет следы внутривенных уколов, но не отметины от инъекций на ягодицах. Я взял образцы и отправил их на выявление микроколичеств. Как я уже упоминал, анализ на токсины показал множество различных химикатов — возможно, именно посредством уколов они и попали в организм жертвы. Как только узнаю, сразу сообщу вам. Вот и все, что пока у меня имеется.
Несколько секунд все молчали. Тесс яростно потерла затылок, затем — левую сторону шеи, рядом с ухом. Время от времени ее охватывало желание помассировать эти участки, размять болезненно одеревеневшие ноющие мышцы и снять напряжение. У некоторых людей при нарушении осанки зажимы поражают плечи и основание шеи, что приводит к нарушениям в работе мозга. У Тесс же напряжение скапливалось в левой стороне шеи. Она только приступила к расследованию, а мучительное ощущение тут как тут: жгучая боль на участке от шеи до уха, как раз по линии роста волос, обрушилась на нее с яростной силой. Может, все из-за того, что она давно торчит в прозекторской… Здесь слишком холодно, да еще сквозняки. А может, из-за кондиционера в машине. Тесс решила, что вечером обязательно воспользуется электрогрелкой.
— Давайте убедимся, док, что мы всё поняли правильно, — наконец заговорила специальный агент. — Убийца действовал уверенно, так?
— Именно так, — кивнул Рицца. — Он умеет обращаться со скальпелем, разбирается в сыворотках и имеет доступ к необходимым ему лекарственным препаратам, как средствам внутривенного вливания, так и тем, которые еще предстоит выяснить после детального анализа на токсины. Я предполагаю, что он медицинский работник, весьма вероятно, врач, с неограниченным доступом к медикаментам.
Это подразумевает, что место его работы скорее больница, чем поликлиника. Хоспис тоже не стоит исключать. Этому человеку доводилось резать человеческую плоть. В этом нет сомнений.
— Я же говорил! — оживился Фраделла. — Серийного убийцу за километр видно.
— Согласна, видно, — спокойно отозвалась Тесс. — Мы должны выявить остальных его жертв. Док, Соня могла быть первой жертвой?
— Пожалуй, маловероятно.
— Спасибо! — кивнула Тесс и пошла следом за детективами к автоматическим дверям, намереваясь попрощаться у выхода. Но тут Рицца окликнул ее:
— Агент Уиннет!
— Да? — Двери с тихим шипением закрылись за Мичовски и Фраделлой, деловым шагом устремившимися к кабине лифта. Копы собирались подняться в оперативный отдел.
— Сегодня в моем вечернем меню еды будет немного, — грустно улыбнулся Рицца. — У вас какие планы?
— У меня нет времени на выпивку, док. Когда завершается ваша работа, начинается моя. Я собираюсь поймать убийцу.