Детектив Гэри Мичовски открыл дверцу полицейского «Краун Вик» с эмблемой округа Палм-Бич и тихонько матюгнулся. Закусил губу и напряг измученные мышцы, предчувствуя острую боль, которая как пить дать прострелит ему спину, едва он ступит на землю и примется выбираться из салона. Если бы его сочли достойным одного из тех новеньких фордовских кроссоверов, что выделили полиции по всему штату, может, тогда вылезать из автомобиля и садиться в него было бы не так мучительно. Так нет же, не сочли! Во всяком случае, пока.

Мичовски хотелось, чтобы его напарник, Тодд Фраделла, покинул машину первым. Не хватало еще, чтобы в оперативном отделе начали трепаться о терзавших Мичовски приступах радикулита. Ворох идиотских шуточек всех этих записных хохмачей, детективов да мудаков-патрульных, потешающихся над его возрастом и компетентностью с намерением хорошенько уязвить самолюбие умудренного жизнью копа — последнее, что ему нужно. Не такой уж он и старый, всего-то сорок девять! Еще несколько месяцев до полтинника. Разве это возраст для проблем с седалищным нервом, если, конечно, не тягать штангу без атлетического пояса, будто ему все еще двадцать… Ежедневное соседство с молодым напарником, Фраделлой, с его богемной смазливой мордашкой, волосами до плеч и бесконечными звонками от цыпочек, усугубляло раздражение Мичовски. Волей-неволей приходилось равняться на юнца, рассчитывать на порох, еще оставшийся в пороховницах.

Да, черт побери, последние несколько дней Мичовски, вынужденный пахать несмотря на невыносимую боль — даже анестетик, что он глотал каждые пару часов, особо не помогал, — был в полной заднице. И взять отгул не мог — только не с этим свалившимся на них новым дельцем! Заикнись он об отпуске, и как минимум одна бровь капитана уж точно поползет вверх.

С завидной юношеской прытью Фраделла выскочил из полицейского автомобиля и от души хлопнул дверцей. Ударная волна отозвалась пронзительной болью в спине Мичовски. Что ж, лишнее напоминание не торопиться. Гэри крякнул, затем осторожно взялся левой рукой за поручень над дверцей и, подтянувшись на нем, вывалился наружу. Спустя пару ужасных мгновений детектив направился к огражденному участку, держа спину почти прямо, хотя и двигаясь медленнее обычного.

Спасательную вышку уже окружили желтой полицейской лентой и воткнули в песок импровизированные стойки. Наряд, прибывший по вызову первым, проворно обеспечил охрану места преступления. Мичовски застыл в нерешительности перед лентой. Пролезать под ней, пригнувшись, как повелось, сейчас ему было не под силу. Заметив, что ограждение обрывается у кромки воды, детектив решил попросту обойти его. Прибавив ходу, он оказался на месте преступления как раз в тот момент, когда, наполовину увязнув колесами в мягком песке, рядом остановился фургон коронера[1].

Подле вышки Мичовски наконец сумел разглядеть жертву. И едва не ахнул. Из-за необычной позы девушка казалась живой. Полностью обнаженная, она стояла коленями на песке, чуть подавшись вперед, однако голова и спина ее при этом держались прямо. Даже в смерти она оставалась потрясающе красивой. Детектив сокрушенно покачал головой. Временами его воротило от собственной работы. Порой из-за всех этих выродков рода человеческого сама жизнь вызывала отвращение.

— Ну, так что мы имеем? — спросил он, оставаясь в паре метров от трупа.

К нему приблизился констебль с раскрытым блокнотом в руке.

— Вызов поступил в 6:48 утра. Ее нашла вон та парочка. — Он указал на подростков, сидевших с унылым видом на песке возле огороженного участка. Их плечи соприкасались, а девушка тихонько плакала. — Карл Коллунга, шестнадцать лет, и Кристен Бауэрс, тоже шестнадцать. Видите вон там, в зарослях морского овса, метку 7? Она там проблевалась. Девушка, я имею в виду, Кристен. Очень расстроилась.

— Вижу. Родителям сообщили?

— О да, — отозвался полицейский. — Уже в пути.

— И что детки говорят? — поинтересовался подскочивший Фраделла.

— Сказали, что пришли полюбоваться рассветом и обнаружили тело. Только и всего.

— Полюбоваться рассветом, значит? — хмыкнул Мичовски.

— Ага… — рассмеялся констебль. — В общем, у парочки было свидание.

— Есть что на ребятишек? — осведомился детектив, прислонившись к одной из деревянных опор вышки.

— Из состоятельных семей, местные, никаких приводов, все чисто. Улизнули тайком, и им здорово влетит, когда здесь объявятся их родители.

— Не сомневаюсь. А насчет нее что? — Мичовски указал на труп. — Что-либо, что указывает на личность?

— Пока ничего.

— Как я понимаю, насчет отпечатков ног можно не беспокоиться, — буркнул старый коп, разглядывая истоптанную поверхность. Пару секунд он созерцал, как океанский бриз разносит песок по месту преступления, сглаживая и заметая следы. Воистину, природа — главный враг криминалистики, особенно здесь, на пляже. — Бесполезно. Хитрый ублюдок… Никаких улик тут мы не отыщем. Труп привезли и бросили. Ни капли крови! Конечно, на всякий случай надо проверить все вокруг и под телом. И взять образцы песка.

Мичовски медленно приблизился жертве, внимательно ее осматривая.

— А… — обронил он, указывая на руки девушки.

— Ага, — кивнул Фраделла. — Я тоже не сразу заметил.

Руки жертвы были обмотаны тонкой, прозрачной до невидимости рыболовной леской. Она-то и удерживала ладони вместе в молитвенном жесте. От этой лески вверх тянулась другая нить, закрепленная на опалубке спасательной вышки. Леска номер два фиксировала положение рук, чтобы поза оставалась неизменной. Сукин сын устроил полиции сущее представление.

Мичовски надел перчатку и потрогал леску. Она была так туго натянута, что даже пружинила. Детектив надавил посильнее, но руки жертвы все равно не сместились. Значит, это не единственная оттяжка.

— Давай-ка посмотрим, есть ли тут еще такие, — предложил Мичовски, прищурившись. Покрутил головой, выискивая другие лески. — Проверь голову. Уж больно она прямо держится, слишком неестественно.

— Без доктора Риццы я и не подумаю прикасаться к телу, — заявил Фраделла.

— Весьма мудрое решение, — одобрил его и сам Рицца. Он как раз появился за желтой лентой в сопровождении двух помощников, навьюченных грудой всевозможных приспособлений, и распорядился, указывая на пятачок справа от вышки: — Расположимся здесь.

Поднырнув под ограждение, коронер, уже нацепивший перчатки, подошел к детективам. Первый помощник доктора, парень, которого все называли просто Эй-Джей, положил на песок носилки-каталку и расстегнул молнию на мешке для трупа. Затем открыл чемоданчик и вручил Рицце термометр-щуп. Тот, не сводя глаз с тела, взял его и осторожно обследовал кончики пальцев мертвой девушки, после чего жестом подозвал эксперта-криминалиста, Хавьера Переса, чтобы тот занялся отпечатками. Затем коронер аккуратно отвел в сторону несколько прядей длинных белокурых волос жертвы, обнажив слева на шее глубокий разрез.

Мичовски всегда нравилось наблюдать за работой Риццы. Рассудительный и скрупулезный, он работал по старинке, никуда не спешил и не нервничал из-за статистики, показателей и отчетов. Надежный специалист, действительно переживающий за свое дело.

— У меня есть предварительная причина смерти, — объявил коронер.

— Валяйте, — приготовился записывать Мичовски.

— Исходя из ранения на шее, нанесенного острым предметом, я предполагаю потерю крови. Но это предварительная версия. Процедура вам известна. Не ссылайтесь на меня, пока я не предоставлю протокол вскрытия.

— Орудие убийства? Хоть какие-то предположения?

— Сначала мне нужно снять оттиск… Но скорее всего, скальпель. Пробные надрезы отсутствуют. Для душегуба это не впервой.

Коронер провел рукой в перчатке по редеющим волосам, смахнул капельки пота с поблескивающей на солнце лысины, затем замер и воззрился на ладони жертвы.

— Умно, очень умно… — буркнул он, стаскивая грязную перчатку и бросая ее в мешок для отходов. Затем натянул новую, стерильную.

— В базе данных нашей жертвы нет, — резюмировал Хавьер, убирая дактилоскопический сканер и вооружаясь фотокамерой с высоким разрешением. — Ну, так я принимаюсь за снимки?

— Погоди, — остановил его Рицца. — Дай нам еще минуту. — И коронер принялся выискивать оттяжки, что в тени вышки оказалось делом довольно-таки затруднительным.

Голову девушки удерживали две лески: одна — привязанная под нижней челюстью, другая — обмотанная вокруг головы на уровне лба и потому почти незаметная под ниспадающими волосами. Там же, под волосами, обнаружились и аккуратно спрятанные подвесы, фиксировавшие тело — каждый был прикреплен к опалубке вышки, пропущен под мышкой жертвы и затянут в узел на плече.

— Хм, я думал, перевязей будет больше, — заметил Рицца и отошел в сторонку, освобождая место для фотокамеры Хавьера. — Что еще нужно? Ах да, время смерти. — Коронер взглянул на термометр-щуп и нахмурился. — Предварительно, часов двенадцать-шестнадцать назад. Может, и больше.

— Значит, ее привезли на пляж далеко не сразу после смерти, — заключил Мичовски. — Народ задерживается здесь часов до девяти, а то и до десяти.

— Именно. Поэтому о расстоянии до изначального места преступления остается только гадать, уж не обессудьте, — коронер пожал плечами. — Ее могли убить в десятках километров отсюда. — Доктор повернулся к Хавьеру: — Закончил? Помоги мне снять ее.

К ним подошел еще и Эй-Джей и осторожно взялся за труп. Рицца спокойно, без малейшего волнения, называл инструменты, получал их от Хавьера, и последовательно перерезал лески. Однако и после завершения процесса поза жертвы почти не изменилась.

— Уверены, что ничего не пропустили? — нахмурился Мичовски.

— На сто процентов, — отозвался коронер. — Это из-за трупного окоченения. Наглядно подтверждает мою оценку времени смерти. Скорее всего, ее привезли сюда уже одеревеневшей.

Предоставив коронеру с помощниками завершить работу, Мичовски развернулся и, поманив Фраделлу, двинулся в обход желтой ленты к подросткам, которые сидели, прижавшись друг к дружке, в нескольких метрах от вышки.

Парочка молча уставилась на подошедших полицейских.

— Я детектив Мичовски, а это детектив Фраделла. Насколько понимаю, это вы обнаружили тело?

— Д-да, — кивнул паренек. — Меня зовут Карл, а ее — Крис.

— И это все? Только нашли тело? — продолжал расспрашивать Мичовски. — Никого не видели, ничего не слышали?

— Ничего. Клянусь. — Мальчишка ответил, пожалуй, чересчур поспешно, что несколько озадачило Мичовски. Неужто что-то скрывает? Хотя, скорее всего, это вполне понятная нервозность.

— Ладно, что делали-то здесь?

— Смотрели рассвет. И ничего больше, правда, — отозвался Карл. — Кто она такая?

— Пока не знаем. Если что-то вспомните, будьте так добры, позвоните, — детектив протянул визитку, которую взяла Крис.

— Так мы пойдем домой? Пожалуйста! — взмолилась она измученным голосом. — Мы… мы никого не предупредили, что уходим. Мои родители…

— Не волнуйтесь, они уже в пути. Им позвонили.

— Зачем? — захныкала девушка. — Мы же ничего не сделали!

— Никуда не уходите, ясно? — бросил Фраделла.

Оба детектива двинулись к фургону Риццы — на счастье Мичовски, довольно неспешно.

— Черт, умираю без кофе, — простонал старый коп, яростно потирая подбородок. — Нужно как-то встряхнуть мозги.

— Что думаешь?

— О парочке-то? Да похоже, они больше боятся родителей, чем трупа.

— Нет, об этом деле. Ничего подобного в жизни не встречал. Может, религиозный фанатик?

— Да кто ж его знает… По мне, так весьма смахивает на ритуальное убийство. И из-за позы, и из-за той тщательности, с какой он обеспечил ее сохранность, пока тело не найдут. А этот бальной ублюдок явно хотел, чтобы труп нашли. Целое представление устроил.

— Кстати, о представлениях. Вот и цирк подоспел, — Фраделла указал на два микроавтобуса с прессой, въезжающие на пляж. — И кто, черт побери, им настучал?

В нескольких метрах от них Рицца уже орал на горстку репортеров, в итоге вынудив их отогнать транспорт метров на пятнадцать назад. Затем коронер велел паре констеблей натянуть еще одну полицейскую ленту, чтобы не подпускать журналюг и зевак к подросткам.

— Нужно побыстрее опознать ее, — продолжал Мичовски.

Фраделла кивнул и что-то чиркнул в блокноте.

— Проверить пропавших без вести?

— Для начала, — согласился Мичовски. — Может, она исчезла уже давно и в базе не числится. Но кто-то наверняка все еще тоскует о ней.

— Угу… Как думаешь, это дело рук серийного убийцы? В самом деле, смотри: ритуал, поза, вопиющая наглость, с которой он притащил жертву сюда черт знает откуда…

Фраделла, как это свойственно юным энтузиастам, немедленно ударился в крайность. Но Мичовски на этот раз удалось с ходу отыскать в его логике единственный, однако весьма значимый изъян — число жертв. Один труп — еще не серийный убийца.

— Для серии нужно три трупа. А думаю я, тебя ведь это интересовало, что нам потребуется помощь. Это, — старый коп махнул рукой в сторону вышки, — выходит за рамки нашей компетенции. Боюсь, самостоятельно мы дело не раскрутим.

— Хотелось бы попытаться. Арест добавил бы нам очков.

Да уж, амбициозности напарнику не занимать. Впрочем, он вправду подает надежды. Сообразительный, целеустремленный и не лишенный человечности. Тем не менее порой Мичовски желал, чтобы его коллега оказался более искушенным, с уже перегоревшим юношеским пылом, и достаточно заматеревшим, чтобы сообразить, за какие идеалы действительно стоит сложить голову.

— А как насчет риска завтра найти еще одну такую же девушку? Или на следующей неделе? Только потому, что мы упустим какую-то улику! Остынь, напарник, нам вправду нужна помощь. В этом нет ничего постыдного.

— Мне кажется, мы могли бы… — нахмурившись, начал возражать Фраделла, но тут его прервал один из журналистов.

— Детективы, прошу прощения! — прокричал он, наклоняясь через полицейское ограждение насколько, насколько позволяла гибкость.

Игнорируя покалывание в спине, раздраженный Мичовски размашистыми шагами ринулся к репортеру и остановился почти вплотную к нему.

— Вы на моей территории, — спокойно заявил детектив, ткнув пальцем в желтую ленту. — Сдайте назад.

Журналист послушно отступил на шаг, однако микрофон убирать и не подумал.

— Детектив, удалось вам опознать Рассветную Жертву? Это преступление совершил серийный убийца?

Мичовски глубоко вздохнул, пытаясь успокоить натянутые до предела нервы.

— Как вас зовут?

— Брандт Раш, «Седьмой канал».

— Мистер Раш, я настоятельно советую вам не использовать прозвище Рассветная Жертва. Если я узнаю, что его где-то напечатали или процитировали…

— Тогда что? — немедленно встал в позу репортер. — Свобода прессы для вас пустой звук?

— Послушайте, эта девушка нечто большее, чем ярлык, который вы навешиваете на сюжет, чтобы втюхать публике свой словесный понос. Она не заслуживает такого отношения. Она личность, у которой было имя, семья, любимые. Не делайте этого. Прошу вас.

— И что мне может помешать?

— Моя настоятельная просьба. Выраженная в корректной форме.

— Ну, тогда назовите ее настоящее имя, — взялся за свое Раш. Его издевательская кривая улыбочка бесила Мичовски.

— Пока ее имя нам не известно. Как только мы установим ее личность — свяжемся с ближайшими родственниками, а затем и с вами.

— Неужто позвоните мне? — рассмеялся журналист. — За дурака меня держите?

— Дайте мне вашу визитку, и я с вами свяжусь. Обещаю. И про серийного убийцу тоже не распространяйтесь. Пока ничто на это не указывает.

Раш поджал губы, покачал головой, а затем сунул детективу в ладонь визитку.

— Что ж, вы мой должник, — бросил он, развернулся и двинулся прочь сквозь собирающуюся толпу.

Буквально спустя секунду на его месте вырос другой журналист с микрофоном.

— Детектив, правильно ли я понял, что Рассветная Жертва — дело рук серийного убийцы? Вы можете это подтвердить?

День обещал быть тяжелым.