Самолет приземлился в Международном аэропорту О’Хара ранним утром, и Тесс довелось в полной мере вкусить прелестей езды в печально знаменитый чикагский час пик. Отстояв длиннющую очередь в прокат автомобилей и продравшись через бессчетное количество пунктов сбора оплаты на магистралях, которые еще сильнее тормозили и без того еле движущийся поток автомобилей, она припарковалась перед домом, где жила семья Лин, спустя целую вечность.

Мрачноватое роскошное трехэтажное здание близ Бёрнемского парка могло соперничать в изяществе с бостонскими особняками из бурого песчаника, а в просторе — с жилищами Среднего Запада. Прежде чем подняться по ступенькам к парадному входу, Тесс остановилась и окинула дом восхищенным взглядом, пытаясь угадать, почему мистер Лин — на минуточку, успешный торговец недвижимостью, который может жить, где и как ему заблагорассудится — избрал местом своего обитания кондоминиум. Неужели людей так привлекают общие стены и удобства? Некоторых, возможно, да. Но определенно не Тесс.

Она позвонила, и дверь ей открыл сам глава семейства. Он провел специального агента в обшитую деревянными панелями гостиную и предложил чаю. Тесс с благодарностью согласилась, и появившаяся из недр дома миссис Лин принялась хлопотать у столика.

Ожидание затянулось на несколько минут, в течение которых специальный агент наслаждалась безмятежной, хотя и немного печальной тишиной комнаты. Высокие окна, занавешенные тюлем и окаймленные темно-бордовыми шторами с золотыми кисточками, света давали немного — на большее хмурое небо Чикаго не расщедрилось. Расстеленный на полу роскошный восточный ковер с густым ворсом совершенно заглушал шаги. Искусно подобранная мебель из темной твердой древесины и с кожаной обивкой радовала глаз. Вся эта неподвластная времени обстановка — нигде не видно и следа электроники — надежно защищала обитателей дома от суеты современной жизни. Некоторую индивидуальность комнате придавали китайские элементы убранства — отделяющая уголок для чтения решетчатая ширма, росписи по шелку на стенах, изящные гипсовые статуэтки на каминной полке.

Тесс перевела взгляд на миссис Лин, проводившую каноническую чайную церемонию, и забеспокоилась, не понимая, как нужно себя вести. В итоге решила наблюдать за хозяевами и подражать им. Наконец приготовления были завершены и чай разлит по чашкам. Специальный агент протянула матери Мэй руку, представилась и добавила:

— Спасибо, что согласились повидаться со мной. Я понимаю, как вам тяжело.

Миссис Лин ответила на рукопожатие. Рука у нее оказалась безвольная и очень холодная. Затем, когда хозяйка заняла место рядом с мужем на диване, в гостиную вошел молодой человек. Он устроился в кресле.

— Это наш сын, Хань, — представила юношу миссис Лин. — Ему двадцать. Он все, что у нас осталось. Сегодня нашей дочке исполнилось бы девятнадцать лет и два месяца… — По щекам женщины потекли слезы.

— Чем обязаны, агент Уиннет? — хмуро поинтересовался мистер Лин. — Прошло уже с полгода, как с нами в последний раз общались насчет Мэй. Тогда нам сообщили, что для поимки чудовища, убившего нашу девочку, недостаточно улик. Боюсь, его так никогда и не найдут.

Тесс с сочувствием посмотрела на отца Мэй. Тот сидел сгорбившись, в напряженной позе. Под глазами залегли тени, голос, когда прозвучало имя дочери, дрогнул от невыразимой боли. Невысокий, сухощавый, равно как и его жена. Типичный китаец. А сын — крупный, гораздо выше родителей — выглядел настоящим американцем, словно американская культура неким образом наложила физический отпечаток на его черты.

— Расскажите мне о Мэй, пожалуйста. Как она жила? Чем занималась в последние несколько недель перед тем, как ее похитили?

Родители переглянулись, брат сидел, безучастно уставившись в пол.

— Она была хорошей девочкой, — произнесла миссис Лин так тихо, что Тесс еле ее расслышала. — Много училась. Ей не терпелось покончить с учебой и начать жить самостоятельно. Она только-только окончила колледж, а ведь ей не было и восемнадцати. Вы знали об этом?

Специальный агент кивнула:

— Как ей это удалось?

— Она была не по годам развитой, умненькой, — заговорил мистер Лин. — Очень много занималась. С седьмого класса могла одолеть двухлетнюю программу всего за год. Я предлагал ей перевестись в другую школу, для одаренных детей, но она захотела остаться с друзьями. Мечтала работать вместе со мной, вести семейный бизнес. — Он осекся от переполнявших его чувств. — Я очень ею гордился.

— Наверно, проходить два года за один очень трудно, — отозвалась Тесс. — И как друзья Мэй реагировали, что она их так опережает?

Родители опять переглянулись, и даже Хань наконец-то оторвал взгляд от ковра — впрочем, через секунду он снова опустил глаза.

— Все любили мою маленькую Мэй, — ответила мать. — Ее друзей не задевало, что она ушла далеко вперед, да и потом, у нее все время появлялись новые товарищи.

— Они пользовались ее домашками, тетрадками и контрольными, — заговорил вдруг Хань. — Это же все равно что попасть на предварительный просмотр, только не кино, а программ следующего класса. В последние два года в средней школе я тоже заглядывал в ее тетрадки. Классно было.

Отец бросил на сына разочарованный взгляд и снова воззрился на Тесс.

— Что именно вам так нравилось? — поинтересовалась специальный агент.

— Не нужно тратить кучу времени на домашку.

В английском парня напрочь отсутствовал типичный акцент, даже та характерная мелодичность и интонации, с которыми китайцы произносят фразы на английском. Хань говорил как самый обыкновенный белый уроженец Чикаго.

— Хм, интересно, — слегка улыбнулась Тесс. — И как же вы с ней расплачивались?

— А никак, — покачал головой парень. — Мэй ничего не нужно было взамен. Она хотела поскорее окончить школу, а нам всем просто повезло.

— А как она развлекалась? Что предпочитала?

— С удвоенной школьной нагрузкой у нее на это оставалось очень мало времени, — быстро ответила миссис Лин.

— Она торопилась жить, моя девочка, — добавил ее муж. — Но учеба была прежде всего.

Тесс с любопытством взглянула на брата Мэй. Все-таки как бы подросток ни рвался освободиться от учебы, он ни за что не откажется радостей жизни. Однако Хань снова погрузился в созерцание ковра.

— Если у нее возникало желание, мы брали ее на свои мероприятия, — продолжила миссис Лин. — Нам хотелось научить ее добиваться успеха в обществе.

— Что за мероприятия?

— Сейчас мне на ум приходит ежегодная конференция инвесторов в недвижимость. Она продолжается три дня, и каждый вечер для крупных бизнесменов и их семей организуются фуршеты и изысканные ужины, — ответила женщина. — Это весьма престижное мероприятие. Туда Мэй ездила всегда с восторгом. Она начала проявлять интерес к вечерним платьям, косметике, украшениям… — Миссис Лин глубоко вздохнула, нервно сцепив руки на коленях. Затем снова заговорила: — Наша девочка была обычным американским подростком. Китайская культура ее нисколько не занимала, как бы я ни старалась привить ей интерес.

— Для кого устраивались приемы?

— Только для ведущих застройщиков и инвесторов, — пояснила миссис Лин. — Тех, кто вложил не меньше десяти миллионов в развитие Чикаго. Исключительно высший свет. Мы появляемся там каждый год. — Она встала, и фигурка матери Мэй показалась Тесс поразительно хрупкой. — Я вам покажу. — Женщина взяла с полки фотоальбом. — Вот, последнее семейное фото с ней.

Специальный агент принялась внимательно изучать снимок. Это была групповая фотография, запечатлевшая, по-видимому, инвесторов с семьями — человек двадцать. Смокинги и вечерние платья. Сверкающие бриллианты, шикарные аксессуары, широкие улыбки, демонстрирующие безупречные зубы. Семья Лин притулилась с краю, родители позади детей. Хань и Мэй, оба выше отца и матери, присели на корточки. Их маленькая компания смотрелась очень мило.

— Можно мне?.. — Тесс взмахнула телефоном.

Миссис Лин подняла снимок, и специальный агент пару раз сфотографировала его.

— Спасибо, — тихо произнесла она. — Но как насчет развлечений Мэй помимо семейных мероприятий? Она куда-то выбиралась? С друзьями, на свидания?

— Нет, ей было еще рановато интересоваться такими вещами, — поспешно ответил отец. Хань снова уставился в пол и заерзал в кресле, явно испытывая неловкость. Миссис Лин тоже опустила глаза.

— Хань, мы никогда не поймаем убийцу, если не узнаем правду, — обратилась к парню Тесс. — Ты ведь это понимаешь?

Тот бросил на специального агента виноватый взгляд и прочистил горло:

— Э-э… Несколько раз она действительно выбиралась, когда папа уезжал по делам.

Мистер Лин с покрасневшим от гнева лицом вскочил с дивана и кинулся к креслу, где сидел сын, в пару шагов преодолев всю гостиную.

— Хань!

Тесс жестом призвала его дать парню закончить. Плечи Лина-старшего обвисли. Он замер на секунду, а потом принялся вышагивать по комнате.

— И куда она выбиралась? У нее был парень?

— Нет, парня не было. Устраивала с девчонками набеги на торговый комплекс, ну еще по клубам ходила.

— Одна?

— Не-а, с подружками.

— Как же ее туда пускали? — спросила Тесс.

Парень насупился и пожал плечами.

— Хань, это очень важно, — принялась уговаривать его специальный агент. — Для тебя и твоей семьи не будет никаких последствий, обещаю!

Мистер Лин буравил сына взглядом — рассерженным, недоверчивым, разочарованным и не обещающим юноше ничего хорошего. Делу это, естественно, нисколько не помогало.

— Хань? Пожалуйста! — с мольбой проговорила Тесс.

— Поддельное удостоверение личности, — прошептал наконец парень и уставился на свои колени.

Миссис Лин тихонько заплакала.

— Могу я осмотреть ее комнату? — поинтересовалась Тесс.

— Полиция уже проводила там обыск, — сухо отозвался глава семейства.

— Я не из полиции, мистер Лин. У нас другие методы.

Миссис Лин поднялась с дивана и медленно пошла к лестнице, ее заплаканные глаза безмолвно позвали Тесс. Следом потащился Хань, а мистер Лин замыкал печальную процессию.

В комнате Мэй все выглядело так, будто девушка куда-то отлучилась и вот-вот вернется. Скорее всего, за восемнадцать месяцев, прошедших со времени гибели Мэй, тут ничего не изменилось.

— Покажи, — потребовала специальный агент, смерив Ханя суровым взглядом.

Помявшись, тот опустился на колени возле огромного окна и, отогнув ковер, провел длинными тонкими пальцами по отполированному паркету. Одна из дощечек тихонько стукнула, парень подцепил ее и без труда вытащил. Под ней оказался небольшой сверток, который и был вручен Тесс.

— Спасибо, — произнесла специальный агент, разворачивая вышитый платок. Глазам ее предстало поддельное удостоверение, изготовленное столь мастерски, что Тесс даже со всем своим опытом не сумела бы определить в нем фальшивку. Штука весьма дорогая, с настоящей фотографией и вымышленным именем, наделявшая девушку на момент исчезновения возрастом в двадцать два года. В придачу к удостоверению в свертке оказались свернутые в рулончик банкноты и парочка презервативов.

— О, нет! — запричитала мать. — Как ты посмел, Хань?

— Я тут ни при чем, — последовал ответ юноши. — У меня даже своих-то нет. Это ее собственные.

— Но ты знал об этом! — угрожающе прогремел отец. — И не рассказал! — Вслед за этим он затараторил на китайском. От его гневной тирады миссис Лин разрыдалась пуще прежнего.

Тесс положила фальшивое удостоверение на стол и принялась осматривать комнату. Как и весь остальной дом, та была изысканно отделана, хотя и в молодежном стиле. Родители выделили Мэй пространство, которое девушка считала собственным и украсила на свой вкус, повесив поверх шелковых обоев плакаты One Direction, Бруно Марса и гоночных автомобилей.

К спальне примыкала гардеробная, где аккуратными рядами висела одежда Мэй. Тесс перебрала вешалки. В основном джинсы, куртки, футболки да блузки — ничего необычного. Пара укутанных в полиэтиленовые чехлы вечерних платьев, в одном из которых специальный агент признала то самое, что девушка надевала на торжественный ужин инвесторов. Тесс на мгновение прикрыла глаза, а потом вновь окинула взглядом ряды одежды, высматривая какой-либо непорядок или нарушение симметрии. О, какая интересная шелковая блузка — висит так, будто на вешалке еще что-то есть! Тесс осторожно сняла вещицу и обнаружила под ней черное платьице — просто-напросто расшитую блестками трубу из трикотажа, которая, должно быть, едва прикрывала задницу Мэй. В ходе дальнейших поисков удалось выявить джинсовые шорты со множеством искусственных прорех, наверняка щедро выставлявшие на обозрение нежную кожу, майки с бретельками, мини-юбки и прочие откровенные наряды для посещения танцевальных клубов.

Затем Тесс принялась за ящики с нижним бельем. Здесь она уже не стала терять время и сразу сунула руку вглубь, где обнаружила кружевные трусики и бюстгальтеры. В ящике с шарфами была спрятана сумочка с косметикой, а еще одна сумочка скрывала сущий клад из драгоценностей. Ну да, Мэй была обычным подростком и вела тайную жизнь, о чем ее родители даже не догадывались.

Тесс встала на пороге комнаты и поблагодарила семью девушки за помощь. Муж и жена беспомощно жались друг к другу. Глубоко потрясенные, они силились понять, почему умненькая дочурка обманывала их.

Специальный агент пожалела, что у нее нет времени задержаться в Чикаго подольше. Стоило бы допросить подружек Мэй да нагрянуть в клубы, куда любила заглядывать девушка. Но, к сожалению, специальному агенту нужно было спешить на следующий рейс.