Из цветного принтера один за другим вылетали листы материалов расследований. Фраделла подхватывал их одной рукой — вторая была занята ломтиком пиццы. Тесс торопливо проглотила свою порцию, толком не прожевав, и вскочила на ноги.

— Нам нужна белая доска, повесим вот здесь, — она ткнула пальцем на стену конференц-зала, — и как можно скорее! Скажите им, если не повесят через час, мы будем чиркать прямо на стене, и тогда потом придется делать ремонт!

— Кому им? — тихо осведомился Мичовски, старательно изображая удивление.

— Тем, кто у вас такими вещами занимается! Должен же быть какой-то обслуживающий персонал.

Мичовски бросил быстрый взгляд на напарника, и тот обреченно вздохнул. Вытер жирные пальцы бумажным полотенцем, на всякий случай провел ими по джинсам на заднице, и вытащил из ящика стола ключи от машины.

— Скоро буду, — объявил он и устремился к лифту.

— Возьмите доску побольше! — ему вслед, через весь оперативный отдел, крикнула Тесс, чем навлекла на себя несколько неодобрительных взглядов.

Мичовски занял пост напарника возле принтера.

— Как тут у нас? Сколько еще осталось? — поинтересовалась специальный агент.

— Мы получили все три дела, в данный момент печать на половине второго. Когда вернется Фраделла, думаю, как раз закончим.

Тесс прислонилась к столу упомянутого детектива и взяла последний ломтик совершенно остывшей пиццы.

— Меня не оставляет ощущение, что мы что-то упустили, — снова заговорила она. — Полный список всего, чем занималась Соня за сутки перед похищением, составлен? Мы знаем, что она делала, с кем общалась, какие проводила банковские операции? Можно сказать, что нам известна каждая минута того чертова дня?

— Н-нет, пока нет. Мы собираем материалы, кое-что уже есть, но не все. До сих пор ждем записи телефонных звонков и пароли к ее страницам в соцсетях.

— Кошмар!

— Ага. Канцелярщина всегда отнимает много времени.

Какое-то время Тесс молча жевала, размышляя о параметрах поиска, что она задавала для ССОД. Сведения получены лишь за два года. Но подобного уровня мастерства истязания плоти, подобной отточенности стиля и самоуверенности за пару лет и с тремя жертвами не достичь. Каким бы чокнутым ни был преступник, какой бы гнев его ни подстегивал и какие бы цели он ни преследовал, времени для этого требуется гораздо больше. Сколько же жертв она все-таки упустила?

С другой стороны, для того чтобы определить мотивацию отбора жертв убийцы, четырех девушек достаточно. Во всяком случае, Тесс на это надеялась. Конечно, можно расширить временные рамки и запустить поиск по новой. И тогда вместо четырех жертв будет пятнадцать. Но на изучение всех пятнадцати случаев уйдет гораздо больше времени, чем на четыре. А если он снова готов убивать? Что, если какая-нибудь несчастная встретила это утро подвешенной в бондаже и теперь заходится криком от нестерпимой боли, мечтая лишь о скорой смерти?

Нет. Необходимо сосредоточиться на четырех выявленных жертвах. Временно, до тех пор, пока они не найдут убийцу. А после ареста чертова психопата связать его с более ранними преступлениями будет гораздо проще, поскольку новые жизни уже не будут стоять на кону. Когда они поймают ублюдка, у них появится уйма времени. Но сейчас его нет.

— И когда вы вызовете свою команду? — спросил Мичовски, вытирая рот салфеткой. Ожидая ответа, он допил газировку, смял банку и точным броском отправил ее в урну метрах в трех от принтера.

— Я и есть команда. Больше никого вам в помощь не дадут.

— Понятно, — нахмурился детектив. — Что ж, благодаря вам мы основательно продвинулись, верно?

Тесс внимательно посмотрела на Мичовски. Уверенности в лице старого копа ей обнаружить не удалось, если только чуть-чуть, да еще, пожалуй, читалось что-то вроде смирения. Детектив выглядел измотанным, осунувшимся и и каким-то нездоровым.

— Что с вами? — спросила Тесс. — Что-то случилось?

Мичовски упорно хранил молчание, делая вид, что его занимает лишь регулярно выплевывавший новые листы принтер.

— Послушайте! Надеюсь, это не из-за того, что я не могу вызвать на подмогу еще двадцать федералов, а?

Мичовски с горечью усмехнулся:

— Нет, дело не в этом. Дело во мне.

Тесс терпеливо ждала, когда детектив соберется с духом.

— Дело в моей чертовой спине. Потянул ее пару дней назад в тренажерном зале. С тех пор глотаю пилюли, как мятные леденцы. И я упустил важную штуку…

— Что упустили?

— Тех подростков, которые обнаружили труп. Просечь их страх должен был я, и только я. Подобный просёр может запороть все расследование. Вы появились и выправили мой косяк. И я рад, что вы подтерли за мной, но легче от этого не становится.

— Мичовски, время от времени все мы ошибаемся. Я сама частенько лажаюсь, но куда круче — мне обязательно надо выдать несколько косяков кряду.

Детектив кисло рассмеялся и перевел взгляд на коврик:

— Фраделла не знает. О моей спине.

Тесс вгляделась в лицо собеседника, улыбнулась:

— Конечно, не знает, откуда ему, верно? Он молод, силен, само совершенство. — Она подошла к детективу поближе, и тот — печальный, раздосадованный — посмотрел ей в глаза.

— У меня две новости, Мичовски! Хорошая: вы еще не умерли, да и стариком вас не назовешь. И плохая: вы… — специальный агент помялась, не зная как поделикатнее выразиться, — достигли среднего возраста. И оказались на пороге кризиса. Вам стоит быстренько угробить новенький «феррари», и жизнь снова заиграет яркими красками.

Детектив фыркнул, явно развеселившись.

— Сразу «феррари»? Лучше давайте изловим этого сукиного сына, чтобы было чем гордиться. А на зарплату копа особенно-то не разгуляешься.

Тут послышался звонок лифта, и из кабины вывалился Фраделла с большой белой доской.

— Сейчас найду кого-нибудь, чтобы вбили гвозди, — выпалил он.

— На это нет времени, — отозвалась Тесс. — Давайте просто поставим ее на стулья и прислоним к стене. Пока сойдет.

Они установили доску и принялись за работу. В самом низу доски Тесс провела шкалу времени продолжительностью в два года и отметила на ней даты похищений и убийств, а также то, когда девушек обнаружили. Затем добавила все приведенные в материалах происшествия, даже незначительные и с малой вероятностью относящиеся к делу. Например, отметила день, когда Соня с подружками наведалась в клуб и познакомилась с «уродом», которого потом отшила на стоянке. Интересно, задумалась Тесс, чем этаким парень отметился, чтобы заслужить столь лестное прозвище? Да и много ли можно сотворить за те несколько минут, которые они с Соней провели вместе, на пути от клуба, причем такого, из-за чего девушка поспешила отделаться от своего спутника? И еще: до какой степени он «урод»? Обломался и забил, мол, ничего страшного? Или воспылал жаждой мести? Стал следить за отвергнувшей его Соней, а когда подвернулся момент, похитил ее?

— Детектив Фраделла, вы ведь ходите по клубам, да? — спросила Тесс.

— Хм, иногда.

— Давайте-ка разыграем сценку. Вы цепляете меня в клубе. Мы танцуем и обнимаемся на танцполе. Все так здорово и расчудесно, что я решаю провести с вами ночь. Мы прощаемся с моими друзьями и рука об руку выходим из клуба. И чем занимаемся потом?

Фраделла несколько смущенно улыбнулся:

— Ну, продолжаем обжиматься по пути к машине. Если уж я вас распалил, то остыть не дам. Мы целуемся и…

— Целуемся, точно! — торжествующе перебила его Тесс, после чего обвела в кружок дату за две недели до похищения Сони. Согласно шкале времени, от знакомства в клубе с «уродом» до этой даты прошло всего восемь дней. Примерно в это время, что довольно неточно по словам Риццы, кто-то укусил девушку.

— Видите? Вот почему он стал «уродом». Он укусил ее. Сообразительная девочка унесла ноги. Наконец-то конкретная зацепка. Этого типа нельзя игнорировать.

— Да, могло бы оказаться полезным, только сроки не слишком сходятся, — возразил Мичовски. — Не думаю, что наш доктор в таких вещах способен ошибиться на целую неделю.

Тесс разочарованно закусила губу. Да, если бы даты совпали, ее версия звучала бы гораздо убедительнее. Но нет, не совпадают.

— Нужно еще раз допросить ее подружек. Придется им поднапрячься и вспомнить побольше об этом парне.

Специальный агент еще раз просмотрела протоколы допросов из отдела Северного Майами по розыску пропавших без вести, на основании которых детектив Гарсия отверг версию нападения «урода», как не имеющую отношения к делу. Увы, больше ничего полезного в документах не обнаружилось.

— Ладно, давайте закончим с этим. — Тесс указала на доску.

В верхней части доски они повесили фотографии девушек, а затем и несколько снимков с места преступления для каждого случая. Потом перечислили ключевые особенности каждого убийства. Закончив работу, все отступили назад и посмотрели на результаты своих трудов.

— Я предпочитаю анализировать мотивацию отбора жертв серийного убийцы в матричной форме, — объявила специальный агент и, заметив недоумение детективов, пояснила: — Просто составляю таблицу и заношу в нее все общие черты, которые удалось обнаружить.

С этими словами она расчертила таблицу между фотографиями и временной шкалой, после чего соответственно фотографиям занесла в нее имена девушек. А затем добавила еще одну колонку, обозначив ее сверху «?».

— А я думал, их называют «несубами»[13], — заметил Мичовски. — И что он делает в таблице жертв?

— Могу назвать его и «несубом», если вам так хочется, — пожала плечами Тесс и внесла исправление в таблицу. — Это матрица общих черт. Мы выявляем все общее, объединяющее жертв, затем добавляем то немногое, что известно о несубе. И на основании этого нам, возможно, удастся определить, где пересекаются их пути. По мере появления подозреваемых их тоже можно добавлять в матрицу — чтобы увидеть, кто соответствует более остальных. Ясно?

— Кристально! — кивнул Фраделла, одобрительно улыбаясь.

— Первой найденной жертвой, почти два года назад, была Мэй Лин, американка китайского происхождения из Чикаго возрастом семнадцать лет и десять месяцев. Ее обнаружили к северу от Кеноши на обращенном к востоку пляже озера Мичиган. Ее отец, Хиро «Хэнк» Лин, занимается торговлей недвижимостью, что подразумевает огромные деньги. — Тесс провела в таблице линию и подписала строку «$$$», затем под именем Мэй поставила галочку. — Это общее для всех девушек — все они из богатых семей. Однако на основании безупречной логики доктора Риццы нам известно, что несуб также весьма состоятелен. — Она поставила галочку на пересечении колонки подозреваемого и долларовой строки. — Несуб продержал Мэй в заточении только полтора дня и… Что еще мы замечаем?

— Бросил ее не обнаженной, — ответил Мичовски. — Местные копы считают, что кто-то наткнулся на тело и накрыл его, однако доказательств на этот счет нет. Она была накрыта… — детектив сверился с записями, — обычной гостиничной простыней. Ни ворсинок, ни следов износа на ней не оказалось, совсем ничего. Вероятно, убийца купил новую и распечатал ее на пляже, в перчатках.

— Точно. Вы же знаете, что это подразумевает раскаяние? — спросила Тесс. — По крайней мере, в теории. Ведь чувства вины или раскаяния психопаты не испытывают.

— Значит, Мэй вполне могла оказаться его первой жертвой? — предположил Фраделла.

Специальный агент пролистала распечатки материалов.

— Никаких пробных насечек на смертельном ранении и других порезах на ее теле не обнаружено. То есть никаких признаков неуверенности. Так что допустить, что Мэй была его первой жертвой, мы не можем. Или давайте пока считать данное предположение недоступным для проверки. Далее, жертва номер два, найдена десять месяцев назад. Шанека Пауэлл, двадцать один год, афроамериканка из Атланты. Обнаружена, как нетрудно догадаться, на обращенном к востоку пляже озера Ланье к северо-востоку от Атланты. Ее нашли почти через четыре дня после исчезновения. Изучала экономику. Ее приемная мать — знаменитая Кэролин О’Салливан, автор любовных бестселлеров. Естественно, при деньгах, — добавила Тесс и поставила галочку в долларовой ячейке, — и выпускница колледжа, — специальный агент отметила соответствующую ячейку и глотнула воды из бутылки.

Потом какое-то время разглядывала полученную таблицу, размышляя, что же еще объединяет жертв. Обычно географический разброс мест похищения и мест, где убийцы оставляют тело, не выходит за пределы местностей или событий, характерных для пострадавших. Если жертвы из одного района, тогда установить, где несуб впервые их увидел, относительно просто. Церковь, которую они вместе посещали, тренажерный зал, массажный салон. Гастроном или автомастерская. Но в данном случае география только усложняла анализ. Все жертвы из разных штатов, к тому же в возрасте, в котором жажда путешествий еще толком не проснулась. Учеба, местные друзья, социальные сети — вот, пожалуй, и все их интересы. А вдруг преступник перед похищением преследовал своих жертв в сети? Данная теория заслуживала того, чтобы взглянуть на нее попристальнее. На краю доски Тесс набросала «Проверить активность в Интернете» и обвела надпись.

— Что такое? — тут же возмутился Мичовски. — Вы опять про нас забыли? Работаете в одиночку, а мы, знаете ли, не зрители!

— Ой, вы это серьезно? Да я одолжение вам делаю, выписывая все эти факты. Господи… — Вот как же мужики могут из-за пустяка начать выпрыгивать из штанов! Куда ни плюнь, везде угроза их драгоценному самолюбию. Тесс отмахнулась от посторонних мыслей и продолжила: — Я подумала, что несуб мог преследовать их в сети, только и всего. С такой-то широкой географией. И раз вы вовсе не зритель, следующая жертва за вами, ага? — Специальный агент вручила детективу маркер. Тот фыркнул и принялся за анализ:

— Итак, Эмма Тейлор, девятнадцать лет, белая. Проживала в Саммервилле, штат Южная Каролина. Отец — Джерри Тейлор, стоматолог. Мать умерла. Обнаружена на острове Джонс, обращенной лицом к востоку. Ее держали в заточении пять дней. Что еще… Да, только что окончила подготовительные медицинские курсы. — Мичовски поставил галочку в ячейке образования. — Как насчет долларовой строки? Стоматологи не такие уж богачи.

— Вполне зажиточные люди, так что да, отмечаем, — отозвалась Тесс. — Я вижу еще кое-что общее. Все эти девушки — смышленые, дисциплинированные и трудолюбивые отличницы. Только посмотрите на их возраст — и они уже окончили колледж! Просто поразительно!

Она выхватила у детектива маркер и добавила еще одну строку, которую подписала «Отличница».

Затем поставила галочки в столбцах Шанеки и Эммы, а Мэй получила знак вопроса. Насчет этой жертвы сведений у них не имелось, ее дело вообще отличалось досадной скудностью.

— И, наконец, Соня, — продолжила Тесс, внося данные в таблицу. — Белая, двадцать два года, окончила Университет штата Флорида с дипломом по маркетингу и коммуникациям. Отец владеет рестораном, так что снова деньги. Может, и не такие большие, как у мистера Лина и Кэролин О’Салливан, но состоятельность налицо.

Наконец, Тесс позволила себе выпрямиться и потянуться. От всей этой писанины в полусогнутом положении у нее заныла спина.

— Ваш подход здорово облегчает работу, — заметил Фраделла. — С общими чертами все предельно ясно.

— А вот теперь рассмотрим несоответствия. Первая жертва заметно выделяется. Моложе остальных, удерживалась в заключении всего полтора дня, оставленное тело накрыто, не обнажено, — перечислила Тесс, загибая пальцы.

— Почему же мы относим Мэй Лин к жертвам нашего несуба? — проговорил Мичовски. — Не понимаю… Только из-за того, что ее нашли на пляже?

— Благодаря этому мы и вычислили ее в базе данных, — ответила специальный агент. — Но жертвой несуба она считается вовсе не из-за пляжа как выбранного вторичного места преступления. А на основании результатов вскрытия. На основании того, что с ней сотворили. Думаю, пора вновь навестить доктора Риццу. Осмелюсь предположить, вскоре в таблице общих черт появятся новые строки.