Когда я вернулся в отель, Энни еще не спала. Я прямиком прошел в ванную, встал под душ и смыл с ноги успевшую засохнуть кровь. Вернувшись в комнату, я сказал ей, что я в порядке, хотя и очень устал, и что все объясню утром. В потемках швы под повязкой не выглядели так ужасно. Естественно, Энни попыталась припереть меня к стенке, выясняя, что произошло, но все же смилостивилась, когда я сказал, что единственное, чего мне сейчас хочется, — это спать.

Завтрак в ресторане, в окружении вездесущих услужливых халдеев, не располагал к обсуждению такого конфиденциального дела, и это подарило мне некоторую отсрочку для объяснений.

Едва мы сели в машину, я включил радио. Энни пристально глядела на меня, ожидая, когда я наконец заговорю, — я же, словно не замечая этого, старательно всматривался в дорогу. Спустя четверть часа она не выдержала и, выключив музыку, сказала:

— Майк, ты должен рассказать мне, что случилось. Что у тебя с ногой? Ты в порядке? Там никто не пострадал?

— Все хорошо. Я… — И голос сорвался.

Я рассчитывал, что мой давнишний талант к импровизированному вранью вынесет и на этот раз, однако номер не прошел. События минувшей ночи по-прежнему виделись мне как во сне, и попытка как-то на них отреагировать и уж тем более внятно все изложить просто парализовала мне мозги.

— Мне надо время, чтобы обдумать, — произнес я. — Это…

Я поглядел на убегающие назад, блестящие на солнце линии дорожной разметки, тряхнул головой:

— Давай поговорим об этом позже?

Согласно кивнув, Энни взяла мою руку и уставилась в окно — тем временем мы огибали живописную долину Шенандоа. Признаться, меня даже удивило, что это сработало: подруга моя не менее упряма, чем я сам. Впрочем, удивлялся я лишь до того мгновения, пока не увидел себя в зеркале. Надо сказать, после прошедшей ночи я первый раз обозрел при ясном свете свою физиономию: под глазами синие круги, пустой, невидящий взгляд, на щеках нездоровая бледность — краше в гроб кладут.

Две последующие ночи я провел совсем без сна — все лежал, уткнувшись взглядом в потолок и слушая дыхание Энни. Иногда посматривая на нее, я немного успокаивался, видя ее забавно надутые во сне губки.

Время от времени я садился во тьме на краю кровати и принимался теребить пальцем уголок визитки, что вручил мне детектив Ривера. Сумею ли я сам со всем этим справиться? Или все-таки лучше поговорить с копами — совершить тот грех, что не прощают в воровском семействе? И действительно ли у меня нет возможности спастись от Генри или в одиночку его переиграть?

— Привет, старик! Дерьмово выглядишь, — порадовал меня парень из кабинета, что наискосок от моего, когда я показался в понедельник на работе. — Славно вздрогнули на выходных?

— Да уж, отлично!

Похоже, та жуткая история, в которую я вляпался, была написана у меня на лице: выглядел я и в самом деле скверно. Лишь привычное погружение в работу и маска невозмутимости помогут мне с этим справиться и избегать Генри с Маркусом, пока я не решу, что делать дальше.

Два трупа — а в газетах об этом до сих пор ни слова! Может, о произошедшем знали только киллеры да я? Но ведь долго так продолжаться не может.

Никогда еще разбор входящей почты не действовал на меня так успокаивающе. Я копался и копался в своей обычной рутине весь день напролет — и уже почти уверился, что минувших выходных и не было на самом деле…

Вот именно, что почти. Сквозь стеклянную дверь своего кабинета я увидел, как Уильям Маркус вырулил с лестницы и двинулся по коридору в мою сторону. Как всегда, само спокойствие: в одной руке — кружка с кофе, в другой — черничный маффин.

За дверью послышались приглушенные шаги по ковру: Маркус как раз подходил к моему кабинету. Я с озабоченным видом взялся проверять электронную почту. Спустя некоторое время рискнул выглянуть в коридор — шефа уже там не было.

— Майк! К Дэвису. Быстро! — раздался у меня за спиной голос Маркуса. Словно над ухом пальнули из ружья.

Я весь мгновенно напрягся, кулаки сами сжались у груди. Однако я тут же расправил пальцы, заставил себя сделать долгий глубокий вдох.

— Да, конечно, — спокойно ответил я.

Пока мы поднимались по лестнице, сердце в груди бумкало, как в стиральной машине разболтавшийся барабан. Я попытался найти какой-нибудь правдоподобный и безобидный повод для этого вызова на ковер, но безуспешно. Единственное объяснение: они знали, что я был в том доме, где убили Хаскинса и Ирину. И я послушно шел за Маркусом, зная — но все еще не до конца веря в это, — что иду прямо в руки к убийцам.

Дэвис сидел за столом и, водрузив на нос очки, кликал «мышкой» электронную почту.

— Минуточку, — сказал он, даже не оторвав взгляд от монитора.

— Хорошо провел выходные? — поинтересовался Маркус.

— Да. Мы с Энни ездили в загородный отель, в «Литтл Вашингтон», — сообщил я совершенно спокойно, хотя в горле и в висках отчаянно бился пульс.

Маркус с Дэвисом переглянулись, и Генри кивнул.

— Телятину там пробовал? — присоединился к разговору Дэвис.

— Да, классная. Теперь точно буду искать в округе хорошего мясника.

Маркус подошел ко мне вплотную.

— Выворачивай карманы, — прошипел он мне в ухо и протянул настольный пластиковый лоток.

Я выложил сотовый телефон, ключи, бумажник. Маркус похлопал по карманам пиджака и, нащупав ручку, велел вынуть ее, а также снять часы.

— Что ж, хорошо, — сказал Дэвис. — И ничего необычного?

Маркус жестом велел мне встать, я подчинился.

— В этом отеле какое-то просто уникальное обхождение с постояльцами, — ответил я. — А так больше ничего необычного.

Маркус, храня молчание, обшарил на мне ремень, затем прошелся двумя пальцами мне по груди словно молотком простукал по костям.

— Чудненько, — молвил Дэвис. — Маркус, у тебя ведь есть знакомый мясник, а?

Тот уже рылся в лотке, изучая мои принадлежности.

— Да, на Восточном рынке, — буркнул он.

Наконец Маркус удовлетворился поисками и кивнул Генри.

Я, как обычно, поддерживал с боссом непринужденную светскую болтовню — хотя обычно меня на встречах с начальством не обыскивали.

— Так и что, ничего необычного? — снова спросил Дэвис.

— Нет.

Он поглядел на Маркуса, тот пожал плечами.

— Это просто фантастика, — широко улыбнулся Дэвис.

— Здорово, — вставил Маркус.

Может, я ошибся насчет них? То, что меня всего обхлопали, было, конечно, очень непривычно — однако вид у моих начальников был такой, будто они тут приятно проводили время. Я чуточку расслабился, даже ухмыльнулся себе под нос:

— Классно!

— Ага. Главное, держись этой версии — и проблем у нас не будет, — сказал Генри. — Ты, как и весь остальной мир, вскоре…

Он глянул на Маркуса, и тот посмотрел на часы:

— Вероятно, где-то в одиннадцать тридцать.

— …через несколько часов после случившегося впервые узнаешь прискорбные новости о трагедии в округе Фоквиер. В течение нескольких дней в прессу будут просачиваться подробности всей истории.

Они изучающе глядели на меня, я же не проронил ни слова. Только кивнул: дескать, договорились. Они хотели, чтобы я придерживался своей легенды об отдыхе в отеле — подыграл убийцам.

— Тебе понятно?

— Да, — ответил я.

Генри перевел взгляд на Маркуса:

— Видишь, какой способный ученик? Избавил нас от необходимости сотрясать воздух, да и вообще от многих неприятных вещей.

— Тебе не стоит беспокоиться из-за своей причастности к этому делу, — сказал Маркус. — Мы обо всем позаботились, ты тут ни при чем. Прибывший тем же вечером наряд полиции обнаружил несчастных жертв убийства и суицида.

Генри кашлянул.

— А что касается тебя — тебе следует знать, что мы, как никто другой, сожалеем о случившемся. Мы и раньше были обеспокоены связью судьи с этой молодой женщиной, равно как его сумасбродством и склонностью к паранойе. Трудно сказать точно, что между ними произошло. Мы пытались его остановить, но было уже поздно. Мне неизвестно, что ты там знаешь — или думаешь, что знаешь, — но теперь ты можешь расслабиться. Мы вовсе не злодеи, Майк.

— Хотя и не такие уж добрые дяденьки, — вставил Маркус. — Но мы не хладнокровные убийцы. Это вредно для бизнеса.

— Так уж получилось, — продолжил Генри. — Думаю, мне не стоит объяснять тебе, в какой опасности все мы находимся. Да и у тебя не все чисто, Майк. Это дело окажется в зоне особого внимания прессы и общественности. Такого цирка мы не видели со времен… дай-ка вспомнить… Чаппаквидика?[58] Или убийства Мэри Мейер?[59] Знаешь, Майк, при внимательном рассмотрении твоя работа с Уокером и Радомиром не так уж и добропорядочна.

— Я не знаю ничего насчет тех двух случаев.

— Или не хотел о них знать. Деньги, как правило, притупляют нравственное любопытство. И это естественно. Поработав с Маркусом, ты уже прекрасно знаешь, что ни он, ни я никогда никому не угрожаем. Пока что почти все вокруг считают его в высшей степени достойным человеком, каких по пальцам перечесть. И еще вот что скажу: люди склонны считать себя честными — но лишь потому, что их честность никогда не подвергалась проверке, потому что их никогда не заставляли платить истинную цену этой самой честности. Я говорю тебе все это, потому что ты мне нравишься. В тебе я вижу себя молодого. И я хочу уберечь тебя от многих бед и огорчений… Твое прошлое, Майк, мне известно от самого начала, — продолжал Генри. — Ты был рожден для скучной, блеклой жизни. Потому-то я тебя и взял к себе. И я знаю о твоем прошлом даже больше, чем ты сам. Мы с Маркусом предпочли бы и дальше потихоньку растить из тебя преемника, неспешно вводя во все сложности нашей работы, но, боюсь, теперь всему придано ускорение. Ты, парень, всегда был развит не по годам. Ты можешь сделаться великим. Когда-нибудь ты можешь даже стать мною. Выбор за тобой.

Он подошел ближе, нависнув надо мной:

— А теперь скажи мне: в том доме ты говорил с Хаскинсом? Он тебе что-нибудь сообщил? Он что-то тебе передал?

Я чувствовал на себе цепкий взгляд Маркуса, готового уловить малейшее движение на моем лице, любое напряжение мускулов, каждую каплю пота. Если я и солгу, то изменническое тело само выдаст правду.

— Нет, — ответил я.

Маркус не сводил с меня изучающих глаз.

— Хорошо, — наконец кивнул он, и я понял, что прошел проверку.

— И мы одинаково видим события минувшего уикэнда? Верно? — спросил Дэвис.

Они хорошо играли свой спектакль — впрочем, другого я от Дэвиса и не ожидал. Он выдал мне историю для обложки — дескать, пытались остановить, но безуспешно, — достаточно правдоподобную, чтобы облегчить мою совесть. По его собственному разумению, злодеев тут никаких не было, и в соответствии с его, Дэвиса, правдой мне следовало переиграть в голове события того вечера и вспомнить их совсем в ином свете.

«Да» он заставлял звучать так незначительно — подумаешь, всего лишь маленький шажок в цепочке других, что я проделал в «Группе Дэвиса». И каждый из них вроде бы едва заметен, но в один прекрасный день ты вдруг обернешься и глазам не поверишь — оказывается, ты успел заложить свою душу! Генри говорил так легко и непринужденно, словно переспрашивал о планах на ближайший ужин, а вовсе не покрывал двойное убийство и подкуп Верховного суда. Сущий пустячок — всего лишь сказать «да».

Две пары глаз снова вперились в меня в ожидании ответа.

— Да, — кивнул я. — Совершенно верно.

— Замечательно, Майк. Ты, несомненно, понимаешь, что в «Группе Дэвиса» весьма поощряется преданность. Маркус, не подскажешь, кто в истории нашей фирмы был самым молодым партнером?

— Коллинз. Он стал партнером в тридцать шесть.

— Ты на пороге рекорда, Майк.

— Спасибо, — ответил я.

— Хорошенько все обдумай, Майк. Главное здесь, конечно, свобода выбора. К тому же это едва ли наша последняя с тобой беседа.

Дэвис промурыжил меня еще минут двадцать пять, прощупывая, что у меня на уме. Я держался как стойкий солдатик, не выказывая страха, хотя от каждого его слова у меня сжималось все внутри, так что вскоре я уже с трудом разговаривал.

— Значит, мы поладим, — наконец сказал Генри.

— Да.

Дэвис передал мне лоток, я выгреб оттуда свои вещи, и он проводил меня к выходу. Прежде чем отпустить, Генри взял меня ладонью за плечо и развернул к себе:

— И если ты что-то еще припомнил или о чем-то попросту забыл упомянуть — сделай это сейчас. Полагаю, ты достаточно долго здесь просидел, чтобы и без моего напоминания оценить всю тяжесть ситуации. Это дело вызовет необычайный резонанс, на нас начнут давить. И если тебе понадобится об этом поговорить — приходи к нам. Потому что, если ты вздумаешь вынести сор из избы, мы узнаем об этом еще до того, как ты это сделаешь. Уверен, ты и сам это отлично понимаешь.

— Безусловно.

С выплатами они выждали приличное время, так что это ничуть не выглядело как откуп. Мне выдали квартальную премию и повысили жалованье за профессиональные заслуги — в целом набежало двести тысяч баксов на будущий год. Маркус известил меня, что дел в фирме временно поубавилось и что, если я хочу взять отпуск, могу это сделать в любой момент.