Однажды враги ранили товарища Ленина. Лежит он в постели и глаза прикрыл мечтательно. Тут приходят к нему Лацис с Петерсом и про Фанни Каплан докладывают.

— Да? — удивляется Ленин. — Ведь в меня, в‛ оде, мужик ст‛ елял.

Лацис с Петерсом в головах почесали и говорят:

— Нет, баба она.

— Точно баба? — удивляется Ленин.

— Точно, — чешут в головах Лацис с Петерсом, — Разве ж мы в этом деле перепутаем?

— Ну ладно, — говорит Ленин, — тогда вы с ней поделикатнее. А сейчас выходите на цыпочках, я мечтать буду.

Лацис с Петерсом вышли на цыпочках, стоят и в головах чешут насчет деликатности. Комендант Мальков непонятный шум услышал и пошел проверять. Приходит, глядит, а это Лацис с Петерсом в головах чешут насчет деликатности.

— Вы чего? — спрашивает.

— Мы насчет деликатности, — чешут Лацис с Петерсом. И придумали Малькову, когда он Фанни Каплан расстреливать будет, ручку ей целовать и стихи читать. Ручку целовать Мальков у Фотиевой научился, а со стихами у него было трудно. И пригласил он пролетарского поэта Демьяна Бедного. Расстрелял Каплан и думает — куда ее? Закопать или в речку выбросить? А Демьян Бедный как всполошится, как замашет руками:

— Что ты, что ты! — кричит. — Давай в бочку засунем, керосином польем и сожжем!

А сам думает: “Хоть погреюсь”. Трудно тогда в Москве жилось. Холодно.