Меня зовут Дима Гокин, и я подрабатывал мальчиком на побегушках в правлении жилищного кооператива, когда произошли жуткие и таинственные события, о которых я собираюсь здесь рассказать.

В тот день ко мне зашел старый друг нашей семьи доктор Лившиц. Он спросил, помню ли я старого коммуниста Вилена Бонча, который проживал у нас, а недавно скончался от апоплексического удара, выпрыгнув с десятого этажа. Конечно, я помнил его, меня тогда приглашали понятым. Помнил, что товарищ Бонч в последние недели постоянно чего-то боялся. Поговаривали даже, что раньше он был немалой шишкой в темных партийных делах и слишком много знал о тайных богатствах КПСС.

— Да, — подтвердил доктор, — за годы своего пиратства партия награбила столько, что ничтожной части этих сокровищ хватило бы нам и нашим потомкам до Страшного Суда! Как ты знаешь, я не только врач. На полставки я работаю еще и патологоанатомом. Мне довелось производить вскрытие Бонча, и в его желудке я обнаружил вот это…

И доктор протянул мне карту какого-то острова с указанием географических координат. Подлинность карты не вызывала сомнений — она была совершенно секретной, с лозунгом “Пролетарии всех стран — соединяйтесь!”, и отпечатана в типографии газеты “Правда” в одном экземпляре. А в середине острова бросался в глаза крестик, возле которого было написано: “Главные ценности зарыты здесь”.

Разумеется, нам двоим подобное предприятие оказалось бы не по силам. Однако среди пациентов доктора был депутат Думы Треплонин, к которому мы и обратились за содействием. Выслушав нас, он тоже загорелся энтузиазмом, и мы немедленно организовали акционерное общество по поиску сокровищ. Благодаря депутатскому мандату, нам удалось быстро получить ссуду в банке и зафрахтовать в речном пароходстве отличный корабль под командованием опытного капитана Смолина. Некоторые трудности возникли с набором команды. Но однажды депутат Треплонин, прогуливаясь по набережной, случайно познакомился там с отставным матросом Яном Сильверсом, убежденным демократом и инвалидом войны. Добродушный старый Сильверс, едва разузнав о наших проблемах, сразу выразил готовность помочь, и уже назавтра привел целую колонну отчаянных молодцов в тельняшках. Загрузив припасы и инструменты, мы отчалили.

После долгого плавания перед нами наконец-то предстал Остров Сокровищ. Он выглядел мрачно и угрюмо, заросший лесом и кустарником. На каждой поляне стоял памятник Ленину, а между деревьями густо свисали плакаты “Слава КПСС!” Каждый шаг в этих жутких джунглях приходилось прорубать топорами, потому что поперек тропинок перехлестывались и переплетались сплошными непроходимыми преградами транспаранты и лозунги с призывами выполнять решения съездов, цитатами классиков и плановыми показателями. Сам воздух был душным и тяжелым, как в зале после многочасового партсобрания. Остров оказался необитаемым. Даже звери тут не водились, а птицы облетали его далеко стороной.

С трудом пробравшись через чащу, мы обнаружили на лужайке здание островкома КПСС. Конечно же, мы его сразу приватизировали и отправились на поиски клада. Место нашли довольно легко, ориентируясь по скелетам репрессированных — главные коммунисты считались изрядными шутниками и любили отмечать подобным образом свои рубежи. Уже начали копать, но не тут-то было!

Вся команда нашего судна вдруг оказалась подпольной парторганизацией, а добродушный Ян Сильверс, как выяснилось, был вовсе не демократом, а полковником КГБ, которого в свое время побаивался сам Дзержинский. И ногу он потерял тоже не на войне, а при штурме Зимнего от выстрела крейсера “Аврора”. Теперь коммунисты начали путч на борту и подняли на мачте “веселого Йосифа” со скрещенными серпом и молотом. Сперва они, как водится, захватили судовую радиорубку и стали транслировать свои речи вперемежку с классической музыкой. Но у нас нашелся транзисторный приемник, и мы в ответ принялись слушать “Би-Би-Си”. Потом мятежники запретили судовой журнал. Однако, у доктора был блокнот, и мы все равно писали правду на листочках. Тогда они ввели комендантский час и высадили на остров вооруженный десант. В знак протеста мы сплотились, как один, объявили забастовку и преградили им дорогу к зданию бывшего островкома, окружив его живой цепочкой. Мятежники испугались, вывели войска с острова, а затем пошли сдаваться. Мы посадили их в матросскую тихую каюту и решили предать суду, когда найдутся смягчающие обстоятельства.

А сами взялись за лопаты и продолжили мирный труд. Вскоре показалась потемневшая от времени крышка огромного сундука. С замиранием сердца взломали мы замок, и перед нашими изумленными взорами открылись главные ценности КПСС — полное собрание сочинений Ленина. Глядя на монолитные ряды синих томов, я, кажется, начал понимать, почему товарищ Вилен Бонч, став обладателем такого богатства, выскочил из окна…

Каждый из нас получил свою долю сокровищ и распорядился ею по-своему. Капитан Смолин подарил Музею Трудовой Славы речного пароходства. Доктор Лившиц загнал на толкучке. Депутат Треплонин украсил книжными полками интерьер своей очередной новой квартиры. А я открыл собственное дело — книготорговую точку. Но до сих пор мне снятся по ночам буруны, разбивающиеся о берега проклятого острова, и я в ужасе вскакиваю с постели, когда в завывании ветра мне чудятся хриплые голоса, горланящие старую коммунистическую песню: