Та же картина. Гражданка сидит за столом, читает книгу. Включается монитор.

Гражданка: Ну, как там, есть новости?

Чиновник: Увы, неутешительные. Видимо, поломка серьезная, придется вызывать со станции техобслуживания. И зарезервировать-то некем, у других бригад график до отказа забит. Из-за этой аварии мы им впихивали всех, кто позже являлся. Прямо и не знаю, что с вами делать?

Гражданка: А может, пешком подойдут? Ведь они где-то недалеко. Уже и обернулись бы, если б не ждали. Или давайте, я к ним подскочу, мне не трудно.

Чиновник: Что вы такое говорите! Как же они машину оставят! Там же и тела, и вещи, и все это за бригадой числится, они за это отвечают. Представляете, например, с телом генеральши что-то случится? А она ведь еще и драгоценности сдала, и одежду — там одно белье такое, что потом и не рассчитаешься. А вам тем более нельзя. Квартира находится на правах камеры смертников, приговоренному покидать ее категорически запрещается.

Гражданка: Да ладно, не переживайте. Сколько нужно, столько и подожду.

Чиновник: Легко сказать — не переживайте! Вы, может, и подождете, но скоро срок аренды выйдет, и все документы переоформлять! И на оборудование очередь, его сегодня еще на другой конец города везти, а у наладчиков свой график!

Гражданка: Извините, наверное, я чего-то не понимаю, но разве не проще было раньше, когда приговоры приводились в исполнение по одному адресу, и ездить никуда не требовалось?

Чиновник: Нет. Смею заверить, у нас тоже неглупые люди работают, и весьма компетентные в своей области. Для всех в одном месте потребовалось бы строить специальное здание, содержать его, обеспечивать охрану, санитарные состояние, налоги за недвижимость. Неизбежно образовалась бы очередь приговоренных, значит, их тоже надо было бы содержать, охранять, строить для них помещения. А нынешняя система дешевле и эффективнее: квартира арендуется на короткий срок, это стоит недорого, оборудование переносное, достаточно бригады наладчиков, нескольких бригад исполнителей и секретариата для координации. Хотя как сейчас скоординировать, ума не приложу. Я уж и банк данных запрашивал, нет ли поблизости кого-то еще из сотрудников. Бывает, знаете, по своим делам или в гостях. И как назло — ни единого!

Гражданка: А если со стороны попросить помочь?

Чиновник: Посторонних — ни в коем случае. А на службу оформлять — опять же вопрос времени. Анкеты, медкомиссия… Стоп-стоп! Ведь это и впрямь идея! Послушайте, а если мы примем на службу вас?

Гражданка: Меня?

Чиновник: Именно! И назначим исполнительницей вашего же приговора! Человек вы ответственный, все ваши данные у нас есть, медкомиссию прошли, по заключению — здоровы. Да и вам плюс — лишний день стажа, оплата, служебные льготы?

Гражданка: Разве мне могут доверить такой пост?

Чиновник: Почему же нет? Наоборот, вы в какой-то мере загладите добросовестной службой прошлые грехи. Вот моя секретарша тоже в свое время проходила по делу о национальном достоинстве, но сумела даже выдвинуться до нынешней должности. У вас в пакете должны быть запасные листы бумаги, берите и пишите. В секретариат трибунала от гражданки такой-то. Заявление. Прошу принять… на должность младшего сотрудника. Дата и подпись. Отправьте мне, а я пока свяжусь с теми, кто после вас на очереди, ведь у них та же проблема…

Гражданка: Готово.

Чиновник: Еще некоторые формальности. Надо сфотографироваться на документы.

Гражданка: Меня же фотографировали. И с собой я принесла фото.

Чиновник: Те не подойдут. Очень удачно получилось, что вы уже раздеты, встаньте перед камерой. Чтобы зафиксировать все приметы, сотрудников положено снимать обнаженными.

Гражданка: На документы нагишом? Это же неприлично.

Чиновник: Документы секретные, их все равно никто не увидит. А с комитетом по защите нравственности у нас разные ведомства. Головку повыше. И не моргать, сейчас птичка вылетит. Теперь в профиль… А теперь возьмите сантиметровую ленту и обмерьте талию…

Гражданка: Опять надувать живот?

Чиновник: Наоборот, втяните как можно глубже. Нужно измерить глубину вашей натуры. Все, отправляю документы на утверждение, но это уже мелочи. Считайте, что вы приняты и приступайте к выполнению обязанностей. Для начала распишетесь во всей документации за исполнителя, а я гляну, как у других…

Гражданка: Сделала. Только насчет графы “причина смерти” не знаю.

Чиновник: Ладно, как-нибудь потом. У других тоже налаживается. Супружеской паре вообще проще, они на пальцах разыграли, кому быть исполнителем. С несовершеннолетней, конечно, сложнее — снова писать надо, а она там распрыгалась, во вкус вошла. Я уж сказал секретарше, чтобы срочно прекращала эти упражнения и усадила ее за заявление. Ну а вы дальше сами все знаете. Становитесь, завязывайте глаза, надевайте наручники…

Гражданка: Как же я в наручниках сумею…

Чиновник: Тогда не надевайте. Это ведь не обязательно, а для удобства. Поднимите руки и нащупайте на затылке ямочку — у самого основания черепа.

Гражданка: Нашла.

Чиновник: Одно удовольствие с вами работать! Левой рукой эту ямочку придерживайте, чтоб не потерять, а правой берите пистолет…

Гражданка: Но у меня нет пистолета.

Чиновник: Как нет? Что за безалаберность! Вы приняты на службу — кстати, и утверждающая подпись получена, а каждый сотрудник обязан иметь табельное оружие.

Гражданка: Вы мне еще не выдали.

Чиновник: Ах, да! Разумеется, я сегодня же исправлю это недоразумение и приложу оружие к вашему личному делу.

Гражданка: Так ведь по факсу его не передашь. Как же мне выйти из положения?

Чиновник: А давайте просто изменим меру наказания — скажем, на повешение?

Гражданка: Но я слышала, что это назначают за более серьезные проступки…

Чиновник: Ну, отягчающие обстоятельства мы всегда найдем. Например, вы опоздали…

Гражданка: Я же пришла даже раньше, чем нужно. Хотела, как лучше.

Чиновник: Да я понимаю! Но сейчас-то у нас с вами обратная задача — собрать все, что способно усугубить вину. Поэтому запишем — еще лезли без очереди и мешали работать. Еще безответственность. Теперь отправим это в трибунал, и пусть нам подправят приговор.

Гражданка: Погодите отправлять, давайте все проверим. А то может некрасиво получиться — ходатайство удовлетворят, а у нас что-нибудь опять не выйдет.

Чиновник: Вы правы, поспешишь — людей насмешишь. Проверьте, веревка-то есть? Может, бельевая — в ванной или на кухне?

Гражданка: Я там не видела. А если мой пояс использовать?

Чиновник: Он же у нас в примечании числится для завязывания глаз.

Гражданка: Не от юбки, а от халата поясок! Я же его тоже отдельно не записала.

Чиновник: Что ж, это мысль. А в отягчающие обстоятельства мы добавим утаивание личных вещей! Петлю сделать сумеете?

Гражданка: Наверное Только можно сначала закурить? Ведь приговоренному, вроде, положено, а я что-то опять разволновалась.

Чиновник: Конечно, курите. Я заметил, что вы волнуетесь — у вас довольно сильно налились соски. Вас что, возбуждает мысль, как вы будете исполнять приговор? Поймите, это не праздное любопытство, но все патологии должны оговариваться в личном деле сотрудника — вот как поначалу было с моей секретаршей.

Гражданка: Нет, у меня просто от нервов, это пройдет. Петля готова.

Чиновник: Хорошо затягивается? Если намылить захотите, то советую шампунем.

Гражданка: Кажется, и так нормально.

Чиновник: Тогда пододвиньте табуреточку и привяжите — там на потолке какой-то крюк есть.

Гражданка: Это от люстры. Хозяйка ее сняла, чтоб случайно не разбили.

Чиновник: А когда голову в петлю просунете, рекомендую наручники все же надеть и застегивать сзади, а не спереди, а то непроизвольно цепляться будете, мешать себе.

Гражданка: Ой, никак до крюка не достану, слишком высоко!

Чиновник: А если стол подставить, а сверху — табуретку?

Гражданка: У стола ножка шатается, он меня не выдержит.

Чиновник: Не годится, за сломанный стол хозяйка иск предъявит. А в другом месте нельзя привязать? Например, к вешалке?

Гражданка: Тут низко, ничего не получится. А машину не починили? Мужчины-то повыше — достали бы или подсадили.

Чиновник: Нет, не починили. Все же предусмотрительно мы с вами поступили, когда не стали спешить с исправлением приговора. Хотя радости мало…

Гражданка: Придумала! А если газовую камеру устроить? Открыть на кухне конфорки — и все!

Чиновник: Молодец! Все же не зря мы вас в сотрудники приняли! Я обязательно отражу в вашей служебной характеристике высокие профессиональные способности! Только проверьте, потушена ли сигарета, а то с газом, знаете ли, шутки плохи. Вы прикинули, как все обставить?

Гражданка: Ну, как — открою конфорки, сяду на стул…

Чиновник: Сразу видна неопытность! Со стула вы вскочите, кинетесь окна открывать.

Гражданка: Что вы, я за себя ручаюсь.

Чиновник: В полуобморочном состоянии человек за себя не ручается, там инстинкты действуют. Лучше ложитесь прямо на стол и пристегнитесь наручниками. Попробуйте.

Гражданка: Стол не выдержит тяжести, я под стол лягу. На спину или на живот?

Чиновник: На спину. Тогда я быстрее смогу зафиксировать смерть и вызвать газовую службу.

Гражданка: Ой, а пыльно-то как!

Чиновник: Это мелочь, тела все равно подлежат потом санитарной обработке. А руки пристегните к ножке…

Гражданка: Постойте, сначала нужно газ открыть.

Чиновник: Ну, сходите, откройте.

Гражданка: Надо же! Вот уж не везет, так во всем! Там плита электрическая!

Чиновник: Так может, вместо газовой камеры — электрический стул? В принципе, это несложно. Отсоединить провода, один закрепить на щиколотке, другой на голове…

Гражданка: Что вы! Я в технике ни бум-бум! Еще замыкание устрою, пожар!

Чиновник: Нет-нет, мы ж потом с вами до конца службы из вычетов не выберемся.

Гражданка: А другие-то как, справились?

Чиновник: Где там! Несовершеннолетняя третий раз заявление переписывает — с такими ошибками ни один начальник не утвердит. И еще пререкается, что все дело в упражнениях, которые ей показали! Она, мол, еще не напрыгалась, и поэтому не может сосредоточиться! Все-таки жаль, что у нее приговор не к телесному наказанию, и нельзя всыпать ремешка! А у супружеской пары роль исполнителя выпала жене, она пробует душить его подушкой, но сил не хватает — он же брыкается. А поменяться не хотят — дескать, разыгрывали честно, по любви!

Гражданка: Послушайте, вы же опытный человек, неужели нет еще каких-то способов?

Чиновник: Есть, но их редко применяют. Некоторые для вас не предназначены…

Гражданка: Почему это не предназначены? Что я, хуже других, что ли? Конечно, я не генеральша и не кинозвезда, но имею такие же гражданские права!

Чиновник: Не в этом дело, просто бывают юридические тонкости. Скажем, отделение головы от туловища формально не отменено, но последние указания о нем относятся к 18 веку. В то время во Франции рубили головы дворянам, а у нас осуждали революцию и издали закон, чтобы этот вид казни считался не позорным, а почетным, только для дворян.

Гражданка: Ну и что? Подумаешь! Я по бабушке тоже дворянка!

Чиновник: Что вы говорите? Раз так, то я не вижу формальных препятствий.

Гражданка: Нет, я вовсе не добиваюсь для себя каких-то привилегий, но если это законно…

Чиновник: Что вы! Я давно заметил в вас нечто аристократическое, так сказать, с изюминкой — цвет кожи, возбудимость, манеры. Пожалуй, для вас такой способ выглядел бы даже красиво.

Гражданка: Правда? Наверное, вы мне льстите. Но все равно, спасибо за комплимент. А то я очень уж переживаю, как у меня получится.

Чиновник: Не волнуйтесь, все очень просто. Нужна корзина для головы, плаха…

Гражданка: Вот есть корзина для бумаг, а вместо плахи табуретка.

Чиновник: Не повредим?

Гражданка: Я разделочную доску подложу, на кухне видела.

Чиновник: Корзину пододвиньте к табуретке, встаньте на колени. Ноги вместе. Таз на пятки не опускайте, оставайтесь как бы на весу. Корпус наклоните вперед, чтобы на доску легли только плечи и шея…

Гражданка: Очень уж неустойчиво.

Чиновник: Правильно, тут весь смысл в неустойчивости — достаточно легкого толчка, и тело само в сторону отвалится. Головку на бок положите, а волосы с шеи уберите. Очень элегантно! Одну секундочку, я свою секретаршу позову. Уж на что она равнодушна к подобным сценам, а на такое с удовольствием посмотрит.

Гражданка: Погодите! Может, оно и элегантно, а кто рубить будет? И чем?

Чиновник: А что, топора тоже нет?

Гражданка: Да если бы и был? Как, интересно, я стану сама себя тяпать?

Чиновник: Тогда пойдите посмотрите, что есть. Будем исходить из имеющегося.

Гражданка: Холодильник есть, но маленький, я в него не влезу. И ножик нашла.

Чиновник: Чудесно, его и используем!

Гражданка: Вы что, шутите? Таким ножом голову резать?

Чиновник: Ну, не обязательно голову, Скажем, в Древнем Риме вскрывали вены. А, как известно, римское право — основа любого законодательства, в том числе и нашего.

Гражданка: Нет, этого я не сумею. Я же крови не переношу — как увижу, могу в обморок упасть.

Чиновник: У вас ведь глаза будут завязаны.

Гражданка: А как тогда резать? Так и палец отхватить недолго.

Чиновник: С ножиком и другие способы есть. Вот: харакири! Быстро, раз-два, а дальше падайте в обморок, сколько угодно, все уже будет сделано!

Гражданка: Но это, кажется, у японцев?

Чиновник: Вас же признали недостойной своей нации. Значит, вполне можно причислить к любой другой, в том числе и японской.

Гражданка: Что-то меня сомнения берут. Но все равно, давайте попытаемся.

Чиновник: Ручку и часть лезвия нужно чем-нибудь обмотать, чтобы держать двумя руками.

Гражданка: Я пояском обмотаю. Но так ничего не остается!

Чиновник: Нет, вон кончик торчит, а этого, думаю, достаточно. Вам же не насквозь себя протыкать надо, а только вспороть, чтобы внутренности вывалились. Снова на колени. Нет, теперь таз опустите на пятки, тут как раз устойчивость требуется. Сосредоточьтесь, расслабьте брюшной пресс. Приставьте острие с левой стороны. Дальше втыкайте — и сразу резкое движение вправо, поперек всего живота!

Гражданка: А вдруг пупок задену? Мне этого нельзя.

Чиновник: Вспарывайте выше или ниже, какая разница. Но глаза лучше завязать, зрелище будет не из приятных. И старайтесь побыстрее, одним духом — раз, и вбок!

Гражданка: Ножик тупой совсем, не втыкается!

Чиновник: А вы нажимайте посильнее!

Гражданка: Ай… Сильнее не могу, больно! Вы что-то там говорили насчет местной анестезии. Если исполнителю отлучаться нельзя, то может хоть врач подойдет, обезболивание сделает?

Чиновник: К сожалению, у него обезболивающее уже кончилось, все на генеральшу ушло. Она заявила, что очень боится боли и заплатила за дополнительную дозу. Поэтому там и возились долго — ждали, пока подействует. Предупреждал же, чтоб заранее заказывали! А на месте у вас там нет никаких лекарств?

Гражданка: Не знаю, аптечку в ванной я видела, но в нее не заглядывала.

Чиновник: Посмотрите. Хотя бы аспирин или анальгин — пару таблеток принять, и уже не так больно будет. А заодно гляньте и другие препараты. Отравление — тоже солидный способ, оно в Древней Греции применялось, а греки по части культуры были предшественниками Рима.

Гражданка: К сожалению, ничего подходящего.

Чиновник: Неужели даже снотворного нет?

Гражданка: Нет. Только слабительное.

Чиновник: Я, конечно, не знаю, но если в лошадиных дозах, вдруг тоже получится?

Гражданка: Скорее получится, что я стану непригодной ни для роли исполнителя, ни для роли приговоренной. Придет срок помещение сдавать, а я еще в туалете сидеть буду! Может, имеет смысл к хозяйке обратиться?

Чиновник: Я же объяснял, привлекать посторонних не имеем права! А оформлять ее на службу — целая неделя уйдет!

Гражданка: Так я не о привлечении. Вдруг у нее найдется отрава от крыс или тараканов?

Чиновник: А что? Хорошая мысль! Одно удовольствие с вами работать! Сейчас свяжусь с ней… Нет, не отвечает…

Гражданка: Ну да, она же по магазинам собиралась! И вернется только к сдаче квартиры!

Чиновник: Слушайте, у меня идея! А сама ванна? Что если утопление попробовать?

Гражданка: И пробовать нечего. Там мелко, а я плаваю, как рыба.

Чиновник: Ну и что? Статистика гласит, что чаще всего тонут как раз на мелководье, и те, кто считается хорошими пловцами! Хозяйка говорила, что ванна удобная, вот заодно и ноги бы сполоснули, а то пол пыльный, а вы ходите босиком. А можно и привязать что-то массивное.

Гражданка: В том-то и дело, что там удобно только ноги мыть. Что-то массивное в этой ванне просто не поместится. Или оно поместится, а я не помещусь А у других приговоренных ничего не придумали?

Чиновник: Какое там! Несовершеннолетняя и моя секретарша с заявлением справились, но обе так измучились, что больше уже ничего не соображают. А супружеская пара, пока возилась с подушкой, снова перевозбудилась. Я уж на них пока рукой махнул, давайте сначала с вами выход искать. Вы мне кажетесь изо всех самой способной.

Гражданка: Да что толку, если опыта нет! Хоть подскажите, какие еще варианты бывают.

Чиновник: Я и сам в затруднении. Распятие — слишком долго. Сожжение — нельзя из соображений пожарной безопасности. Помню, еще раньше на кол сажали. Кстати, этот способ, был удобен как раз тем, что подручные средства использовались. Но сейчас он запрещен комитетом по защите нравственности.

Гражданка: А в порядке исключения, учитывая ситуацию? Мы же без публичной трансляции.

Чиновник: К сожалению, у нас разные ведомства, и там ваши доводы даже слушать не станут.

Гражданка: А раз другое ведомство, то неужели сложно обойти их доводы? Сформулировать иначе? В конце концов, я же неопытная сотрудница, могла в чем-то ошибиться.

Чиновник: Разве что под вашу ответственность. Но обязан предупредить, если обман откроется, вас могут ждать крупные неприятности, вплоть до лишения премии!

Гражданка: Не все же в жизни деньгами измеряется, есть и гражданский долг. И какой тут обман — я об этих запретах и вправду не знала. А вы меня научите и просто переключитесь на другие каналы, займетесь супружеской парой…

Чиновник: Лучше несовершеннолетней. А то она вдруг вспомнила, что капля никотина убивает лошадь, развалилась на диване и дымит. И ничего больше слушать не желает. Только вы в свидетельстве о смерти настоящее название все же не указывайте, придумайте как-нибудь обтекаемо. В общем, подходит тут любой длинный предмет — палка, арматура…

Гражданка: А рукоятка швабры?

Чиновник: Тоже нормально. Кончик раньше смазывали салом, но подойдет и вазелин, крем…

Гражданка: В ванной есть крем для лица!

Чиновник: Дальше надо раздвинуть ягодицы и ввести смазанную часть в задний проход…

Гражданка: Куда?!

Чиновник: Ну, в попочку.

Гражданка: Нет-нет! Это и впрямь слишком неприличный способ! И совершенно правильно его запретили! Я, между прочим, даже с лучшей подругой поссорилась, когда ей вздумалось рассуждать о таком виде секса! Чисто теоретически, но мне стало противно с ней общаться!

Чиновник: Тогда и не знаю, что еще остается. Вы на каком этаже находитесь?

Гражданка: На втором.

Чиновник: Низковато. Зверей там тоже нет? Какого-нибудь волкодава некормленого?

Гражданка: Нет.

Чиновник: А до ближайшей автотрассы или железной дороги далеко?

Гражданка: До проезжей части метров двести.

Чиновник: Нет, нельзя. Уйти на двести метров своими ногами — это побег.

Гражданка: А машина так и не завелась? А то подвезли бы.

Чиновник: Увы, нет. Новых обвиняемых мы уже и регистрировать перестали, переносим им слушания на другие дни.

Гражданка: Так может и мне — на другой день? Честное слово, я не убегу.

Чиновник: Да разве дело в честном слове? Ну, хорошо, не убежите, а вдруг заболеете, под машину попадете, забеременеете? Перенести мы можем обвиняемым, а вы-то приговоренная! И вы сами, и ваши вещи уже оприходованы, числятся за нами! Квартира перешла на права камеры смертников, и покинуть ее вы можете только после исполнения приговора. Либо помилования. Хотя кажется, сейчас нам ничего другого не остается.

Гражданка: А что, разве и такое возможно?

Чиновник: Разумеется. Вот и моя секретарша из помилованных. Если не удавится сейчас, когда будет диктовать прошение о помиловании несовершеннолетней. Но у той хоть весомое основание имеется — возраст, даром что вымахала как взрослая. А нам с вами придется ломать голову, придумывать смягчающие обстоятельства. Что тут можно указать-то? Ага, ответственность, дисциплинированность — вы явились раньше назначенного срока. Но этого слишком мало, это лишь гражданский долг. Вы, случайно, не беременны?

Гражданка: Нет. В медицинском заключении это записано.

Чиновник: Ну, мало ли, может, после медосмотра, в последний вечер или по дороге сюда?

Гражданка: Да что я, ваша супружеская пара, что ли?

Чиновник: Жаль, беременность считается очень весомым основанием. А какие-нибудь диагнозы в заключении указаны?

Гражданка: Там сказано, что я здорова. Так по мелочам — тонзиллит, кариес двух зубов…

Чиновник: Вот-вот! Раз ничего весомого нет, будем набирать по совокупности. Берите бумагу и пишите. В секретариат трибунала от гражданки такой-то. Прошение. Осознавая вину и так далее, прошу снисхождения по причинам. Болезни — перепишите все диагнозы. А вот я еще заметил, у вас сильно соски наливаются. Вы не кормящая мать? У вас нет лактации?

Гражданка: Скажете же такое! Откуда?

Чиновник: Ох, как жалко! А может, все же попробуете хоть что-то выжать? Много-то молока нам и не нужно, просто какие-нибудь следы, чтобы зафиксировать наличие.

Гражданка: Если это так важно, то в холодильнике есть молоко.

Чиновник: Очень удачно получилось! Срочно обмакните в него сосок и сделайте отпечаток на пленочке — там же, где отпечатки пальцев!

Гражданка: А это не будет обманом?

Чиновник: Какой же обман? Грудь ваша? Молоко на ней зафиксировано? А если завтра оно пропадет, то такое сплошь и рядом бывает. Но все равно, еще слабовато. У вас нет никого на иждивении? Скажем, приемных детей или родителей?

Гражданка: Нет. Была подруга, но не на иждивении, и мы с ней поссорились.

Чиновник: А нет знакомых, кто согласился бы вас удочерить? Я бы это в два счета зарегистрировал.

Гражданка: У меня сейчас и близких друзей-то нет, все одна да одна. Разве что вы сами меня удочерите, или я вас усыновлю?

Чиновник: Нет, это могут неправильно понять и жена, и теща, а она и так уже месяц со мной не разговаривает. А вы, кстати, замуж не собираетесь? Поймите, нам сейчас особо прочной связи и не требуется, но если бы имелось хоть заявление о вступлении в брак, оно стало бы солидным мотивом к снисхождению: планирую, мол, создание семьи с гражданином таким-то. Для трибунала это было бы ох, как хорошо!

Гражданка: Ах, не только для трибунала. Но у меня на примете никого подходящего. Одни мне не нравятся, другим я не нравлюсь. А вам вот показалась интересной, но вы уже женаты. А не подойдет в качестве смягчающего обстоятельства то, что я ваша сотрудница?

Чиновник: Наоборот, с наших сотрудников мы обязаны строже спрашивать. Другое дело, если бы для вас имелось какое-то важное задание, но вас даже резервной исполнительницей приговоров не назначишь, вы вида крови не переносите. (Стук в дверь. Заглядывает Хозяйка).

Хозяйка: Можно? О, вы еще живы, как хорошо!

Чиновник: Извините, но время аренды еще не вышло.

Хозяйка: Знаю-знаю! Просто вдруг сообразила, что вы арендовали квартиру, а коридор-то — нет! Значит, можно через замочную скважину поглядеть безо всяких нарушений! Побежала обратно, смотрю — машины нет. Ну, все, думаю, опоздала!

Гражданка: Машина так и не приехала.

Хозяйка: Ну и чудненько! Вовремя я спохватилась. Ладно, не буду мешать. Только маленькая просьба — я ж когда возвращалась, не успела за молоком. Думаю, такое зрелище пропущу, а молоко еще вчерашнее есть. Вы его через порог не передадите, чтоб мне в комнату не заходить?

Гражданка: Ох, простите уж, пожалуйста, но я ваше молоко испортила. Я в него грудь макала.

Хозяйка: Зачем? Это какая-то новая судебная процедура или косметическая?

Гражданка: Понимаете, мы ищем смягчающие обстоятельства для помилования, и нужно было зафиксировать, что я — кормящая мать.

Хозяйка: Любопытно. Обстоятельство и в самом деле смягчающее, кормящие женщины находятся под особым покровительством богини Хубаны. И кого же вы кормите?

Гражданка: Вот тут у нас слабое место. Так и не нашли, кого можно усыновить или удочерить.

Хозяйка: Постойте! Выходит, если я выпью молоко, куда вы макали грудь, то тем самым признаю себя вашей дочерью? Какой красивый и глубокий ритуал!

Гражданка: Так вы что, согласны на удочерение?

Хозяйка: Почему бы и нет? Я потом обязательно введу этот ритуал в своей секте. Что ни говори, из вас вышла бы весьма способная неофитка!

Чиновник: Но с юридической точки зрения этих ритуалов недостаточно Нужны ваши документы, паспортные данные.

Хозяйка: У вас все они есть. Я прилагала копии при аренде квартиры.

Чиновник: Действительно, очень удачно получилось. Тогда пишите заявление.

Хозяйка: Лапочка, наденьте мою майку, чтобы вы не были голой, и я смогла войти.

Гражданка: Ой, но у вас под майкой ничего не надето!

Хозяйка: Как это — ничего? А шорты? А лифчиков я никогда не ношу, они стесняют свободу тела и портят цвет кожи. Но все в наших руках, мы установим, что в ритуале удочеряемой положено обнажаться до пояса — скажем, чтобы символически открыть сердце приемной матери.

Гражданка: А у меня получилось — ниже пояса.

Хозяйка: Тут найти символику еще проще. Например, чтобы удочерение напоминало настоящие роды. Все, заявление готово. Распишитесь, лапочка.

Чиновник: И все же есть крупный минус — приемная дочь не находится на иждивении. Она совершеннолетняя, сама зарабатывает арендой жилплощади, а насколько я знаю, еще и гаданием. Для верности лучше бы и другие обстоятельства поискать.

Хозяйка: А что там еще бывает? Валяйте, сейчас сообразим.

Гражданка: Еще мне предлагали подать заявление о вступлении в брак.

Хозяйка: Так в чем проблема? Хотите, подадим. Я же нахожусь сейчас на мужской должности.

Гражданка: Но… я как-то не задумывалась о возможности брака с женщиной Да и вам даже в одной комнате с голой женщиной находиться нельзя…

Хозяйка: Не обязательно же до брачной ночи доводить! Да и до свадьбы — очень уж нудное мероприятие. Первым подадим заявление об удочерении, а о браке — вторым. Значит, в регистрации брака нам все равно откажут, потому что я — ваша приемная дочь.

Чиновник: Разумно. Удочерение я зарегистрирую прямо сейчас, а заявления о вступлении в брак рассматриваются в течение месяца. Так что пишите, я поставлю его на очередь, и вы получите возможность на него сослаться.

Гражданка: А это не будет обманом? Ведь для трибунала нужно указать общественно-важные стороны брака — создание семьи, желание произвести потомство?

Хозяйка: И указывайте! Какой уж обман — если потом не сложится, то такое сплошь и рядом бывает. А с формальной точки зрения вы и не могли знать, что я не мужчина, в прошлый раз я была у вас в трусах, теперь в шортах. По закону же не обязательно, чтобы жених и невеста до брака друг другу в трусы заглядывали.

Чиновник: Вы правы. Вот на прошлой неделе у нас один трансвестит был, так пока трусов не снял, ни за что не отличил бы от женщины. Кстати, госпожа хозяйка, извините за деликатный вопрос, но у вас довольно сильно налились соски. Вас что, возбуждает мысль об однополом браке? Если имеются какие-то сексуальные патологии, в заявлении их положено указывать.

Хозяйка: Бросьте, какие там патологии! Нормальная реакция на свежий воздух.

Гражданка: А может, еще подскажете? Меня тут приняли на должность сотрудника…

Хозяйка: Вот! Я же предсказывала, что в любом обществе приближенность к богу Хварну означает элитарное положение!

Гражданка: Но для смягчающих обстоятельств мне не хватает какого-нибудь важного задания.

Хозяйка: Чего проще! Направьте ее на оперативную работу в мою секту. У меня как раз прихожан не хватает, а из нее выйдет замечательная неофитка.

Чиновник: Это мысль! Как ни странно, в вашей секте у нас нет ни одного сотрудника. Укажите в прошении — ответственное задание. Пожалуй, теперь более чем достаточно. Передайте мне все бумаги, сейчас направлю их в трибунал, и можете твердо рассчитывать на помилование.

Гражданка: И что, неужели простят?

Чиновник: Конечно, нет. Заменят на пожизненное заключение.

Гражданка: Значит, мне сейчас в тюрьму ехать? Все-таки хорошо, что я вещи взяла.

Чиновник: Взяли вы их напрасно, потому что содержание заключенных обходится дорого, и мы ограничимся домашним арестом. Тем более, что вы наша сотрудница, и сможете выполнять функции надзирателя.

Гражданка: А в магазин как же? И на работу? Я только на день отпросилась.

Чиновник: Ничего страшного, оформим арест с выходом на работу и куда там еще понадобится. Моя секретарша так оформлена и работает очень неплохо. Уж как она сегодня с этой несовершеннолетней справилась! Правда, прошение о помиловании так и подали с ошибками, но мы сообразили, что это будет лучшим доказательством несовершеннолетия. Так что и вы не теряйте времени, приступайте к своим обязанностям. Вам надо принять заключенную под надзор. Начинать положено с личного обыска — проверьте подмышечные впадины, волосы, полость рта, половые органы и… да, как вам ни тяжело, задний проход тоже.

Гражданка: Это же так неприлично! Я из-за этого…

Чиновник: Да, я знаю, с лучшей подругой поссорились. Но сейчас это по инструкции положено.

Хозяйка: Если затрудняетесь, могу помочь.

Гражданка: Нет-нет, я сама. А можно, я в ванную выйду?

Чиновник: Не только можно, но и нужно. Я же мужской персонал, а комитетом по защите нравственности личный обыск женщин допускается сугубо женским персоналом.

Хозяйка: Простите, я хотела вас спросить насчет замены смертной казни пожизненным заключением — это случайно или нет? Здесь видится глубокий философский смысл — заключение души в собственном теле, и как раз пожизненное.

Чиновник: Ну, знаете, у нас тоже неглупые люди работают, и смею вас заверить, весьма компетентные. У меня, кстати, тоже есть к вам философский вопрос. Вас не угнетает, что должность иерарха ущемляет некоторые ваши гражданские права? Например, ограничивает возможность привлечения к ответственности? Той актрисой у нас до сих пор восхищаются, а ведь и вы могли бы выглядеть не хуже, в вас тоже есть нечто аристократичное — этот цвет кожи, возбудимость, манеры…

Хозяйка: Видите ли, наша религия оценивает явления относительно. И если, скажем, богиня Дуду ущемила мою возможность быть приговоренной, то бог Балакис компенсировал мне это возможностью более долгой жизни. И наоборот, если вам богиня Дуду дала дополнительные возможности анализировать других, то бог Балакис ущемил вас в возможностях самоанализа.

Чиновник: Вы правы, при такой ответственной работе вся личная жизнь ущемляется! Хорошо хоть, с женой отношения наладились, а теща со мной так и не разговаривает. И поневоле задумываешься, что это должно оправдываться с точки зрения каких-то высших духовных истин. Вот ваша религия как смотрит на вопросы преступления и наказания?

Хозяйка: Так я рада бы посмотреть, но вы же не разрешаете.

Чиновник: Что вы, я считаю подобный запрет очень правильным. Уверяю вас, зрелище не из приятных и достаточно однообразное, я и сам стараюсь не смотреть без особой необходимости. Вот сегодня, например, вынужден был лично за этой генеральшей наблюдать только из-за ее высокого положения — и представляете, до сих пор на душе нехороший осадок. Уж на что моя секретарша поначалу была любопытной, но и она со временем стала к этому совершенно равнодушной. Хотя не скрою, порой попадаются действительно интересные приговоренные, так сказать, с изюминкой.

Гражданка: Я все сделала, как положено.

Чиновник: Все-таки получилось, сумели себя пересилить?

Гражданка: Так ведь это был мой долг. Можно одеваться?

Чиновник: Еще пару формальностей. Возьмите сантиметровую ленту и встаньте перед камерой.

Гражданка: Надувать живот? Или втягивать?

Чиновник: Нет, напрягите мышцы посильнее. Нужно зафиксировать твердость вашей натуры. Теперь одевайтесь. Только прощупывайте каждый шов и изымите острые предметы, пояса, шнурки, в общем, все, с помощью чего заключенный может покончить с собой.

Гражданка: Ой, надо было ноги сполоснуть, а то ходила босиком, а здесь так пыльно.

Хозяйка: Перед сдачей квартиры все равно должны помыть, чего ж я подметать буду?

Чиновник: Ничего, одевайтесь так, дома вам все равно предстоит пройти санитарную обработку. И раз уж вы ухитрились набрать столько лишнего, просмотрите теперь вещи. С собой разрешается взять туалетные принадлежности и две пары белья.

Гражданка: Ага, как раз купальник и рубашку с халатом. А остальное?

Чиновник: На остальное составьте опись и примите у себя на хранение. Будете выдавать себе по мере необходимости. Ладно, пока вы этим занимаетесь, мне надо с другими разобраться.

Хозяйка: Опять несовершеннолетняя выступает?

Чиновник: Нет, она наконец-то угомонилась и косметикой мажется вполне по-взрослому. А вот у супружеской пары проблемы со смягчающими обстоятельствами. У супруги соски наливаются так эффектно, но, сколько они ни выжимали — никаких следов лактации! Вступление в брак для них не подходит — они уже женаты. Поэтому они выбрали беременность, но перед этим слишком перетрудились, и сейчас ничего не выходит.

Гражданка: Так может, они уже? Когда перетрудились?

Чиновник: Увы, физиология этого не допускает. Они заканчивали не совсем туда, где возможна беременность. Словом, тот самый случай, из-за которого вы поссорились с лучшей подругой.

Гражданка: Фу, как отвратительно! Это действительно несовместимо с национальным достоинством! Жаль, что сейчас нам нужны смягчающие обстоятельства, а не отягчающие!

Хозяйка: А нельзя на минуточку переключить их на здешний канал? Да и на несовершеннолетнюю взглянуть любопытно. Между прочим, по расположению пупков я смогла бы проконсультировать вас об их характерах и дальнейшей участи.

Чиновник: Трансляция запрещена, а насчет их участи все и так ясно — ничего, кроме помилования, нам не остается. И пупков у них сейчас все равно не видно. У супружеской пары они прижаты друг к другу, а несовершеннолетняя уже надевает платье. Точнее, костюмчик — такой, знаете, яркий, современный, хотя и довольно строгого фасона. (Монитор отключается).

Гражданка: Возвращаю вам майку. Только извините, она испачкалась, я ведь на полу лежала.

Хозяйка: Бросьте ее в ванну, потом постираю. (Включается монитор).

Чиновник: У меня для вас сюрприз! Машина у бригады все же завелась, и они уже едут к вам, минут через десять будут! Так что мы немножко поспешили с переоформлением. Быстренько раздевайтесь, готовьтесь, а вас, госпожа хозяйка, я попрошу покинуть помещение.

Хозяйка: А остаться никак нельзя? Через замочную скважину плохо видно.

Чиновник: Посторонние к исполнению приговора не допускаются.

Хозяйка: Но я, вроде, уже не совсем посторонняя.

Чиновник: Родственники приговоренных тем более не допускаются.

Хозяйка: А я и не совсем родственница. У меня сейчас статус, которого наверняка ни одна инструкция не предусмотрела. Зато потом смогу проконсультировать вас по вопросам высших духовных истин и их влияния на отношения с тещей.

Чиновник: Ну, хорошо, только тогда оденьтесь, а то вас могут спутать с приговоренной — и кому потом прикажете квартиру сдавать?

Хозяйка: Разве я не одета? На мне шорты и босоножки.

Чиновник: В спешке этого могут не заметить. Им же еще надо к супружеской паре успеть, потом к несовершеннолетней…

Хозяйка: Не могу же я надевать на себя грязное только из-за чьей-то спешки! Впрочем, у меня есть еще темные очки. Лапочка, не суетитесь! От нервозности портится цвет кожи. Я помогу вам подготовиться так, чтобы вы выглядели не хуже какой-то там кинозвезды.

Гражданка: Но вам же нельзя с обнаженной.

Хозяйка: А вы трусы не снимайте. Сказали же, что в спешке это допускается.

Гражданка: Что вы, они внесены в опись, а снимать с мертвого тела, говорят, неудобно.

Хозяйка: Тогда мы спустим их на ступни, заодно они задрапируют ваши пыльные пятки. Садитесь не прямо, а чуть вбок, так ягодицы смотрятся рельефнее. Вы — женщина привлекательная, и стесняться вам нечего. Спинку выпрямите, но не напрягайте. Волосы поправим поромантичнее. Теперь повязку. А наручниками пупок прикройте. Ну, все, чмокну вас на прощание! И не волнуйтесь, я буду с вами до конца, а потом произведу в мученицы!

Чиновник: Ох, вы уж простите, опять накладка! Надо же, самую малость не успели! Из трибунала пришли помилования вам и несовершеннолетней. Так что можете снова одеваться.

Хозяйка: Я же говорила — суетиться не стоит. Сейчас помогу наручники расстегнуть.

Чиновник: С бригадой моя секретарша уже связалась, отбой им передала. Если хотите, они вас на машине до дома подбросят.

Гражданка: А это разве удобно? Их не затруднит?

Чиновник: Чего ж тут неудобного? Вы — наша сотрудница, а им все равно по пути — мимо вас и в центр, к супружеской паре.

Гражданка: Я еще опись вещей не закончила. И вправду, зачем столько с собой набрала?

Чиновник: Дома закончите, там же ее все равно дополнять придется. А сейчас вы лучше в качестве сотрудницы сдайте хозяйке квартиру, чтобы бригаде на это времени не терять.

Хозяйка: Нет, такую грязную я не приму. Нужно прибраться, полы помыть. Что я, зря тут целую неделю не подметала? Конечно, я могу пойти вам навстречу, но тогда пусть и мне пойдут навстречу, возьмут с собой к супружеской паре.

Чиновник: Мы не имеем права брать посторонних. Тем более, что должность иерарха все же ущемляет некоторые ваши гражданские права — там ведь будет голая женщина.

Хозяйка: Но там будет и голый мужчина, а в философском плане — это как плюс и минус, они нейтрализуются. И, наконец, я не посторонняя, а родственница вашей сотрудницы. Неужели ваши сотрудники не проводят иногда по знакомству родственников?

Чиновник: Бывает, конечно. Хотя все равно требуется формальное обоснование. Мне даже жену, и ту пришлось консультантом оформлять.

Хозяйка: Так это запросто. Вы говорили, что они там сильно грешили, значит, им исповедник может потребоваться. Да и по другим вопросам проконсультировать могу. Без консультаций-то вы как опростоволосились, что вам насчет их участи все ясно!

Чиновник: Ладно, согласен. Правда, и ваша родственница в бригаде не состоит, но основание к ее допуску мы найдем — пусть поможет с документацией. У нее это хорошо получается, а исполнители как раз из графика выбились.

Гражданка: А что, разве я тоже должна буду там присутствовать?

Чиновник: В ваши прямые обязанности это не входит, но если захотите провести свою родственницу, то разумеется, только при вас и под вашу ответственность.

Хозяйка: Конечно, она пойдет! Лапочка, разве можно упускать такую возможность? Сразу двое, да еще и эффектная пара!

Гражданка: Какая уж эффектная, если пользуются столь отвратительным способом!

Хозяйка: Значит, вам будет приятно посмотреть, как их накажут. Или наоборот, знакомство с ними поможет вам преодолеть собственный комплекс перед личными обысками.

Гражданка: Да, в дальнейшем это мне пригодится. Только я не выношу вида крови, могу в обморок упасть.

Хозяйка: Чепуха, я дам вам темные очки. И к тому же, разве вы падаете в обморок, например, при виде месячных? А ведь с философской точки зрения кровь одна и та же.

Гражданка: Я об этом как-то не подумала. С философской точки зрения, наверное, есть что-то общее между месячными очищениями организма и очищением общества от чуждых элементов?

Хозяйка: Я же говорила, из вас выйдет способная неофитка. Конечно, все относительное должно смыкаться где-то в абсолюте. А поскольку ваша боязнь не абсолютна, а относительна, мы с вами вместе ее легко преодолеем.

Чиновник: Да, вы толковый консультант, не зря у вас такая солидная репутация. Я потом хотел бы посоветоваться с вами по некоторым вопросам личных взаимоотношений.

Хозяйка: Каких угодно — и личных, и служебных. Скажем, вы ведь и несовершеннолетнюю к себе приняли? Если у нее будут проблемы с заданием...

Чиновник: Ну, с ней все ясно. Прежде чем давать ей какое-нибудь задание придется искать хорошего частного преподавателя.

Хозяйка: Считайте, что нашли. Я же доктор наук, и как вы убедились, в методах педагогики для несовершеннолетних тоже разбираюсь. Так что смогу давать уроки не только грамматики, но и философии, богословия, гадания, да и над фигурой с ней поработаю — тут о квалификации вы можете по моей фигуре судить. И возьму недорого.

Чиновник: Договорились. Вы и впрямь интересная особа, я бы сказал, с изюминкой. А то я предлагал эту подработку секретарше. Она отказалась. Прямо-таки в ужасе.

Хозяйка: Ее можно понять. Небось, до сих пор опись вещей диктуют?

Чиновник: Нет, мы последовали вашему совету. Сослались на то, что несовершеннолетняя не может быть надзирательницей, и приговорили не к заключению, а к телесному наказанию.

Хозяйка: Значит, мы и к ней поедем?

Чиновник: Вот еще, машину гонять! Отправили домой. Пусть обратится к родителям, чтобы всыпали ремешка. А застесняется — подружку попросит. Но к вам будет просьба — вы уж при случае осмотрите ее пупок и составьте на нее исчерпывающую характеристику.

Хозяйка: Запросто. А хотите, по дороге попробую и насчет загробной участи вашей генеральши разузнать, если у нее пупок не повредили? Там могут быть очень любопытные данные о взаимосвязи линий судьбы и жировых отложений.

Чиновник: Только, пожалуйста, все же оденьтесь. А то бригада мужская, и вы будете отвлекать ее от служебных обязанностей,

Хозяйка: Вот уж не думала, что ваши сотрудники так легкомысленны и способны отвлекаться по пустякам. Но, пожалуй, и впрямь надо что-то набросить. Оттуда ведь придется ехать общественным транспортом, и опять будут проблемы с комитетом по защите нравственности.

Гражданка: Ой, а давайте оттуда ко мне зайдем! А то, как с подругой поссорились, я ведь все одна да одна. Так здорово будет — поболтаем, кофе выпьем, у меня и бутылочка найдется!

Хозяйка: С удовольствием, отметим ваше спасение. А заметили, что ваша участь изменилась после обращения к моей религии? Надо рассказать об этом чуде супружеской паре — вдруг они тоже захотят перейти? Тогда после казни мы произведем их в мученики.

Гражданка: С их-то отвратительными удовольствиями?

Хозяйка: Я же объясняла, что в нашей религии все относительно. Например, вы прошли через ту же процедуру в ванной, и от того, что вам удалось преодолеть себя и исполнить свой долг, тоже испытали при этом удовольствие. Разве есть тут что-то отвратительное? Кстати, принесите мне из ванной майку. Ее все равно стирать, а там одежда может заляпаться.

Чиновник: Бригада уже подъезжает, так что завершайте сдачу квартиры и выходите на улицу. Отключаю ваш канал.

Гражданка: Постойте, я с вами еще не попрощалась и не поблагодарила за все, что вы для меня сделали…

Чиновник: Мы же скоро увидимся у супружеской пары.

Гражданка: Вы тоже там будете? А говорили, что стараетесь не смотреть подобных сцен.

Чиновник: Ну, уж такую эффектную пару грех пропустить. Уж на что моя секретарша к этому равнодушна, и то просила ее непременно позвать.

Гражданка: Тогда нам лучше поспешить. А то пока будем копаться, вдруг им тоже придет помилование!

Чиновник: Нет, они настолько увлеклись, что так и не сорганизовались подать прошение.

Гражданка: Вот что значит пренебречь чувством долга!

Чиновник: Кстати, о долге. Там ведь супруга — тоже наша сотрудница, поэтому я попрошу вас лично принять ее документы, отпечатки пальцев и фотопленку, где муж ее снимал голой. И пусть она сдаст вам подушку, которую использовала в качестве личного оружия. Ну, до встречи! Машина вас уже ждет. (Монитор отключается).

Хозяйка: Давайте, где там за квартиру расписываться. Если что забыли, потом найдется.

Гражданка: Это вы забыли. Майку надеть.

Хозяйка: Спасибо, что напомнили. И сигареты захватите.

Гражданка: Да, надо взять, а то я что-то разволновалась. Вроде, все распланировано было, и вдруг так резко поменялось! Вот и гадаю теперь, как там оно дальше будет?

Хозяйка: Да чего гадать-то? Если нас куда-то везут, то с философской точки зрения, мы вступаем в полосу везения. Значит, все будет хорошо!

Гражданка: Тогда поехали!

ЗАНАВЕС