Действующие лица:

Странник

Трактирщица

Актриса

Студент

Солдат

1-й, 2-й, 3-й, 4-й и другие посетители

На авансцене появляются действующие лица с баночками, скляночками, бутылочками. Первым выходит Студент.

Студент (к зрителям): Граждане, кто тут последний кровь сдавать?

(Выходит Солдат).

Солдат: Ты последний? Я за тобой. Что-то ты маловато.

Студент: Сколько положено. А вообще со студентов брать кровь — абсурд!

(Появляется Трактирщица).

Трактирщица: Кто крайний?

Солдат: Я… ишь, умный выискался! Со студентов! Вот с солдат брать — действительно чепуха!

Ты посуди — я присягу принял, я — защитник отечества…

Трактирщица: Вот еще, защитник нашелся! Да у нас и врагов-то, слава Пауку, не осталось! Вас вообще всех разогнать пора! Чем рассуждать, сдавай побольше! Глядишь — лучше жить станем!

Студент: А ты, небось, как в своем трактире, водичкой разбавила?

Трактирщица: Пообслуживаешь таких ублюдков, как ты, еще и не тому научишься. А кровь мою ты не трожь! Она получше, чем у некоторых!

Солдат: Нет, но если разобраться… (Выходит Актриса).

Трактирщица: Если разобраться, то вот у кого ведрами качать надо!

Актриса: Ну вот еще! Если актриса, то сразу и ведрами!

Трактирщица: За мной будете… гражданочка.

Актриса: А чего вы все ждете?

Студент: Да я не выяснил, кто последний…

Актриса: Ну, милый! Такое у нас бывает только в одном случае. Когда ты первый.

Студент (на публику): А эти?

Актриса: Эти, небось, давно сдали.

Трактирщица: Боже, счастье-то какое! В кои веки свою кровь сдать без очереди! В парикмахерскую успею, в прачечную…

Солдат: Эй, студент, не копошись!

Актриса: Не задерживай очередь!

Все удаляются со своими баночками за кулисы. На сцене — картина таверны. Стойка, несколько столиков. За стойкой Трактирщица. Появляется Странник то ли монах, то ли расстрига, то ли просто бродяга.

Странник: Здравствуй, дочь моя!

Трактирщица: Здравствуйте, святой отец.

Странник: Это что — кабак?!

Трактирщица: Это… это таверна.

Странник: Значит, кабак! И вино, небось, держите?

Трактирщица: Держим…

Странник: И эти… девки, небось, гулящие захаживают?

Трактирщица: Вообще-то не положено…

Странник: А если как на духу? В глаза смотри!

Трактирщица: Бывают…

Странник: И музыка?

Трактирщица: И музыка…

Странник: Значит — вертеп!

Трактирщица: Таверна…

Странник: Что ж, это место мне подходит.

Трактирщица: А вы сами… кто будете?

Странник: Я буду последним подлецом, если не скажу, что ты, дочь моя, самая очаровательная хозяйка во всех кабаках, где я побывал с предыдущего вторника.

Трактирщица: А вы…

Странник: Я странник.

Трактирщица: А я думала — вы святой отец.

Странник: Близко к истине. Если и не совсем святой, то великий праведник, ибо Господь дал человеку две ноги для передвижения по белу свету и лишь одну задницу для сидения на месте. Да и ту, чтобы не очень рассиживалась, обязал по совместительству выполнять целый ряд различных функций.

Трактирщица: И надолго вы к нам?

Странник: Это зависит не только от меня, но и от тебя, дочь моя, ибо неразделенная симпатия — все равно что пустая бутылка — полюбоваться можно, но никакого удовольствия.

Трактирщица: Подождите минуточку, я сейчас что-нибудь соображу. Например, яичницу.

Странник: Фу, что за невежество! Яичницу не соображают, ее жарят! А что касается сообразить, то подойдет вон то зелье. Подай сюда, и я научу, как это делается.

Трактирщица: Ох, уж извините, если что не так, совсем закрутилась. В прачечную, по магазинам, еще кровь сдавала — никакого здоровья не хватит.

Странник: Здоровье — важная вещь. За твое здоровье, дочь моя! Хотя донорство, по-моему, и не лучший способ проведения досуга, но помочь ближнему…

Трактирщица: Вы мне льстите, святой отец! Посчитать меня, простую смертную, близкой великому Пауку!

Странник: Пауку? У вас что — живет паук?

Трактирщица: Он нами правит.

Странник: И сосет вашу кровь?

Трактирщица: Мы сами сдаем. Нужно же ему чем-то питаться. Ой, так вы иностранец? Что ж вы сразу-то не сказали! Не стесняйтесь, наливайте еще!

Странник: Бедные дети мои! Значит, вы стонете под гнетом?

Трактирщица: Ну что вы! Это там, в ваших заграницах под гнетом. А мы, слава Богу, под Пауком.

Странник (разглядывает паутинку, привязанную к ее поясу): Позволь-ка полюбопытствовать… интересно. И что, у вас все на паутинках?

Трактирщица: Конечно. Посудите сами — что такое один человек? Он слаб. Он одинок. Как мало значит в мире одинокая женщина! А Паук связал нас в единое целое. Он сделал нас сильными. Он создал, можно сказать, новую историческую общность.

Странник: Дело поистине великое. В любой момент потянут за паутинку — и извольте получить приглашение на обед в качестве сардельки.

Трактирщица: Что вы, святой отец! Это пройденный этап. Ну было, лопал он всех подряд, чуть весь народ не скушал. Потом официально писали, что это у него была детская болезнь левизны. Хотя, между нами говоря, какая там болезнь! Молодой был, зеленый, вот и жрал, кого не лень. А сейчас остепенился, угомонился и вполне мирно правит.

Странник: Значит, полюбили его?

Трактирщица: Скажете тоже! Как же можно полюбить такое страшилище? Еще и прожорливое!

Странник: Ах, какой плохой Паук! Мы ему а-та-та сделаем! Это же жестоко — пить кровь такой очаровательной женщины!

Трактирщица: Не то что жестоко — без этого не проживешь, но в чем-то вы правы. С бедной, одинокой женщины можно было бы брать и поменьше.

Странник: Дочь моя, я чудесно умею заговаривать кровь. Дай-ка, я тебя поврачую (целует руку, потом выше, еще выше…)

Трактирщица: Святой отец, от вашего врачевания кружится голова.

Странник: Это не от врачевания, а от потери крови. Тебе нужно немножко полежать на широкой, мягкой кроватке.

Трактирщица: Как же я вас оставлю?

Странник: Зачем оставлять? Разве я могу бросить тебя в страданиях? Долг велит мне быть рядом.

Трактирщица: Ах, уговорили (развязывает паутинку).

Странник: А что, мы будем прямо здесь?

Трактирщица: Ну конечно нет, святой отец. Просто в это время я должна быть в таверне (привязывает паутинку к стойке). У нас, в паутине, жить можно, но если хочешь жить еще лучше, надо знать некоторые маленькие хитрости…

Странник: Маленькие такие… хитрости…

(Странник и Трактирщица уходят. Появляется Студент. Оглядывает пустой трактир, замечает привязанную паутинку. И моментально начинает поглощать напитки, пирожки, бутерброды. Выходит Странник. Студент не сразу, но замечает его).

Студент: А где… хозяйка?

Странник: Пошла котят резать.

Студент: За… зачем?

Странник: Как — зачем? На пирожки.

Студент: На… какие пирожки?

Странник: Обычные. С мясом. Неужели не вкусно было?

Студент: То-то… вкус у них… какой-то… странный…

Странник: Понятно — не химия ведь, не крахмал, а натуральный продукт! Котятки совсем молоденькие, слепенькие еще…

(Студент, зажав себе рот, выбегает. Входит Трактирщица).

Трактирщица: Что это с ним?

Странник: Блюет.

Трактирщица: С чего бы это?

Странник: Пирожков покушал.

Трактирщица: Но они же, кажется, еще не совсем протухли.

Странник: Дочь моя, когда сей отрок пришел в кабак, я по лицу его понял, что ему суждено сегодня блевать. Ну я и решил ускорить сей процесс, дабы не травить зря молодой организм и не переводить напрасно продукты. К тому же, в трезвом виде он нашел в себе силы выйти во двор, а не стал этого делать здесь.

Трактирщица: Ну ладно, пойду приведу себя в порядок.

Странник: Иди, дочь моя! Порядок — чудесная штука. Не зря же каждый стервец жаждет заполучить репутацию порядочного человека.

(Трактирщица уходит. Появляется Солдат).

Странник: Кого я вижу!

Солдат: А мы разве знакомы?

Странник: Нет. Поэтому я и спрашиваю — кого я вижу?

Солдат: Если еще не зеленых чертей, то солдата.

Странник: Да? И, небось, фронтовик?

Солдат: Было.

Странник: Так мы, небось, воевали вместе?

Солдат: А что, и ты воевал?

Странник: Ага. Только на другой стороне.

Солдат: Ну, брат! Вот так встреча! За такую не грешно и по стаканчику!

Странник: Изволь! Винца? Или уже привык — кровишки?

Солдат: Какой еще кровишки?

Странник: Кто ж знает, чем вам тут жалование платят…

Солдат: Скажешь тоже! Какое там жалование! Тьфу! Знаешь, почему к нам соседи не лезут? Боятся, что их армия, как нашу увидит, со смеху передохнет Или что мы в плен побежим сдаваться и сожрем все их запасы.

Странник: Что ж тогда ты этому симпатичному существу служишь?

Солдат: Нужно ведь кому-то служить.

Странник: Одна моя знакомая собака служила-служила, а в люди так и не произвели. Правда, чтобы утешить, сказали, что собака — друг человека.

Солдат: И то хорошо.

Странник: То-то и служба твоя хреновая. Не боишься, что пока пьешь, винтовку у тебя возьму и пальну?

Солдат: Не боюсь. В ней патронов нету.

Странник: Неужто все пропил?

Солдат: Нам их только по праздникам дают. Для салюта.

Странник: А! Ну хоть штыки оставили. Значит, все же любите вы своего Паука.

Солдат: Чего его любить, погань такую? Жалование — тьфу! С солдат кровь берут — додумались! Куда катимся?!

Странник: И не спорь, любите. Иначе или штыков бы у вас не было, или Паука. А раз есть, значит полезное животное ваш Паук.

Солдат: Польза-то, конечно, есть. Например, бесплатное здравоохранение. Разносчик заразы кто? Мухи. А он их уничтожил.

Странник: Ты что — философ? Ты — субъективный идеалист, да? Ты хочешь доказать мне, что вот эта туча мух существует лишь в моем воображении?

Солдат: Эти — существуют. А представь, сколько бы их было без Паука?

Странник: Ваш Паук их жрет?

Солдат: И сам, и с помощью прессы.

Странник: Их жрут ваши газетчики?

Солдат: Нет, они выпускают газеты. Для битья мух.

Странник: Если дело только в этом, вам надо произвести переворот и поставить во главе страны липучку. А то служите черт знает кому!

Солдат: Да кому же еще у нас служить-то?

Странник: Да кому хочешь! Хочешь — Господу, хочешь — самому себе, а хочешь — придумай себе властительницу вот с такой задницей!

Солдат: Нет, уж лучше с головой.

Странник: С головами нынче труднее. Маскируются под задницы.

Солдат: Точно! Все через задницу! А ты интересный мужик! Мне сейчас опять на пост заступать — подождешь?

Странник: Чего ж не подождать? Что я, нехристь, скучать в таком месте. (входит Актриса, Солдат идет к выходу)… да еще в таком обществе! И вообще, в мире столько чепухи, что не понимаю, как в нем можно скучать?

Актриса: Счастливчик!

Странник: На жизнь не жалуюсь.

Актриса: И я не жалуюсь. Кому? И главное — зачем? Разве от этого что-то изменится?

Странник: Дочь моя, ты — великая грешница! Ибо жизнь принадлежит радости так же — как женщина мужчине. А жить в тоске — это хуже рукоблудия.

Актриса: Вы нездешний?

Странник: Я — странник.

Актриса: Странник? И куда же вы идете?

Странник: В данный момент я не иду. В данный момент я сижу. И изучаю качество местных напитков, людей и пауков.

Актриса: Люди, Паук… Все это так страшно…

Странник: Не то слово! Ужасно! Как представишь, что из такой милашки сосет соки какая-то скотина…

Актриса: Это неприятно, но смириться можно. Все-таки наша кровь идет на наше же благо…

Странник: Как же он вас ублажает? Всех сразу или по очереди?

Актриса: Простите, все время забываю, что вы нездешний. Паук создал систему. Он направляет нас на нужные участки работы, ликвидирует наметившиеся прорывы; не пускает нас туда, где наше пребывание вредно; изымает из общества преступников. Если бы не паутина, то кто регулировал бы нашу жизнь? (Появляется Трактирщица).

Трактирщица: Ну, как я выгляжу, святой отец?

Странник: Великолепно! И для полного совершенства тебе не хватает лишь одного…

Трактирщица: Чего же?

Странник: Сковородки в руках с чем-нибудь вкусненьким.

Трактирщица: Сейчас-сейчас… (Трактирщица уходит).

Актриса: Святой отец… Наверное, хорошо быть святым отцом?

Странник: Мне нравится. Правда, я лишен ваших паучьих благ…

Актриса: Благ достаточно недалекому существу, вроде этой женщины.

Странник: А тебе, дочь моя?

Актриса: А меня как раз это гнетет. Жизнь на паутинке… Предопределенность — сродни обреченности.

Странник: Ты несчастлива, дочь моя?

Актриса: Как сказать… Я актриса. Я могу на сцене пожить полной жизнью. Я чувствую себя свободной. Вокруг настоящие люди, а не марионетки. Я сама управляю своими действиями. Но роль сыграна, аплодисменты отзвучали, и все становится на свои места.

Странник: Бр-р-р! Что-то у вас все слишком сложно. Мне, бродяге, пожалуй, и не понять. Значит, паутина управляет людьми? А разве для этого не достаточно, например, совести?

Актриса: Где же вы найдете у людей совесть?

Странник: Неужто и совесть паук скушал?

Актриса: Паук? Знаете, возможно, вы и правы…

Странник: Это мое хобби — всегда быть возможно правым. Потому что всегда быть правым скучно.

Актриса: Совесть — альтернатива паутины. Это звучит как цитата. Наверное, вы очень мудрый человек.

Странник: Нам, странникам, без мудрости, что рыцарю без меча — ни идолища сокрушить, ни колбаски порезать.

Актриса: Ведь по-вашему получается, что Паук не необходим?

Странник: Дочь моя, в этом мире необходим только нос, ибо без него легко спутать дерьмо с повидлом.

Актриса: Знаете, я действительно начинаю верить вам, как святому…

Странник: Вера — великая вещь. Одна моя знакомая монашка так поверила в непорочное зачатие, что, проживая в полном одиночестве, каждую ночь предохранялась.

Актриса: Ах, святой отец! Мне приходилось играть принцессу, которую вызволяет рыцарь, рушащий царство дракона…

Странник: Очень любопытная сказка! Меня всегда интересовало, со сколькими головами у рыцаря родился первенец?

Актриса: Святой отец! Подскажите! Научите нас, как жить дальше! Я готова стать вашим апостолом, вашей прилежной ученицей…

Странник: Дочь моя, все прилежные ученицы — набитые дуры и ябеды. Все!

Актриса: Вы подарили мне луч света в темном царстве! Совесть! Всего только совесть — и нет царства Паука!

Странник: К совести неплохо прибавить еще ум и честь — персональные, а не единственные на всю эпоху.

Актриса: Да, мы великие грешники! Святой отец, я хочу покаяться…

Странник: Мой долг — удовлетворять желания паствы. На колени, дочь моя!.. Лучше на мои колени. Положи руку на сердце. Да не мою, свою… Хотя, можно и мою. Чувствуешь ли ты умиротворение?

Актриса: Да. Меня наполняет чувство свободы. Наверное, вы — очень сильный человек.

Странник: Сегодня малость уже подустал, но на святое дело еще сгожусь. Пойдем, дочь моя. А паутинку ты отвяжи…

Актриса: Можно не отвязывать, я сегодня выходная.

Странник: Нет уж! Знать, что тебя в самый интересный момент могут выдернуть…

(Странник уносит Актрису за кулисы. Входит Студент. Навстречу ему — Трактирщица.)

Трактирщица: Ну что, очухался?

Студент: А кто это был?

Трактирщица: Постоялец мой. Уж такой мудрец! Он-то не даст в обиду одинокую женщину.

Студент: Что вы, разве я когда-нибудь…

Трактирщица: То-то же! Ваши профессора против него — мелочь!

Студент: Интересно было бы с таким побеседовать. Он что, занят?

Трактирщица: Он? Сейчас гляну… (направляется вслед за Странником за кулисы и замирает, что-то там заметив) …Действительно. Занят.

Студент: С кем-то беседует? Или трудится?

Трактирщица: С кем-то… трудится.

Студент: А можно, я его подожду?

Трактирщица: Ну-ну… Подожди-подожди. (Трактирщица уходит. Появляется Актриса).

Студент: Он… свободен?

Актриса: О, да! Он совершенно свободен!

Студент: Простите, у вас паутинка отвязалась. Позвольте, я помогу…

Актриса: Да, все люди помогают друг другу вязать паутину, и лишь он один способен от нее избавить!

Студент: Это он вас так научил?

Актриса: Он подарил мне крылья! (Актриса убегает. Вваливается Странник).

Странник: О, сын мой! Ты пришел, чтобы я поздравил тебя с облегченьицем? Или еще разок поврачевать тебя методами нетрадиционной медицины?

Студент: Нет, я просто наслышан о вас и пришел поговорить.

Странник: А где дамочка, которая здесь была?

Студент: Упорхнула. Сказала, что вы подарили ей крылья.

Странник: Удивительно. Я всегда считал, что крылья растут в другом месте. Ну, слушаю тебя, сын мой.

Студент: Видите ли, я посвятил жизнь науке…

Странник: Похвально. Наука — сила! Не зря же любое правительство, прежде чем сделать очередную глупость, научно ее обосновывает.

Студент: Вы — приезжий, и я вижу, что вы не заштампованы ортодоксальной паучьей идеологией. А я — критически мыслящий человек…

Странник: Это же прекрасно! Ибо догматик скажет, что в наших стаканах что-то есть. Мы же, мысля критически, можем прийти к выводу, что через минуту там ничего не будет.

Студент: Ваш ход мысли нравится мне тем, что в конечном итоге ведет к удовлетворению насущных потребностей.

Странник: А чем занята твоя мысль, сын мой?

Студент: Я, как критически мыслящий человек, ищу ключ к совершенствованию нашей экономики. Чтобы крови сдавать меньше, а отдачу получать больше.

Странник: Достойно. Если над этой проблемой подумать еще лет двадцать, то можно прийти к ее предельному варианту — а что, если вообще обойтись без крови?

Студент: Очень ново. И оригинально. Вот что значит свежий взгляд! Но вы не учли специфику нашего общества. Как без крови будет жить Паук?

Странник: Потеря, достойная скорби всей мировой прогрессивной общественности.

Студент: Давайте разберемся. С одной стороны, жрет он куда больше, чем производит благ. Но он сожрал диктатора, который правил страной раньше.

Странник: А потом принялся за остальных?

Студент: Но ведь это потом. И по ошибке. Нужно же ему было набираться сил для борьбы с многочисленными врагами. Поймите, любое общество, ставящее во главе себя человека, автоматически порождает неравенство. Как бы его ни называли, это разновидность монархии. А у нас перед Пауком все равны. Поэтому именно у нас — общество равных возможностей. Самая полная демократия, самая подлинная.

Странник: Да уж, подлятинкой попахивает.

Студент: Что поделать! Естественная приспособляемость человека к окружающим условиям.

Странник: Во-во! Естественная привычка человека окружить себя окружающими условиями, а потом к ним приспосабливаться.

Студент: По-моему, это так тривиально.

Странник: Загадочно другое. Люди почему-то никак не могут приспособиться друг к другу, и из-за этого им приходится приспосабливаться к разным верблюдам, шакалам и паукам.

Студент: Вероятно, из-за того, что паук проще человека.

Странник: Уж кто может быть проще человека, вскармливающего своей кровью Паука!

Студент: Да, народ у нас простой, душевный. Не успеют за паутинку дернуть, а он уже и сам бежит — то кровь сдавать, то к очередному кардинальному улучшению жизни, а раньше — и на сожрание. Конечно, такой энтузиазм трогателен, но критически мыслящему человеку существовать в этих условиях очень нелегко.

Странник: Что уж там, занятие не из легких — в знак протеста портить себе кровь.

Студент: Не только себе, но и окружающим! Пусть он по вкусу догадается о необходимости реформ!

Странник: И добровольно сдохнет…

Студент: Может быть, и так!.. Хотя в этом случае надо разобраться, как же все-таки без Паука?

Странник: Иди, сын мой! Иди и разбирайся.

Студент: Но мне хотелось бы в полемике…

Странник: Иди, говорю. А то за неимением возможности прочистить тебе мозги мне придется еще раз прочистить твой желудок. (Студент послушно уходит) Хозяйка! Хозяюшка! (Появляется Трактирщица).

Трактирщица: Да?

Странник: Мне кажется, ты обо мне совсем забыла.

Трактирщица: Я? Забыла? А вы обо мне не забыли? Между прочим, та дамочка — не из порядочных.

Странник: Дочь моя, ты права. Она — великая грешница. И я обращал ее в истинную веру.

Трактирщица: Видела я, как обращали!

Странник: Что ты могла видеть, несчастная? Обращение — глубоко внутренний процесс. А когда грешнице открылся свет истины, она лишилась чувств, и я вынужден был делать ей искусственное вдувание изо рта в рот, массаж сердца и прочие целительные процедуры.

Трактирщица: Святой отец, а может, я тоже грешница?

Странник: Ты — величайшая грешница, ибо не спешишь восстановить силы, ушедшие на святое дело.

Трактирщица: Я уже исправляюсь. Видите — уже исправляюсь. А вы откроете и мне какую-нибудь истину?

Странник: Истина состоит в несовершенстве всего сущего. Ибо, вкушая плоды твоего кабака, я сожалею, что у кабаков нет ног, и они не могут сопровождать человека в дальних странствиях.

Трактирщица: Это поправимо, святой отец. У моей таверны нет ног, зато они есть у меня.

Странник: Дело в том, что если ноги кабаков пригодились бы человеку в скитаниях, то твоими, дочь моя, удобнее пользоваться в стационарном положении.

Трактирщица: Святой отец! Я — одинокая женщина, но имею кое-какие сбережения. И если вам так противен Паук, то в конце концов, мне нечего терять, кроме своей паутины.

Странник: Дочь моя! Опомнись! А как же твоя историческая общность?

Трактирщица: Общность — общностью, но я вдруг подумала, что жизнь без паутины имеет, наверное, свои прелести.

Странник: Ого! Видать, сила моего благословения оказалась столь велика, что ты сама начала изрекать мудрые мысли!

Трактирщица: Правда?

Странник: Такая же правда, как то, что моя кружка пуста.

Трактирщица: Заполнить пустоту кружки куда легче, чем пустоту одинокого сердца!

Странник: Дочь моя, осторожнее! Мудрость полилась у тебя через край!

Трактирщица: А вам не приходилось страдать от одиночества?

Странник: От моего одиночества обычно страдаю не я, а окружающие.

Трактирщица: А когда мне одиноко, я иногда слышу в своей душе какую-то особенную музыку…

Странник: Вот и чудесно! Так давай помузицируем вместе! (Запевает)

(Входит 1-й посетитель).

1-й посетитель: Я узнал, что здесь проживает святой отец…

Трактирщица: Проживает. А тебе-то что?

1-й посетитель: Я пришел просить помощи.

Странник: Ну, попроси.

1-й посетитель: Святой отец! Помогите! Меня искушают бесы! Они каждую ночь насылают мне непотребных женщин в непотребном виде!

Странник: Поистине, бесы — враги рода человеческого! Нет, чтобы прислать гражданину потребных симпатичных дамочек в потребном голом виде…

1-й посетитель: Святой отец, они таких и насылают!

Странник: Так чего ж тебе еще надо, извращенец? Иди и не морочь голову! (1-й посетитель уходит, появляется 2-й).

2-й посетитель: Благослови, святой отец!

Странник: На что?

2-й посетитель: Я хочу прожить так, чтобы не было мучительно стыдно за бесцельно прожитые годы!

Странник: Иди с миром и живи!

2-й посетитель: И мне не будет мучительно стыдно за бесцельно прожитые годы?

Странник: Ни капельки. Когда ты их проживешь, ни стыда, ни совести у тебя не останется. Ступай! (вслед за 2-м посетителем заходит 3-й).

3-й посетитель: Это вы — великий мудрец? Научите меня…

Странник: Чему?

3-й посетитель: Как начать жизнь заново?

Странник: Это очень трудно. Сначала зачни сам себя. Сам себя выноси. Сам себя роди. А потом сам себя воспитывай. Но перед процессом самозачатия не забудь поинтересоваться наследственностью партнера, а то опять родится дурачок. Иди отсюда! (3-й уходит, появляется 4-я посетительница).

4-я посетительница: Здесь принимает знаменитый экстрасенс?

Странник: Да. Принимает он именно здесь.

4-я посетительница: Я молю о помощи.

Странник: А на что жалуешься, дочь моя?

4-я посетительница: Апатия, подавленность, депрессия. Моя аура угнетена.

Странник: Посмотрим. Закрой глаза, дочь моя. Подними руки. (Щекочет ее). Ну вот, ты уже и смеешься!

4-я посетительница: Спасибо… А что со мной было?

Странник: Ничего страшного. Ты ее просто застудила. Не стоит сидеть голой аурой на сырой земле. (Вваливается целая толпа посетителей).

Толпа посетителей: О, великий гуру! Просвети! Научи, как достичь блаженства нирваны!

Странник: Это просто. Напилите досок. Набейте в них гвоздей. Помойте ноги, почистите зубы, ложитесь на гвозди, расслабьтесь и постарайтесь заснуть. Если не получится, не огорчайтесь. Считайте баранов, начиная с себя. Утром при помощи клещей и небольшого ломика отдерите себя от постели, и придет к вам такое блаженство, что нирвана по сравнению с ним — лишь общественная пельменная.

Толпа посетителей: О, великий гуру! (Входит Солдат, начинает разгонять посетителей. Они сразу бросаются наутек).

Солдат: А ну брысь! Брысь отсюда!.. Чего эта шпана к тебе привязалась?

Странник: Каждый развлекается, как умеет. Они — как умеют. И я — как умею.

Солдат: А я сейчас стоял на посту и все думал…

Странник: Ай-яй-яй! Разве можно отвлекаться от несения службы?

Солдат: Какая там служба! Тьфу! И представляешь, что надумал? А если б действительно правил кто-то с головой? Может, оно и лучше было б? Жалованье бы прибавил, службу настоящую организовал? А?

Странник: Еще чуть-чуть покумекать, сын мой, и ты, может, поймешь, что дети родятся не в капусте. (Вбегает Студент).

Студент: Святой отец, я понял! Понял! Нужно, чтобы во главе государства встали критически мыслящие люди!

Солдат: Ага, и до тебя дошло! Критически — это, может, и слишком, но мыслящие нужны!

Студент: Именно критически! Надо организовать партию критически мыслящих людей! (Появляется Актриса).

Актриса: Святой отец! Я обежала всех своих знакомых. Они приходили к вам, и все от вас без ума!

Странник: Те, что приходили? Если б только от меня!

Актриса: Я верю, что вы — тот рыцарь, который избавит нас от Паука!

Студент: И я считаю, что вы с вашей мудростью и авторитетом должны возглавить новую партию! А я готов стать вашим заместителем.

Трактирщица: А я считаю, что святому отцу нечего самому соваться во всякие дрязги. Для политики есть студенты, есть солдаты — если они, как обычно, между собой не передерутся. А святой отец у нас один. Его беречь надо. Ему на это время нужен тихий, надежный угол. Я не побоюсь этого слова — семейный угол.

Странник: Дети мои! Раз уж столько народу собралось в кабаке, то приступим к трапезе. И объясните толком, какого беса вам от меня нужно? (Все рассаживаются за столом).

Студент: Думаю, вы согласитесь со мной, что методы борьбы должны быть чисто демократическими?

Солдат: Чушь! Сожрут вас с вашей демократией, и все! По-моему, по-солдатски — штык в брюхо…

Студент: Штык! Как это грубо! Мы не можем уподобляться Пауку!

Солдат: Ну, огульно отвергать созданное Пауком тоже нельзя. Например, паутина — кто будет отрицать, что это удобное средство управления обществом?

Студент: Согласен. Но рассмотрим вопрос сдачи крови…

Солдат: Нормы просто идиотские!

Студент: А, кроме того, как она расходуется? Варварски, хищнически пожирается! А если подойти с умом, такое ценное сырье можно продавать за границу для изготовления всяких препаратов. Золотом будут платить! Валютой!

Актриса: Но все это второстепенно! Главное — нравственный аспект. В конечном итоге, жизнь каждого должна определяться не паутиной, а умом, честью и совестью.

Студент: Или умом, честью и совестью тех, кому доверены нити паутины.

Актриса: Наше счастье, что у нас есть святой отец, который сможет научить нас, как жить дальше!

Солдат: Вот ему я верю! Он — мужик с головой. С ним мы горы сдвинем!

Странник (поднимая стакан): Один мой знакомый мудрец говорил: только человек со сдвигом сдвигает горы. А умный любуется на них и сажает на склонах виноград. Делает из него вино и угощает друзей. И люди сдвигают кружки за его здоровье.

Актриса: За здоровье нашего избавителя!

Студент: Я раньше вас сказал, что он должен возглавить новую оппозиционную партию!

Трактирщица: И думать нечего. Другого такого человека не найти. Мы с ним, правда, еще не решили — останемся здесь или временно уедем за границу до победы демократии. Что касается управления государством, то я считаю так — в первую очередь мы с ним нанесем визиты соседям, чтобы установить с ними такие же дружественные отношения, как при Пауке…

Странник: Дочь моя, меня умиляет твоя готовность к подвигу.

Трактирщица: Ох, святой отец, всякая женщина готова к подвигу ради своего мужчины.

Странник: Увы, но к такому подвигу не готов я. Я еще не созрел для роли великомученика.

Актриса: Действительно! Уж, наверное, в своих личных отношениях, как и в управлении страной, святой отец и сам разберется.

Студент: Да. Как правильно отметил святой отец, всякие сдвигания гор чреваты. Общество к этому еще не готово. Демократизация должна идти постепенно.

Солдат: Но кое-что нужно сразу. Это о нормах по крови. Для солдат сократить!

Студент: И для учащихся.

Трактирщица: А для святого отца вообще отменить!

Актриса: Разумеется! Персонально!

Трактирщица: И для членов его семьи. Будущей семьи.

Актриса: Но главное — нравственное! Я думаю, что у ряда его ближайших учеников, я не побоюсь этого слова — апостолов, паутинки должны быть ослаблены.

Студент: Как заместитель председателя новой партии, я не возражаю.

Актриса: У меня будто выросли крылья! Хотите, я исполню арию из оперетты? С канканчиком!

Солдат: Нет, лучше нашу, походную!

Странник: Дети мои, раз мы не в театре и не в походе, а в кабаке, то и петь надо кабацкую! А ну-ка… (Запевает. Остальные пытаются подтягивать)

Трактирщица: Святой отец… Я представила, как буду наигрывать вам у очага, когда вы будете отдыхать от государственных забот…

Странник: Дочь моя, да прозреешь ли ты, наконец?! Сама сидишь в паутине, а для меня спешишь соткать персональную. Пойми, несчастная, не живу я в паутине! Не живу!

Актриса: Правильно, святой отец! По пути к великой цели вы сами увидите, кто из ваших учеников чего стоит!

Студент: Да! Пробиваясь к вершинам власти…

Странник: Сын мой, путь к вершинам власти — это великий подвиг, ибо не каждый решится влезть в дерьмо по уши до конца дней своих. Тебе надо много молиться, герой!

Студент: Молиться? Кому?

Странник: Земле-матушке, чтобы выдержала на себе еще одного ублюдка.

Студент: Я хотел бы, чтобы вы пояснили…

Странник: Поясняю. Дети мои! Да пошли вы все в задницу! Реку вам так, ибо и Господь примерно так говорил. Когда Адам и Ева вкусили от плода познания, то, видать, почувствовали себя шибко умными и начали мудрость свою изливать словесами непрестанными, и достали они Господа, и сказал Он им: “Дети мои! Да пошли вы в задницу!”

Солдат: Верно, святой отец! Хватит болтовни!

Актриса: Долой Паука!

Солдат: Смерть ему!

Актриса: На баррикады! Я сама встану на баррикады, как Свобода Делакруа! Как считаете, если я обнажу грудь, я буду похожа на Свободу Делакруа?

Трактирщица: Милочка! Здесь не баррикады, а общественное место!

Солдат: Веди нас, святой отец!

Странник: Куда?

Актриса: На Паука!

Странник: Да на шута вы мне сдались? А?

Актриса: Но… но дать счастье народу…

Странник: Счастье? А причем здесь я? И Паук? У каждого народа то правительство, которого он заслужил. Которого ему хочется.

Солдат: Хочется? Не понимаю.

Странник: Что ж тут непонятного? Если общество посадило себе на шею изверга и убийцу, значит ему нужен убийца. Значит, каждый готов убивать и восторгаться красивым убийством. И испытывает особую форму оргазма от того, что этой ночью шлепнули не его, а соседа. Если потом правит бездельник, значит, народ хочет бездельника. Если на смену бездельнику приходит болтун, значит, народу нужен именно болтун. Если над обществом висит Паук, значит — ему нужен Паук. Оно вскормило этого Паука, вырастило его.

Солдат: Неправда! Народ можно запугать, терроризировать, властвовать силой!

Странник: Властвуют силой над теми, кто хочет, чтобы над ними властвовали силой. Потому что сила есть — ума не надо.

Актриса: Я считала, что вы пришли к нам, как избавитель!

Странник: А ты не замечала странной закономерности — что от каждого избавителя потом нужен новый избавитель? Боже, избавь нас от избавителей!

Студент: Народ может быть обманут!

Странник: Только в одном случае. Когда хочет быть обманутым. Чтобы и рыбку съесть, а как дойдет дело до остального, все свалить на обманщика. Это ж не пауки делают из вас душевных калек, а сами вы, душевные калеки, плодите и вскармливаете пауков.

Студент: Это… это оскорбление всего народа!

Странник: Брось, милый! Как можно оскорбить того, кто сам является оскорблением понятия “человек”?! Дочь моя, а ты чего закручинилась? Не дал тебе в красивую игрушку поиграться?

Трактирщица: Как вы можете?! Так обидеть одинокую женщину! Я отдала вам самое дорогое, а вы…

Странник: Ох! Ну и времечко, когда это оказывается дороже ума!

Актриса: Вы негодяй! Как я только могла поверить, что вы способны избавить нас от паутины?!

Странник: Как ты могла поверить, что вы вообще способны от нее избавиться? Если ты готова дергаться на ниточке, то наверняка найдется тот, кто за эту ниточку будет дергать. Если готова терпеть чужую дурь, то наверняка найдется тот, кто тебя этой дурью облагодетельствует.

Солдат: Шут гороховый! Так ты что, издевался над нами?

Странник: Конечно. А почему бы и нет, если вы сами в этой жизни предназначили себя для издевательства?

Студент: Как критически мыслящему человеку, вы мне противны!

Странник: Взаимно, дети мои. А поскольку вы тут привыкли сосуществовать с противным, то удалюсь я… Хозяюшка!..

Трактирщица: Я не желаю с вами разговаривать!

Странник: Ну тогда молча налей еще кружечку. Чтобы я отвязался. (К Актрисе). Дочь моя, не составишь компанию? Полежим, отдохнем перед дорожкой?… Ну, я ж не со зла. Глядишь, и помиримся… А?

Актриса: Да?… Ну что ж, так и быть… Пойдемте. (Прихватив кружку, Странник уводит Актрису).

Студент: Какая наглость! Да, я — критически мыслящий человек. Но так оплевать весь народ!

Солдат: Должно же быть в жизни хоть что-то святое! И разве не справедливо, что святое — это народ, то есть мы сами? За такие антинародные выпады, по-моему, нужно призвать его к ответу!

Студент: У нас вся армия такая умная? Или ты — исключение? А самого к какому ответу призовут за то, что ты тут кричал?

Солдат: Ну так что ж, стерпеть? Ты, может, и стерпишь, демократ несчастный! Заместителем клоуна себя назначил!

Студент: Я не намерен терпеть оскорблений! Поступок нашей соотечественницы меня просто шокировал!

Трактирщица: Подстилка! Ладно бы, с достойным человеком…

Студент: Разве не омерзительно — спать с тем, кто только что плюнул тебе в рожу? (Входит Актриса).

Актриса: А ты что, пробовал?

Студент: О, это вы… Извините, выйду на минуточку… проветрюсь… (Студент уходит).

Трактирщица: А за минуточку-то успеешь?

Солдат: А где… этот?

Актриса: А?… Спит… Свалился, как… как убитый…

Трактирщица: Перебрал, наверное.

Актриса: А?… Возможно…

Солдат: Что? Сначала спровоцировал нас, потом оплевал, а теперь дрыхнет? Ну я ему задам!

Трактирщица: Слушай, не дури! Арестуешь — все пропадем!

Солдат: Пинками растолкаю и вышвырну отсюда! Пусть катится, покуда цел! (Солдат выбегает).

Трактирщица: Ну и народ! Один — дуролом, того гляди, всех погубит. Другой — недоумок…

Актриса: Что?… Вы об этом?… Да, да…

Трактирщица: Болтуны проклятые. Размахались, а теперь что?

Актриса: Вы правы, вы правы… (Врывается Солдат).

Солдат: Люди! Люди!

Трактирщица: Ну чего тебе?

Солдат: Беда случилась. Этот… приезжий… мертв.

Трактирщица: Как — мертв? Ты что городишь?

Солдат: Мертв. Убит.

Актриса: Убит? Ты пьян, что ли?

Трактирщица: Да не может быть!

Солдат: Может. Произошло убийство.

Актриса: Какой ужас!

Солдат: Я подошел к нему — лежит. Ну я его… ногой. Он молчит. Я пригляделся — мертв! (Появляется Студент).

Актриса: Чудовищно!

Студент: Увы, это действительно чудовищно. Но не совсем точно. Вы подошли к нему. Он лежал. Вы его ударили. Только не ногой, а штыком. Я все видел.

Трактирщица: Убийца!

Актриса: Убийца!

Солдат: Нет. Я не убийца. Хотя действительно проткнул его штыком.

Трактирщица: Какой ужас! Он еще и оправдывается!

Солдат: Я его штыком, а он и не дернулся. Гляжу — а на горле паутинка затянута. Сильно затянута. Так затянуть мог только мужчина.

Актриса (на Студента): Господи! А на вид такой тихий!

Трактирщица: Молокосос, а на человека руку поднял!

Студент: Я-то?

Солдат: Ты, ты!

Студент: Да, паутинку затянул я. Подкрался. Взял паутинку. Раз!.. А он неподвижный. Пригляделся — прямо в сердце вот эта штучка торчит. Ножницы! Ну а потом шаги услышал — и под кровать. Ну, чьи ножнички-то? Кто же убийца?

Солдат: Докатились. Женщина — убийца!

Трактирщица: Я давно знала о вашем моральном облике. Но опуститься до такого!..

Актриса: Я… я хотела казнить предателя. Предателя идеи! Светлых идеалов! Я взяла ножницы! Я пошла с ним! Я ждала, пока он заснет! А он все не мог угомониться. Говорил, что мы — неплохая компания. Что если научимся быть людьми, то с нами можно подружиться. Потом выпить захотел. Начал пить и свалился. И хрипеть стал. И глаза на лоб. И пена изо рта. Мне плохо стало. Я не помню. Я испугалась. Я, кажется, ударила его ножницами и выбежала… Его отравили.

Солдат: Наконец-то ясно, кто же из нас убийца.

Трактирщица: Я же как лучше хотела. Он ведь и против народа, и против Паука…

Актриса: Стоп-стоп! Не все здесь чисто! Это ж она иностранца пригрела. Она нас в эту историю втравила.

Студент: А убила, чтобы скрыть свою преступную связь с ним!

Трактирщица: Что? Думаете, на бедную одинокую женщину можно все свалить? Ну, нет! А у нее тоже была связь! Я сама подглядывала!

Студент: И развратничать на баррикады рвалась…

Актриса: А сам лучше? Кто эти диссидентские разговоры завел?

Студент: Но я же за демократическую борьбу. Это вот он — террорист!

Трактирщица: Неужели еще не ясно, что мы все вместе повязаны?!

Студент: Что же получается? Начнут расследовать убийство — и все всплывет?

Актриса: Как — всплывет? Кроме нас четверых об этих разговорах никто не знает. Разве кто-нибудь из нас расскажет?

Трактирщица: Не прикидывайся наивной и не задавай детских вопросов.

Солдат: На соседних паутинках болтаться будем.

Актриса: Но я не хочу! Я не сделала ничего дурного!

Студент: Может, помилуют? Все-таки мы сами этого типа… из чувства патриотизма.

Актриса: Да, да! Мы раскаялись, и из чувства патриотизма…

Солдат: Да кто ж разбираться-то станет!

Студент: Вот если бы непосредственно к Пауку попасть!

Трактирщица: Правильно, к Пауку! Он все поймет!

Актриса: А кто ж нас пустит?

Солдат: Пустит? Братцы, да ведь сейчас моя смена на пост заступать! Вот он — шанс!

Актриса: И этого клоуна ему отнести! Пусть сожрет и подобреет! Только быстрее, пока не остыл!

Студент: Быстрее! Быстрее пошли каяться!

Трактирщица: Ой, неужто пощадит!

Актриса: На колени! На коленях пойдем!

Солдат: Мне нельзя, я на посту. Пусть студент идет.

Трактирщица: И она! Может, женщина-то его разжалобит!

Солдат: Пошли! (Актриса и Студент на коленях уползают. За ними топает Солдат).

Трактирщица: Вы там скажите, что для него, мол, старались! Ему, мол, угодить хотели! (Трактирщица горячо молится. Через некоторое время возвращаются довольные Студент и Актриса).

Трактирщица: Ну?!

Студент: Это… невероятно! (На коленях вползает Солдат). Наш Паук…

Солдат: Не тяни!

Студент: Наш Паук…

Трактирщица: Да, наш! Наш Паук!

Студент: Наш Паук…

Трактирщица: Наш, наш, мудрый, великий, могучий Паук!

Студент: Наш Паук мертв. Сдох он.

Солдат: Кто сдох? Наш Паук?

Актриса: Сдох. И, видимо, уже давно. Ну и вонища там!

Трактирщица: Как же это — наш Паук…

Студент: Да нет там никакого Паука! Оболочка одна! Сухая. Постучишь — гудит.

Актриса: И крошится. И воняет. Фу!

Солдат: А ведь и впрямь, за паутинки-то давно никто не дергал.

Студент: А когда ж в последний раз дергали?

Актриса: Да года два уже. Помнишь, всю страну тогда лихорадило — то туда, то сюда…

Солдат: Наверное, агония была. Подыхал он.

Трактирщица: А мы-то и не знали! Бедненький!

Солдат: А как же кровь?

Студент: Туда же стекает. В щели, в подвал. И высыхает…

Актриса: И тухнет. И мухи на ней плодятся.

Студент: Просто тучи мух!

Актриса: Такой рассадник! И вонища!..

Трактирщица: Кстати, а мы не опоздаем?

Студент: Куда?

Трактирщица: Кровь сдавать.

Актриса: Надо же, за всеми этими хлопотами чуть не забыли!

Солдат: А этого, пришельца, куда дели?

Студент: Да там же и бросили… (напевает)

Солдат: Мелодия знакомая. Что за песенка?

Студент: Черт ее знает. Наверное, народная.

Трактирщица: Все-все! Закрыто! Перерыв. Пошли кровь сдавать.

Студент: Эй, кто тут последний?

Солдат: Я за тобой. Что так мало?

Студент: Сколько положено.

Трактирщица: Вон у кого ведрами качать надо!

Актриса: Ну вот, раз актриса, то сразу и ведрами!

Трактирщица: Что, опять не выяснил, кто последний?

Студент (на публику): А эти?

Актриса: Да эти, небось, уже сдали.

Трактирщица: Господи, счастье-то какое, в кои веки без очереди…

Актриса: Проходи, не задерживай!

Солдат: И все-таки брать кровь у солдат несправедливо.

Трактирщица: Чем о справедливости рассуждать, сдавай побольше! Глядишь, лучше жить станем!

ЗАНАВЕС