Три трагедии Укслея расцветали благодаря их новообретенным страданиям.

Ничто не могло их задеть, зато перед ними развернулся целый мир. В следующие недели их работа и исследования, связанные с курсом дранактии, обогатились полутонами – перешли из твердого агрегатного состояния в жидкое, позволяя пропустить их сквозь себя, найти отражение в сердце и погрузиться в предмет.

Представляя классу конкордию, последнюю тему дранактии, профессор Андреас спросил, какая цена была заплачена за мир между акторами и дранаиками. Когда Последний Мудрец попросил Демасуса Клыкастого Льва связать себя Тремя Запретами и отказаться от своей сущности, что Демасус попросил взамен? Жертва должна была быть равной. Ответом, похоже, было серебряное зеркало, но интерпретация значения ускользала от них, оказываясь за пределами их понимания.

Они часами просиживали в большой библиотеке Соломона – сверялись с древними текстами и в то же время отслеживали упоминания Нефрази в разных периодах истории. Обнаружить удалось до примечательного мало, так мало, что сомнений не было: информацию извлекали и уничтожали. Шли дни, и каждая новая ложная зацепка тревожила Кидан. Она ведь почти год потратила на это, ведомая и подгоняемая, как овца, а кто-то все это время прятал нужную информацию. Кукольник играл со своей любимой куклой.

При свете настольной лампы Слен читала короткую новостную статью из сороковых годов двадцатого века:

– «Нефрази стремятся к просвещению, спасающему от удушающей рутины. Они торгуют земными сокровищами с Африканского континента и щедро платят всем тем, кто эти сокровища привозит. Собрание состоится в полдень возле аптеки „Лотус“».

– Они были в Британии?

– Не только там. – Юсеф придвинул свой ноутбук. – Вот рекламное объявление 1960 года из Могадишо. Как следует его прочитать не могу, но, думаю, оно переводится так: «Мы избавимся от голода с помощью воды, мы приглушим свет солнца, чтобы получить богатый урожай и восторжествовать над смертью». Нефрази были движением, такие объявления вывешивались в университетах, чтобы привлечь новых адептов.

– Думаю, они говорят о Трех Запретах. Посмотрите на ключевые слова, которые они используют, – «вода», «солнце» «смерть». – Кидан показала на монитор.

У Юсефа зазвонил телефон, напугав его.

– Это Джи Кей.

Слен махнула рукой:

– Скажи ему, что сегодня мы не собираемся.

– Терпеть не могу ему врать.

Когда читать стало невмоготу, они выпили и отправились бродить по ночному кампусу – шатались по коридорам, бессмысленно хохоча. Другие студенты то и дело недовольно на них зыркали, но троица витала в таких облаках, что чужаки их совершенно не трогали. Юсеф ходил по выступам, раскачиваясь из стороны в сторону. Слен курила. Кидан держалась в стороне, рассказывала о неудавшемся покушении на Тэмола Аджтафа, светилась от удовольствия, когда удавалось заработать улыбку Слен. Те улыбки были редки, как алмазы.

– Слен, поймай меня, если я упаду! – крикнул Юсеф и чуть не упал.

Слен выругалась сквозь зубы и бросилась к нему, вытянув руку.

Кидан прошла по траве и села, глядя на звезды. Ночной ветерок обдул ее, неся сладкий цветочный аромат. Кидан выдохнула. Это чувство… хотелось залить его в бутылку и пить вечно. Ничего хрупче она в руках не держала.

– Ответь мне на вопрос. Кто красивее, Андромеда или Рес? – спросил Юсеф, падая на траву рядом с ней. Слен устроилась с другой стороны.

– Андромеда, – с улыбкой ответила Кидан.

– Вот видишь? – Юсеф подмигнул Слен.

– Прекрати! – Слен запахнулась в свой жакет-оверсайз. Вид у нее был взбудораженный, голос звучал до непривычного сипло.

Тут Кидан что-то почувствовала, что-то слишком неуловимое для точного опознания. Она переключила внимание на свое обнаженное запястье. Тело приятно гудело. Люди, которых она встретила в этом кошмарном университете, неужели они ее исцеляли? Все это время? Мысли бешено кружились, успокаивались, взрывались неожиданными словами и чувствами. Без пальцев в таком не разберешься.

На траве Кидан начертила фигуру, которую, как ей думалось, давно забыла. В последний Кидан чертила ее за неделю до их с Джун восемнадцатилетия. Джун всегда нравилось отмечать заранее, чтобы меньше нервничать в сам день. Друзей им приглашать не разрешалось, и сестры праздновали одни. Они всегда дарили друг другу по пять подарков, чтобы создать иллюзию толпы гостей. Праздника.

– За печальнейших сестер на свете, – улыбаясь, говорила Кидан.

– За убогие убожища, – сияла в ответ Джун.

Та ночь была единственной в году, когда Джун не снились кошмары. Кидан не ложилась до рассвета, смотрела на мирно спящую сестру и чертила именно эту фигуру.

Медленное, дрожащее кольцо.

Символ радости.

Их пузырь сладкого делириума и контролируемого хаоса лопнул одним субботним утром. Троица сидела в кофейне «Ист корнер», своем новом любимом месте, ждала заказ Слен и обсуждала военную кампанию Демасуса и ее связь с конкордией. Слен и Кидан составили краткие выжимки семи классических произведений и выписали цитаты, которые могли потенциально пригодиться. Девушки ждали, что Юсеф не выдержит нагрузки, но он, как ни странно, работал с огоньком – в кофейне появился раньше Кидан и Слен, полный новых идей, с третьим кофе в руке.

– Если такой ценой достигается сосредоточенность, может, нам стоит ежемесячно устраивать убийства. – На сфокусированного Юсефа Слен смотрела с непривычной для себя страстью.

– Боже, да ты свихнулась! – Карие глаза Юсефа загорелись. – Придешь потом ко мне в студию?

– Нет.

Юсеф ухмыльнулся:

– Болтать не буду. Просто посмотришь, как я аннотирую исследования. – Он ухмыльнулся еще шире, и Кидан покачала головой, пряча улыбку.

Официантка подошла к их столику, поставила перед Слен кофе. Взяв стаканчик, девушка почувствовала, что сбоку приклеена записка. Слен замерла. Ее бесстрастные глаза тотчас стали оглядывать посетителей.

Кидан заметила и встревожилась.

– В чем дело?

Слен протянула записку.

«А если бы с башни упал твой родственник?

Сестра Рамин».

Юсеф отодвинул книги и подался вперед, чтобы прочитать.

– Сестра Рамин?

Слен вскочила и отшвырнула стаканчик с кофе, будто в нем был яд.

– У Рамин не было сестры. Кто-то надо мной издевается.

– Это «Тринадцатые»? – Лицо Юсефа пожелтело.

– Наверное, – мрачно подтвердила Слен.

– Чего они добиваются?

– Ничего. Они хотят, чтобы мы допустили ошибку. А мы просто будем посещать все лекции и сдадим дранактию. Если поймут, что мы на пути к зачету, они нас не тронут. Им нужны наследники. Не забывайте.

Заверения Слен обнадеживали, но в глазах у нее читалось иное. Стальная броня восстанавливалась; только-только начавшая рассеиваться настороженность достигла апогея; под подозрение попадали все.

* * *

На их послеобеденной встрече Слен не присутствовала. Кусая нижнюю губу, Кидан слушала то, что Юсеф узнал о Нефрази, но думала о том, что если «Тринадцатые» добрались до Слен, то ей, Кидан, сестру не найти.

– Вот что меня беспокоит. – Юсеф потер висок. – С какой целью эти Нефрази создали «Тринадцатых»? Чтобы захватить Укслей? Это значит, они не из наших двенадцати Домов. Незамеченными в Укслей им не проникнуть. Получается, они из Домов-отщепенцев.

На курсе «Восточная Африка и нежить» Кидан изучала тему «Разделение восьмидесяти семей акторов и их фракции». Лишь двенадцать Домов решили присоединиться к университету Укслей, основанному Адане и Фэрисами. Шестьдесят семь Домов существовали за высокими воротами, и ни один из них не руководствовался учениями Последнего Мудреца. Один Дом вымер.

Юсеф содрогнулся:

– Если все так, я слышал истории о том, как они пьют кровь своих акторов.

Кидан нервно сглотнула, отчаянно надеясь, что Джун не у Нефрази.

С улицы послышался громкий, оживленный спор. В открытое окно библиотеки Кидан и Юсеф увидели, как брат Слен орет на нее. Парень казался расстроенным и осыпáл сестру ругательствами. Хрупкая в сравнении с высоким братом, Слен умудрялась сохранять спокойствие. Парень толкнул ее к ближайшему столбу.

– Какого черта?! – Юсеф уже выбегал за дверь. Кидан следом.

Спустившись на ровно подстриженную траву, они услышали, как парень просит:

– Уладь проблему! Расскажи им, что знаешь!

Слен встретила взгляд брата, невозмутимая, как беззвучная гроза.

– Не могу.

Брат таращился на нее, сжимая кулаки. Юсеф с Кидан почувствовали его ярость и встали между ними. Устремленный на Слен взгляд брата был таким душераздирающим, что у Кидан защемило сердце. О семейных ссорах вроде этой она знала не понаслышке. Кидан украдкой посмотрела на Слен: та не отрывала глаз от травы.

После ухода брата Слен они, глубоко потрясенные, стояли на зимнем холоде.

– Что у вас случилось? – спросила Кидан.

Оказалось, что брат Слен тоже получил записку.

«Твоя сестра знает, кто убил Рамин Аджтаф».

Мир Кидан, только-только пришедший в равновесие, снова накренился. Она смяла записку в плотный комок. «Тринадцатые» угрожают им. Скоро от словесных угроз они перейдут к делу.

– Что же нам делать? – шепотом спросил Юсеф.

Слен казалась потерянной, поэтому Кидан расправила плечи и сказала:

– Я с этим разберусь.

В лице Юсефа отразилось облегчение, Слен слабо кивнула в знак согласия.

Их доверие придало Кидан новых сил – она почувствовала власть, благодаря которой одолеет тех, кто ей угрожает.