Кидан не раскладывалась. Чемодан и сумку она оставила в углу просторной комнаты, рассчитанной на троих. После часа громких споров с деканом Сузеньос в гневе бросился вон из дома. Кидан смотрела, как развевался его длинный пиджак, когда он бежал по ступенькам крыльца; следом ушла и декан. Кидан не стала терять ни секунды. Она быстро обыскала каждую комнату, начиная с этажа, на котором находилась. Комнат было всего четыре, обставленных одинаково, за исключением этой.

Его комнаты.

Кидан невольно сравнила ее с душной квартирой, из которой она, к счастью, съехала. Ее шторы вечно были сдвинуты, чтобы солнце не разбавляло тьму. Тьма снова и снова склоняла ее к зловещим размышлениям, заставляя предаваться разъедающим плоть думам.

А вот Сузеньос Сагад солнце приветствовал, и за целой стеной из стекла виднелся далекий лес и сгущающиеся сумерки. Кидан безмерно раздражало, что дранаик в принципе считает себя достойным света.

Запах книг и чернил был сильнее всего в центре комнаты. Кидан хорошо знала, что такое мятая, в беспорядке разбросанная бумага, но если ее чтиво ковром покрывало пол, раскиданное и выпавшее из ящиков, здесь листы, аккуратно свернутые в свитки и запечатанные, тысячами покрывали стены. Досада снова кольнула девушку. Как здесь все аккуратно, чисто и опрятно!

Кидан взяла один свиток, развязала ленту и пробежала глазами красиво написанный текст:

Письмо бессмертному.

Пишу вам и чувствую себя очень глупо. Мои друзья считают, я слишком много фантазирую и верю, что в трещинах нашего мира скрывается невиданная магия. Только как жить иначе? Мы наверняка могли бы существовать по-другому. Зачем людям способность создавать и удивлять, если они вынуждены крутиться в бесконечном колесе денег и работы?

Надеюсь, я все правильно делаю. Вы просите указать имя, страну проживания и дату.

Пожалуйста, ответьте мне. Не потому, что мне грозит опасность или нужна помощь, а потому, что уверенность в том, что вы существуете, спасет мое воображение, а это все, что мне нужно изменить в жизни.

Роза Томас

г. Луанда, Ангола, 1931.

Кидан нахмурилась и взяла еще пару свитков. Все они оказались письмами из разных стран и разных лет, начиная с 1889 года. Пергамент был свернут в свитки. Кидан не понимала, что к чему. Лучшей догадкой было то, что Сузеньос занимался каким-то бизнесом, и письма были просьбами, но поди отгадай, что он предлагал взамен, ведь в каждом письме просили о чем-то своем. К пятому письму Кидан опостылело отчаяние пишущих. Они умоляли чудовище их спасти. Кидан обвела глазами комнату. Таких писем здесь было как минимум тысяча.

В шкафе дранаика скрывались дорогие пальто, рубашки свободного кроя, черные и коричневые брюки. На тумбочке лежала книга, которую он читал при их первой встрече, – с разрезанным, истекающим соком красным грейпфрутом на обложке

Кидан копалась в ящиках тумбочки и вытаскивала их содержимое – кольца, пенал с ручками, переплетенную рукопись, золотые фляги.

Она уже собралась сдаться и выйти из комнаты, когда на ярком солнце заблестел браслет, засунутый в самый угол. Все звуки стихли. Щебетание птиц на улице, легкий шелест ветра, скрип и стоны старого дома. Сердце у Кидан громко застучало.

Дрожа, Кидан потянулась за цепочкой. На ней висел шарм-бабочка.

С губ девушки сорвался всхлип, и она зажала себе рот. Когда-то она сделала два таких браслета – для Мамы Аноэт и для Джун. В этот браслет она вложила особый смысл, повесив трехконечный шарм в знак Трех Запретов, наложенных на вампиров. Чтобы сестре больше не снились кошмары.

– Джун! – У Кидан сорвался голос.

– Какого черта ты делаешь в моей комнате? – холодно спросили откуда-то от двери.

Кидан замерла. На пороге стоял Сузеньос – руки скрещены на груди, прищуренные глаза впились в браслет-цепочку и содержимое ящиков его тумбочки, разбросанное по полу.

Кидан нужно было сматывать удочки. Добраться до декана Фэрис.

Не успела она сжать руку в кулаке, Сузеньос с невероятной скоростью оттолкнул ее и схватил браслет салфеткой.

– А ну отдай! – зарычала Кидан, вскочила на ноги и налетела на него.

Дранаик легко схватил ее за запястья – рукав свитера задрался, обнажив точно такой же браслет. Меж темными глазами вампира появилась морщина.

– Где она? – Кидан буквально дышала огнем. – Что ты с ней сделал?

Темные глаза дранаика были похожи на океанское дно.

– Боюсь, я не понимаю, о ком ты.

В уголках рта Кидан появилась слюна, когда она проревела:

– Где она, мать твою?!

Сузеньос потащил ее к порогу с пугающей силой.

– Пожалуй, стоит обозначить определенные границы. Если снова обнаружу тебя в своей комнате, деликатничать не буду.

Сузеньос выбросил ее за дверь, как мусор. Кидан попыталась забежать обратно, но дверь захлопнулась. Она колотила в нее, пока не расшибла кулаки, и дверь не открылась. Девушка бросилась в комнату. Окно было распахнуто. Сузеньос вместе с браслетом исчезли.

Ее единственный шанс. Доказательство, необходимое, чтобы декан Фэрис ей поверила, исчезло.

Кидан закричала так громко, что птицы, гнездившиеся на деревьях Укслея, разлетелись прочь.