Ещё одна вещь, которой не случилось, это психологическое совершенство. Хотя мир мэйнстримового западного буддизма с головой ушёл в представления о том, что буддийская практика либо устраняет все психологические «проблемы», либо ведёт к самоактуализации в старом добром психоаналитическом смысле этого слова, нет ничего более далёкого от истины (за исключением, возможно, моделей действия).
Мне кажется, я больше узнал о хорошем психологическом здоровье, прочтя одну книгу по трансакционному анализу («ТА сегодня» Ванн Джойнса), чем за десятилетие крайне успешной буддийской медитации. Это не означает, что я обрёл совершенное психологическое здоровье — вот уж точно нет!
Концентрация на психологическом росте — это болезнь западной практики прозрения, принявшая масштабы эпидемии. Многие крупнейшие ретритные центры, претендующие на то, чтобы развивать практики прозрения в США и Европе, на самом деле являются бастионами самого мерзкого бреда в духе популярной психологии, прикрытого фасадом гнилого буддизма. Достаточно побывать на нескольких встречах небольших групп на ретрите, о которых я уже писал в Части 2, чтобы убедиться, что большинство людей, яко бы выполняющих практики прозрения, на самом деле барахтаются в собственном невротическом дерьме.
Конечно, эти люди бывают крайне умными, сверх-утончёнными, фантастически хорошо объясняющими всё, что угодно, практикующими псевдо-буддистами Великого священного заплыва в море невротического дерьма, но это не отменяет того факта, что они барахтаются в собственном дерьме.
Как я уже говорил, то, что на подобное поведение на медитационных ретритах смотрят со снисходительностью, просто удивительно, но то, что его настолько часто культивируют и поощряют — откровенный позор, имеющий плохие последствия как для учителей, так и для учеников. Помню, как один за другим учителя прозрения казавшиеся мне (часто ошибочно) настоящими учителями прозрения, пытались сосредоточиться на том, что я чувствую и как у меня дела в отношениях, несмотря на то, что мне хотелось говорить лишь о моих попытках выполнять практики прозрения.
Хотя Дхарма обширна и учения традиций мудрости содержат огромный материал, помогающий психологическому росту, это не означает, что всё это имеет какое бы то ни было отношение к пробуждению или практике прозрения, и, если вы хотите знать моё мнение (а вы явно этого хотите, раз читаете эту книгу), позволяя людям застревать в этом, мы совсем им не помогаем. Повторю то, что уже говорил: работа с психологическими проблемами может иметь свою ценность, но я твёрдо убеждён, что для успеха как в практике прозрения, так и в психологической работе, необходимо сохранять настолько чёткую грань между ними, насколько это возможно.
Более того, так просто вообразить, будто учителя, сидящие на подушке перед нами, просто не могут быть такими же невротичными, как мы, и это, подобно моделям, обещающим эмоциональное совершенство, немедленно даёт огромное пространство для возникновения теневых сторон, эксплуатации, изоляции и скандалов. Культура джетсеттерства, когда учителя появляются нежданно-негаданно, занимают место на подушке перед нами, демонстрируют свои прекрасные идеалы и улетают куда-то ещё, прежде чем мы успеваем заметить, что они на самом деле просто люди, лишь усиливает это опасное представление. Когда перед нами разворачивают такие прекрасные мечты, а у нас почти нет шансов проверить их реальностью, слишком легко спроецировать на учителей всевозможные чудесные качества. Очевидно, большинству учителей нужно именно это — если бы это было не так, они бы изо всех сил старались разрушить подобные представления, но, как быстро обнаруживается, их развенчание не так легко продать, а вовлечение в подобные проекции может казаться чертовски приятным.
Итак, мне кажется, что модели, поддерживающие представление, будто психологическое совершенство или свобода от наших психологических проблем возникает просто благодаря тому, что мы видим иллюзорность ощущения отдельного, неизменного деятеля, представляют серьёзную проблему по следующим причинам:
1) Они просто неверны.
2) Из-за них практикующие застревают в своих проблемах, вместо того чтобы сосредотачиваться на трёх характеристиках или каком-то их эквиваленте, тем самым растрачивая впустую крупицы свободного времени, которое подавляющее большинство западных практикующих буддизм может посвятить ретритам и практике.
3) Они позволяют учителям по полной программе эксплуатировать эти абсурдные идеалы, возводя их на опасную высоту.
4) Они вносят свою лепту в поддержание ложного ощущения разрыва между обычным человеческим существованием и пробуждением, создавая нереалистические цели и идеалы.
Большинство практикующих буддистов, с которыми я знаком, придерживается одной из следующих систем убеждений:
1) Пробуждение невозможно, так что лучшее заняться своим психологическим или эмоциональным здоровьем или совершенствованием.
2) Пробуждение — это психологическое или эмоциональное совершенство, поэтому, занимаясь психологическим или эмоциональным самосовершенствованием, мы выполняем практики, ведущие к пробуждению.
3) Пробуждение подразумевает психологическое или эмоциональное совершенство, и поэтому, очевидно, невозможно, так что выполняя практику они пытаются достичь чего-то ещё, однако если вы спросите их, чего именно они добиваются, они не смогу дать ясного ответа.
Иронично, что пробуждение даётся нелегко, но оно, безусловно, не невозможно, и гораздо более возможно, чем достижение психологического или эмоционального совершенства. На самом деле, видеть ощущения с достаточной ясностью, чтобы заметить, что они просто происходят, приходят и уходят, крайне просто, когда вы осознаете: это всё, что вы вообще должны делать. Более того, когда я оглядываюсь назад, на всё, чем я занимался, включая обучение в медицинском институте, год, проведённый в Индии в качестве волонтёра, а также прохождение ординатуры, должен признать, что на это было затрачено куда больше усилий, чем на достижение Вступления в поток и даже стадии архата. Я не говорю, что вступление в поток — это просто, но это не так сложно, как другие вещи, которые мне приходилось делать. Я связываю свой успех со множеством различных факторов, но два самых существенных — это способность переносить боль и хорошая рабочая модель. К счастью, в этой модели отсутствовало представление об эмоциональном или психологическом совершенстве.
Если я начинаю задумываться о том, что нужно для достижения свободы от всех психологических проблем, то прихожу к ответу: жизнь состоит из проблем.
Проблемы — это часть того, что значит быть живым. Пока вы живы, от них никуда не деться. Пока мы живы, мы будем сталкиваться с заблуждениями, болью, отсутствием взаимопонимания, паттернами плохо адаптированного поведения, бесполезными эмоциональными реакциями, странными чертами характера, неврозами и даже с чем-то похуже. Мы будем сталкиваться с борьбой за власть, извращёнными психологическими играми, людьми с серьёзными расстройствами психики (среди которых можете оказаться вы сами) и безумием. Одновременно с исцелением мы получаем новые ранения, и в конце концов наши раны побеждают, и мы умираем. Это основополагающее учение Будды. Как бы мне хотелось, чтобы весь мир западного буддизма наконец перешагнул через представление о том, что эти практики помогут нам достичь нашего Места счастья, где ничто не может причинить нам вреда или вызвать невроз, и начал действительно осваивать буддийскую практику, вместо того чтобы гоняться за недостижимыми идеалами.
Тем не менее, ведутся споры о том, какие факторы или какое развитие позволяют некоторым людям просто замечать три характеристики ощущений в самих фактах их проблем, вместо того чтобы, подобно другим людям, запутаться в этих проблемах. Кое-кто утверждает, что для этого нужно провести предварительную психологическую работу и решить достаточно проблем, чтобы достичь того места, откуда можно перейти на следующую стадию. Вынужден согласиться, что в этом, вероятно, есть доля истины. Однако мне не кажется, что я был особенно продвинут в психологическом плане, когда начал выполнять практики прозрения: у меня было много проблем, с которыми мне предстояло разобраться, и такие проблемы есть до сих пор, однако по какой-то причине — возможно, благодаря хорошим наставлениям по практике или каким-то другим факторам, которые мне ещё предстоит выявить — я мог хорошо практиковать несмотря на всё это и осуществить переход, позволивший мне не блуждать в содержании, а видеть вещи так, как есть на самом деле.