Проблемы традиционного буддизма коренятся в модели четырёх путей тхеравады. Эта оригинальная модель, представленная в «Палийском каноне», самая древняя из всех, с которыми мы работаем. Более новые школы (махаяна различных направлений и ваджраяна) относятся к ней по-разному, однако она по-прежнему влияет на них, даже если они это отрицают, так что вам следует знать и понимать, о чём речь.
На самом деле проблемы возникли ещё до её появления, в древнем индуизме (оказавшим огромное влияние на буддизм, хотя некоторые буддисты могут утверждать иначе), а, может, и раньше, но это хорошая отправная точка. Глупо винить древних индийцев в том, что они последовали неискоренимому человеческому желанию. Посмотрим правде в глаза: мы все хотим достичь эмоционального совершенства, поскольку значительная часть боли, которую люди ощущают в современной жизни, связана с проблематичными человеческими эмоциями. Я утверждаю, что отсутствие ясного восприятия эмоций — куда большая проблема, чем сами эмоции, но со мной мало кто соглашается. Как я писал в главе «Использование энергии омрачений», о тех аспектах, которые мы обычно считаем отрицательными эмоциями, можно сказать много хорошего. Важно осознавать, что в основе всех наших эмоций лежит пустотное сострадание, которое может либо пропускаться через фильтр иллюзии двойственности, либо нет.
Модель четырёх путей тхеравады включает четыре стадии пробуждения: Первый путь или Вступление в поток (пали: сотапанна), Второй путь или Возвращающийся однажды (сакадагами), Третий путь или Больше не возвращающийся (анагами) и наконец Четвёртый путь, Святейший, Святой или Победоносный (арахат, архат, арахант или архант — пишите так, как вам нравится). Термины «возвращающийся однажды» и «больше не возвращающийся» связаны с догматическими утверждениями, будто достигшие второго пути могут родиться лишь раз, прежде чем достигнут уровня архата, и это рождение точно не будет иметь место в низших мирах (адах и мирах голодных духов или животных), и будто те, кто находится на третьем пути, не достигнув уровня архата в этой жизни, в худшем случае родятся на небесах, где условия для достижения просветления оптимальны. Однако ядром модели четырёх путей тхеравады является догматическое утверждение, будто просветление связано с последовательным устранением десяти омрачений, которое происходит следующим образом.
Вступление в поток устраняет первые три омрачения: скептические сомнения, привязанность к обрядам и ритуалам и веру в отдельное «я». Второй путь ослабляет четвёртое и пятое омрачения, которые обычно переводят как «алчность» и «ненависть», или, выражаясь более техническим языком, привязанность и отвращение ко всему, что не является состояниями джхан. Считается, что на третьем пути устраняются те же самые четвёртое и пятое омрачения, как бы вы ни переводили их названия. Четвёртый путь, состояние архата, устраняет оставшиеся пять омрачений привязанности к джханам с формами (первые четыре джханы), привязанности к бесформенным мирам (остальные четыре джханы), беспокойность и тревогу, «тщеславие» (ставлю в кавычки, поскольку этот термин трудно перевести) и нечто под названием «последняя завеса незнания».
Важно заметить, что архаты, якобы «устранившие тщеславие» (в ограниченном эмоциональном смысле), могут казаться крайне высокомерными и тщеславными, а также беспокойными, тревожными и т. д. То, что при этом они не испытывают фундаментального страдания, к делу не относится. Так что тщеславие в обычном смысле, а также другие проявления жизни, могут причинять архатам, как и всем остальным, всевозможные обычные страдания. Раз уж я заговорил о тщеславии, возможно, стоит заодно более полно рассмотреть термин «эго».
В популярной психологии слово «эго» означает что-то вроде высокомерия, гордыни, нарциссизма и неспособности принимать во внимание чувства, права и/или существование других. Это определение также обычно подразумевается в таких высказываниях мэйнстримовых буддистов, как: «В том действии или утверждении, которое мне так не понравилось, было слишком много ‘эго’». Мне кажется, что такое определение эго иногда бывает ограниченно полезным для тренировки в этике, если мы добры к себе и окружающим, однако обычно оно становится оружием поп-духовности и формой отрицания собственных трудностей, чувств и страдания.
Что ещё хуже, люди часто берут это определение, подмешивают в него свою неуверенность и тоскливый страх существования или самоутверждения в обычном смысле, и используют получившуюся смесь, чтобы дальше осуждать себя или окружающих. Пожалуйста, не делайте этого. Такой подход основан на заблуждении и не поможет ни вам, ни другим. Кроме того, это определение эго из популярной психологии не имеет никакого отношения к просветлению в формальном смысле, так что при чтении этой главы можете либо не вспоминать о нём, либо вспомните о нём для того, чтобы его отвергнуть.
Ещё одно определение эго было введено в психологию Фрейдом. Согласно этому определению, эго — это посредник между внутренним родителем или полицией супер-эго (сверх-я) и первобытными побуждениями ид (оно), в основном связанными с воспроизводством и выживанием. В этом смысле эго — крайне полезная штука, которую следует развивать сознательно и без всяких ограничений. Это определение связано с формальным психологическим понятием силы эго, очень полезной и необходимой для глубокого и часто непростого личного роста, которого мы все хотим. Одно из предварительных условий для начала интенсивного психоанализа — это высокая сила эго, способность смотреть в лицо собственной реальности и её тёмным аспектам и не сходить при этом с ума. Так что устранение этой формы эго было бы катастрофой.
По недоступным моему пониманию причинам слово «эго» также используется в высоком мистическом смысле, указывая на устранение переживаемой иллюзии существования особой точки отсчёта, о чём говорилось в разделе об отсутствии «я» в главе «Три характеристики». Тот, кто устранил эту форму эго, то есть бесполезную иллюзию, может описывать своё переживание таким образом: «Кажется, что в этом полном поле переживания или проявления нет такой особой или неизменной точки, которая бы наблюдала или контролировала какие бы то ни было другие точки или аспекты остальной части этого причинно-следственного поля переживания или проявления, либо была отделена или независима от них».
Таково переживание и реализация архата. Обратите внимание, что это определение эго не имеет ничего общего с другими определениями. Это именно то, что я хочу донести. Я настоятельно рекомендую никогда не использовать слово «эго» в контексте описания реализации или цели духовной жизни, или, по крайней мере, не делать этого без пространного объяснения особого и необычного смысла, в котором используется этот термин. Поступая иначе, вы порождаете в последователях мэйнстримового буддизма невероятное количество нереалистичных, лишающих сил и уверенности и исполненных отрицанием жизни мыслей. Я искренне желаю, чтобы неверное использование термина «эго» и разговоры о связанных с ним негативных побочных эффектах прекратилось раз и навсегда. Но вернёмся к моделям… Поскольку модель четырёх путей тхеравады в явном виде утверждает, что реализация связана исключительно с устранением алчности, ненависти, беспокойства, тревоги и т. п., она, очевидно, является моделью ограниченного эмоционального диапазона и, как нетрудно догадаться, заслуживает весьма скептического отношения. На самом деле, сейчас самое время поговорить о том, что я люблю и что ненавижу в тхераваде. Я совершенно без ума от их пристального внимания к трём характеристикам, люблю поразительную силу их техник и невыразимо благодарен за предоставленные мне карты территории, предшествующей вступлению в поток, какими бы неполными и идеализированными они ни были. Говорю совершенно искренне: я глубоко благодарен — иногда до слёз — всем монастырям, где мне довелось практиковать, за то, что они уже на протяжении 2500 лет сохраняют истинный и полезный буддизм, а также за то, что благодаря их упорству и труду у меня была возможность учиться у настоящих, просветлённых учителей.
И всё же в их картах просветления по-прежнему содержится изрядная доля пугающе ориентированной на рынок пропаганды и куча далёкого от жизни, опасно расходящегося с действительностью и затрудняющего практику миллионов людей мусора. Стыдно, что у просветлённых держателей линии современной тхеравады и их западных коллег, бывших когда-то монахами, не хватает смелости подняться и сказать: «Мы глубоко сожалеем, что за последние 2500 лет наши предшественники поддерживали это безумие, чтобы кормить себя и дурачить невежественных крестьян, которые должны были поддерживать их полезные начинания, и клянёмся поступать иначе!».
Они прикованы к текстам, мифам и древней лжи, и, кажется, обречены пичкать сладким ядом доктрины одно за другим поколение монахов, практикующих и преданных последователей, промывая им мозги. Уродливый парадокс в том, что медитативные техники и технологии, которые кажутся мне наиболее мощными и прямыми из всех существующих, происходят из традиции, модели просветления которой содержат самую отвратительную брехню, какая только бывает. Я практиковал со многими архатами — монахами и бывшими монахами, которые, похоже, так и не смогли преодолеть власть доктрины и поэтому, говоря о Дхарме, по привычке смешивали золото с дерьмом, хотя, очевидно, могли отличить одно от другого.
Я много раз мечтал о том, чтобы все учителя всех линий передачи устроили тайную встречу, придумали план совместного побега из этой тюрьмы и открыли истину на большой формальной церемонии нового начала — в духе массового вмешательства, когда все члены семьи собираются вокруг алкоголика и пытаются заставить его изменить свои привычки. Кажется, что никто из них в одиночку не способен принять на себя такой удар, поскольку любой, кто переходит черту, оказывается повержен (хотя есть и исключения, например, книга Джека Корнфилда «После экстаза — стирка»). Так что, мне кажется, они должны собраться и сделать это вместе — все мастера дзэн, ламы, ринпоче, тулку, саядо, ачааны и их западные коллеги должны встать стройными рядами и дружно сказать: «Довольно! Мы объявляем начало новой эры честных, открытых, реалистических учений Дхармы, свободных от сектантской раздробленности, абсурдных моделей пробуждения и отрицания человечности!» Но хватит мечтать, вернёмся к моделям…
У меня нет особых претензий к описанию вступления в поток. Он действительно в каком-то смысле заставляет людей осознать, что обряды и ритуалы не были главной причиной, по которой они достигли просветления, хотя я знаю многих практикующих, достигших просветления при помощи весьма ритуализированных техник и продолжающих включать разнообразные ритуалы в свою практику — и почему бы нет? Вступление в поток действительно в определённом полу-интеллектуальном смысле опровергает существование некоего постоянного, отдельного «я», и всё же это понимание является гораздо более смутным и мистическим, чем на более высоких стадиях пробуждения, хотя и даёт сто очков вперёд любому пониманию отсутствия «я», предшествующему вступлению в поток. Более того, вступившие в поток знают, что пробуждение возможно и достижимо уже в этой жизни, если, конечно, вообще знают, что пробуждены — как ни странно, не все просветлённые существа подозревают об этом. Люди, сталкивающиеся с подобным пониманием вне строгой традиции, могут не понять, что их постижение называется пробуждением и т. п. Как бы там ни было, вступление в поток называют открытием Глаза Дхармы, тогда как у архатов открывается Глаз мудрости. Это просто поэтические метафоры определённых аспектов ясного восприятия вещей.
Настоящие претензии к модели четырёх путей тхеравады появляются у меня тогда, когда в них заходит речь о втором пути, то есть об угасании алчности и ненависти или привязанности и отвращения, и, мне кажется, обещания устранения их обычных форм на третьем пути заслуживают серьёзной критики — как языка, которым они сформулированы, так и самих этих догм. Они пытаются сказать, что чувство наблюдателя, следящего, центральной точки, непрерывного, отдельного субъекта, или чего-то в этом роде, подразумевающее ощущение некоего «я», находящегося в центре всего, что кажется так удобно поделённым на «себя» и «другого», в сущности, просто сгусток ощущений. Когда эти ощущения начинают восприниматься так, как есть, чувство, будто в центральной точке есть нечто особенное, начинает ослаблять свою хватку за восприятие, которое, в свою очередь, становится шире, инклюзивней и более честным в плане базового отношения к явлениям. Таким образом, поскольку «эта сторона» и «та сторона» уже не выглядят такими реальными, попытки сбежать с «той стороны», когда она кажется плохой, перебраться на неё, когда она кажется хорошей, или просто отключиться от всего, когда становится скучно, ослабевают на базовом уровне восприятия, так что вся система начинает работать лучше, поскольку у неё лучше получается реалистически интерпретировать поступающую информацию.
Это очень сложно описать и, определённо, не так легко продать, как обещания: «Делайте это, и вы освободитесь от негативных эмоций», или, что ещё хуже: «Мы делали это, полностью освободились от негативных эмоций, поэтому вы должны поклоняться нам, нести нам деньги, поддерживать наши центры, покупать наши книги, отдавать в наши руки власть, считать нас совершенно исключительными и потрясающими, трепетать перед нами, спать с нами, позволять нам вести себя как полоумным психам и т. д.».
Думаю, вы поняли, о чём я. Итак, в реальности процесс, преобразующий определённые категории и паттерны причинно-следственного поля ощущений в отдельное «я», посегментно выключается, а затем останавливается.
Однако многие традиции рекламируют устранение негативных эмоций и ощущений страстного желания или отвращения. Эти две вещи не имеют между собой ничего общего, однако описываются как одно и то же.