Открыв глаза, щурюсь от яркого солнца, бьющего в окна. Мои Избранные все еще лежат без движения, и я не знаю, как долго мы все находились в отключке. Направляю исцеляющую магию на каждого, но все они, кажется, в порядке, если не считать того, что сознание к ним не вернулось.

Выхожу в гостиную, и Каллан с Бэкетом вскакивают с дивана.

– Она проснулась, – кричит Каллан, затем они оба превращаются в кудахтающих наседок.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Бэкет в тот момент, когда сама я задаю вопрос:

– Как долго я спала?

– Почти сутки: семнадцать часов, – отвечает Нэш, появляясь в дверях комнаты Вона и Сорика.

Мое сердцебиение учащается, как у скачущей галопом лошади, когда я пытаюсь заглянуть в дверь. Мой полный надежды взгляд падает на Нэша.

Он качает головой, и у меня внутри все замирает.

– Ничего? – спрашиваю я срывающимся голосом.

Черт… Я была уверена, что у нас получится. Все казалось таким правильным…

– Вон сейчас словно в глубоком сне, и он не отвечает на приказы, как до этого.

Слова Нэша ударяют как кувалда, каждый слог разрушает надежду. Мы не помогли ему, только ухудшили состояние… Задыхаюсь от горького признания самой себе, которое, я знаю, нужно проглотить, но я чертовски ненавижу этот вкус.

Я правда думала, что у нас получится.

Смотрю на Нэша, затем беспомощно оглядываю комнату. Я не могу находиться здесь. Мне нужно идти!

– Пойду пробегусь, – сообщаю я, иду к двери и пытаюсь как можно быстрее избавиться от разочарования.

– Винна, стой, – кричит Энох, но мне срочно нужно на воздух.

– Присмотри за моими Избранными, ладно? Пожалуйста, – бросаю я через плечо и выскакиваю в коридор, прежде чем кто-нибудь еще успевает сказать хоть слово.

Солнечные лучи проникают в окна, и я без труда нахожу лестницу, ведущую из этого гребаного дворца. Если бы я здесь всем заправляла, это место было бы первым на снос. Лучше построить нормальный функциональный дом, где не будет показушности, изрыгаемой на каждом квадратном дюйме. К черту всех этих замшелых мудаков, которые почему-то думают, что их мнение и кровь значат больше, чем простой Страж внутри этого гребаного барьера.

Иду к тренажерной площадке, которую посещала на днях, и снова жалею, что здесь нет привычной мне беговой дорожки с монитором и всех видов боксерских груш, как у меня дома.

Я останавливаюсь как вкопанная, когда вижу Ори. Он тоже выглядит удивленным, заметив меня, но это мгновенно проходит, как и все остальные эмоции, которые проявляет этот странный парень.

Мы оба стоим и смотрим друг на друга, прежде чем Ори, кажется, принимает какое-то решение и уходит. Я не знаю, чего он хочет, но, честно говоря, учитывая мои чувства, я была бы рада послать его раз и навсегда, если он что-нибудь предпримет.

Хорошо, что здесь никого больше нет. Мне до чертиков хочется выплеснуть все свои чувства через физическую нагрузку.

Начинаю с растяжки. Отправив заряд магии в свой телефон, включаю песню Can You Feel My Heart британской рок-группы Bring Me the Horizon, позволяя тексту побудить меня к действию. Отрабатываю упражнения, которые избавят меня от разочарования. И как раз в тот момент, когда я втягиваюсь в ритм, кто-то перелетает через стену…

Ах да, они же умеют летать.

Этот кто-то приземляется, замечает меня и замирает.

Я издаю раздраженный стон, когда карие глаза встречаются с моими. Твою мать. Конечно, это сучка Сурин.

Стоило догадаться, учитывая, что Ори играет роль ее личного бодигарда. Где он, там и она.

– Как ты сюда попала? – задает она глупый вопрос.

– Уж точно не так, как ты. И, кстати, я видела здесь твоего парня.

Она щурится при слове парень.

– Уходи, – приказывает Сурин и идет к турникам; тон у нее такой, будто она не сомневается, что я подчинюсь.

– Ладно, окей, я уйду, если вас в городе есть другое место, где я могла бы позаниматься. Но вообще-то мне и здесь хорошо.

Она замирает и поворачивается ко мне. Ее ноздри раздуваются от гнева, и по какой-то причине мне это нравится. Приятно вывести из себя эту высокомерную паршивку.

– Я сказала, уходи, – снова велит она.

– А я сказала – нет, – парирую я.

– Я вторая в очереди на трон, и ты должна слушаться, – рычит она.

– А я первая в очереди, и что? Ты не можешь мне приказывать. Здесь достаточно места для нас обеих. Я не мешаю тебе, ты не мешаешь мне.

Сурин делает угрожающий шаг в мою сторону.

– Кем ты себя возомнила? Нарушила наши границы, провальсировала сюда, как будто тебе что-то должны, и теперь бросаешь тень на все своим присутствием! – Она кипит от злости.

– Во-первых, я не танцую вальс, не научилась пока. Во-вторых, судя по всему, именно представительница моего рода должна стать следующим Сувереном. Ты можешь видеть все тусклым, но, сука, я вижу сияние и скажу тебе, что это место отчаянно нуждается в проверке на реальность.

– В твоей реальности можно раздвигать ноги перед грязью для общего блага, верно?

Я качаю головой, гребаная тупица с промытыми мозгами.

– Поаккуратней, Сурин, потому что твоей магии понравилась грязь, о которой ты все время твердишь. И она очень быстро пометила первых попавшихся достойных парней. Ты была в таком отчаянии, да?

Она делает еще один шаг ко мне.

– Ты уходишь, или мне нужно заставить тебя?

Пробегаю взглядом по ее фигуре, оценивая ее. Она на пару дюймов ниже меня и не такая мускулистая, но я знаю, что она хорошо владеет оружием, и, главное, эта сучка умеет летать.

Звучит весело.

– Давай сразимся, – предлагаю я.

– Отлично, – соглашается она, и с этими словами одним прыжком преодолевает расстояние в пятнадцать футов между нами. Вернее, она пролетает его.

Черт, мне действительно нужно научиться летать.

Приземлившись, девица замахивается на меня катаной, и, полагаю, это решает вопрос о том, используем мы оружие или нет. Я отклоняюсь назад, лезвие рассекает мою жилетку, и я призываю на помощь короткие мечи. Скрещиваю их и поднимаю вверх, не давая чертовке разрубить меня пополам. Ее катана рикошетом отлетает от моих мечей, и я толкаю ее ногой в спину, успев зацепить кончиком меча.

Она с шипением падает, проводит рукой по спине и смотрит на свои окровавленные пальцы.

– Первая кровь, хочешь остановиться? – спрашиваю я довольно-таки миролюбиво.

Сурин надменно приподнимает бровь и указывает мечом на мою грудь.

– Первая кровь твоя, дворняга.

Я опускаю взгляд и замечаю кровоточащий порез у основания ребер.

Черт, когда я разучусь хвастаться?

Второй раунд.

Призываю метательные ножи и начинаю забрасывать ее. Она отбивает их мечом, и я повышаю ставку, призывая Боевую магию. Поочередно бросаю в нее шары и лезвия, но она активирует щиты и с успехом отбивается. Сурин явно владеет Элементальной магией (она же умеет летать!), да и Защитная магия у нее на высоте.

Я задаюсь вопросом, что еще есть в ее магическом арсенале, когда земля подо мной начинает качаться – постаралась рыжая бестия. Я изо всех сил стараюсь удержаться на ногах, одновременно швыряя в нее огненные шары.

Она выбирает новую тактику – направляет на меня струю воды, как из брандспойта. Я знаю, как с этим справиться – ставлю защиту, превращаю воду в лед и швыряю в нее ледяные кинжалы. Один из них царапает ее щеку, но у меня нет времени радоваться, так как в мою сторону уже летит сломанный шест. Прыгаю, чтобы увернуться от него, но пятачок земли, где я собираюсь приземлиться, превращается в каменный шип.

Использую воздух, чтобы убраться с пути острые предметы. Но прикладываю слишком много усилий, и меня начинает крутить. Воздвигаю вокруг себя барьер, чтобы в меня ничего не прилетело, пока я пытаюсь поймать равновесие. Ставлю еще один барьер, а Сурин тем временем взлетает и бросает в меня топор.

Мой барьер от удара треснул, и следующее, что я помню, – как Сурин врезается в меня. И не просто так врезается, а наносит удар по ране на ребрах. Мне больно, очень больно, но все же я собираюсь с силами и бью ее локтем по шее и плечам. Она вонзает в меня что-то, и я понимаю, что задето легкое. Ничего, продержусь, а ты никуда не улетишь.

В моей руке появляется хлыст, и я взмахиваю им. Хлыст обвивается вокруг ее шеи, и я рывком опускаю ее на землю. Она падает, подняв облако пыли. Не знаю, сломала она что-то или нет, но чертовка корчится на земле и изо всех сил пытается отдышаться.

Ой! Опускаю взгляд и вижу длинный тонкий кинжал, торчащий между ребер. Со стоном вытаскиваю его и отбрасываю в сторону. Оборачиваюсь и вижу, как Сурин поднимается. На ее губах играет злая улыбка. Чтобы посмотреть, насколько все плохо, срываю с себя рубашку. В принципе, могла бы и не делать этого – по тому, как мне тяжело дышать, и так ясно, что все просто отвратительно. Но Райкер, к счастью для меня, хорошо объяснил, как работают руны Сиа. Активирую их и смотрю на Сурин с вызовом.

Ее глаза расширяются, когда мои раны затягиваются у нее на глазах. Делаю глубокий вдох, проверяя легкие, – все окей – и вытираю кровь с тела. Моя кожа совершенно гладкая, будто ничего и не было

– Как? – спрашивает Сурин.

– Да так. Как бы ни складывались обстоятельства, я предпочту своих «дворняжек» Избранных твоим чистокровным Стражам, – отвечаю я, призываю ветер и бросаюсь на нее. Это не так круто, как летать, но вполне эффективно. Набрав скорость, бью ее кулаком в лицо, а затем бью в бок.

Но эта сучка не сдается. Сурин хватает меня за лодыжку и ударяет локтем в колено. Ладно. Я призываю посох и целюсь ей в голову, но она вовремя прикрывается щитом. Соприкоснувшись с ним, посох посылает нервные импульсы к моим рукам. Пока я встряхиваю кистями, Сурин тоже призывает посох, и он получше моего – на конце торчат шипы. Меня пронзает волна зависти. Я тоже хочу шипы.

Прыткая девица отступает на шаг и начинает мастерски раскручивать посох, как будто ожидает, что одно это зрелище заставит меня сдаться.

– Эй, Гендальф, – улыбаюсь я. – Пожалуйста, не бей меня.

– Ты слишком много болтаешь.

Сурин бросается в атаку.

Мой посох появляется как раз вовремя, чтобы помешать шипам вонзиться мне в голову, и треск оружия звучит как раскат грома. Такое чувство, что кто-то там на небесах бьет в барабаны в нашу честь.

Я слишком много болтаю?

– Эй, а ты знаешь, что Суверен собирается убить тебя, – бросаю ей, как кость.

Она усмехается.

– Может, ты хочешь, чтобы я бросила оружие и предоставила эту честь тебе? В смысле, убить меня?

Я фыркаю и разворачиваюсь, опуская на нее посох. Она блокирует удар, но мне все же удается садануть ее в живот. Она кряхтит, но не сбивается с ритма и тут же наносит мне удар в плечо. Черт, как больно… Я снова активирую руны Сиа, и рана заживает.

Эти его руны просто потрясающие!

– Думаешь, я поверю тебе? – рычит она, когда наши посохи вновь скрещиваются.

– Мне плевать, веришь ты или нет, но это так. За секунду до того, как она перережет тебе горло или прикажет Ори убрать тебя, ты поймешь, что дворняга была права.

– Ори – преданный Страж, – возражает она.

– Ага, прямо как твоя тетушка Финелла?

Сурин отстраняется, и мы обе смотрим друг на друга.

– Откуда ты знаешь?

– Подслушала ночью.

Она усмехается, но молчит.

– Уж лучше бы я тогда не заблудилась в вашем гребаном дворце. Я бы предпочла не знать, какие звуки издает Суверен, когда какой-то мужик трахает ее в рот, – говорю я, и мы обе морщимся.

– Это было в ту ночь, когда ты трахалась с моим… со своим Щитом?

Я замечаю огонь в ее карих глазах. Она ревнует?

– Ты все не так поняла.

– Разве? – приподнимает бровь Сурин. – То есть ты не терлась о него?

– Ошибаешься, распрекрасная. У тебя отвратительный менталитет, который отравляет твой мозг. Ты думаешь, что ты лучше, чем мои Щиты, но они обыгрывают тебя всеми возможными способами. Это тебе много чего не хватает, а не им.

– Ты меня не знаешь, – огрызается она.

– Совсем не трудно распознать недалекую лицемерку.

– Совсем не трудно распознать жаждущую власти, – парирует Сурин.

– Так-так-так, не путай меня со своей тетей. Брать то, что вам не принадлежит, в вашей семье, кажется, принято, угадала? – поддразниваю я.

– Да пошла ты, дворняжка, – бросает она.

– Лучше благородная дворняжка, чем чистокровный кусок дерьма, – не остаюсь я в долгу.

Рассеиваю посох, разворачиваюсь и полосую ее по животу метательным ножом.

– О, подожди, а твой отец разве не ламия? – спрашиваю я, и мой голос сочится фальшивой сладостью. Уклоняюсь от удара, которым она пытается размозжить мне голову, и оставляю ссадину на внутренней стороне ее руки. – Похоже, ты тоже дворняжка, – говорю я, вонзая свой клинок ей в бедро.

Сурин с шипением выдергивает клинок из бедра и бросает в меня, но я перехватываю в воздухе рукоять и позволяю оружию исчезнуть. Моя соперница покачивается, и по крови, бурно стекающей по ее руке, я могу сказать, что она вот-вот свалится.

Медленно подхожу к ней. Она опускается на одно колено и трясет головой, словно пытается остаться в сознании. Ей хватает сил создать катану, когда я подхожу ближе, но я с легкостью выбиваю ее. Тянусь к ее горлу, осознавая смирение, которое вижу в карих глазах. Она знает, что это конец.

Качаю головой и… вливаю в нее магию. Исцеляю ее раны одну за одной и отмахиваюсь от уважения, которое могла бы испытывать к ней: как бы там ни было, она прекрасно держалась в драке.

– Что ты делаешь? – удивленно спрашивает она.

– А на что это похоже? Исцеляю тебя.

– Да, знаю… но почему?

Наклоняюсь и смотрю ей в глаза.

– Потому что на самом деле я не пыталась убить тебя. Мне просто нужно было выпустить пар. А тебе нужно расширить свои горизонты и открыться новому, но не умирать.

Закончив с исцелением, отталкиваю ее от себя чуть сильнее, чем требуется, и встаю. Сурин потирает горло и недоверчиво качает головой. Мгновение она смотрит на меня так, словно я загадка, которую она осознала, но не разгадала. Медленно-медленно она поднимается с земли. А когда встает на ноги, шипит и хватается за грудь.

Сурин смотрит на меня, и ее взгляд полон муки.

Черт, я что-то пропустила?

Делаю шаг к ней, собираясь спросить, что происходит.

– Мои Избранные… – стонет она, а затем взмывает в небо и уносится прочь, как реактивный истребитель.

Я в замешательстве смотрю ей вслед. Ее Избранные? Есть ли у нее что-то большее, чем просто…

Мои мысли обрываются, когда я осознаю, что произошло.

Парни в беде.

Вливаю магию в ноги и бегу. Мне правда нужно научиться летать.

Наталкиваюсь на Ори и, кажется, до смерти пугаю его.

– Пожалуйста, отнеси меня, куда она полетела! – кричу ему, остановившись.

– Что? – спрашивает он. – Что случилось? Сурин? Куда она полетела? – спрашивает он, уставившись на небо.

– Я ни хрена не знаю, но, похоже, кто-то ранен… или…

Паника обжигает мне горло. Может, я напрасно трачу время, но если этот тупица вытащит голову из задницы, он доставит меня быстрее, чем я доберусь на своих двоих.

Подхожу и обвиваю руками его шею, не дожидаясь разрешения.

– Давай! Не спи! – рявкаю на него, и мой приказ приводит его в чувство. Сильными руками Ори обхватывает меня за талию, слегка приседает и взмывает в воздух, как гребаная ракета. А я пытаюсь разглядеть в небе Сурин.

Взмах массивных крыльев закрывает обзор, но я не рискую особо шевелиться – сверзиться вниз не входит в мои планы. Ори крепче прижимает меня к себе и поворачивает вправо. Я понимаю, что мы летим к башням дворца, и внутри все сжимается от страха.

Глупая, глупая, глупая Винна. Ты оставила своих ребят, чтобы устроить истерику наедине. Ты же знала, что похотливая Финелла собиралась что-то сделать. Гребаная идиотка!

– Ты пока не знаешь, что произошло, – говорит мне Ори, когда мы немного снижаемся, и я сжимаю его крепче.

– Ты что, читаешь мои мысли? – спрашиваю я.

– Нет, ты кричишь мне в ухо. Произойти может что угодно, так что успокойся, чтобы мы могли оценить ситуацию, прежде чем ты начнешь поджаривать всех вокруг своей магией.

И действительно, я опускаю взгляд и вижу, что мои руны светятся фиолетовым. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы мысленно не обратиться к ребятам. Ты ведь всегда говорила, что нельзя никого отвлекать в разгар боя. Напоминаю себе об этом снова и снова, пока Ори огибает дворец и направляется к стене с разбитыми окнами. Местечко выглядит пугающе знакомым.

Я не чувствую ничего, что указывало бы на то, что мои Избранные ранены. Но это не успокаивает меня так сильно, как хотелось бы, когда мы ныряем в одно из окон. Я сразу узнаю наши апартаменты, но почему здесь так много народу? И вообще, что здесь происходит? Призываю длинный меч и хлопаю по рукояти, чтобы в каждой руке было по мечу. Посылаю импульс магии Стража, от которого те, кто находится в непосредственной близости от меня, взлетают в воздух. И… останавливаюсь как вкопанная, когда вижу небесно-голубые глаза и светлые волосы.

Я трясу головой. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет… Это невозможно.

Отступаю на шаг и пытаюсь понять, что происходит.

Лайкен? Какого хрена здесь делает моя мертвая сестренка?