Широкая пышная зала в виде полукруга в замке Синей Бороды. В глубине большая дверь. С каждой стороны большой двери по три маленьких из черного дерева с засовами и украшениями из серебра. Они ведут в углубления, похожие на ниши в мраморной колоннаде. Над этими дверьми, в глубине, шесть монументальных окон, к которым можно подойти с каждой стороны по круглой лестнице, ведущей к внутреннему балкону. Вечер. Зажжены люстры. Окна открыты. За окнами, в глубине, взволнованная толпа, которой не видно. Доносятся ясно крики ужаса и угрозы, топот шагов, гул толпы. При первых звуках увертюры занавес подымается, и тотчас слышатся заглушающие музыку голоса.
Голоса из толпы.
— Видели вы ее в коляске?..
— Вся деревня ее ожидала…
— Она красивая?..
— Она на меня посмотрела…
— И на меня…
— И на меня…
— Она была грустна, но улыбалась…
— Она такая, точно любит весь мир… никогда не видывали подобной красоты…
— Откуда он ее привез?..
— Издалека, для того, чтобы она не могла знать, что ее тут ожидает…
— Они были в пути тридцать дней…
— Ему нас теперь не видно…
— Закричим, чтобы предупредить ее… (Все вместе.)
— Остановитесь… Не входите в замок! Не входите, там смерть!
Отдельные голоса.
— Она не поймет…
— Кажется, с нею приехали двадцать человек из ее города…
— Почему?..
— Потому что они ее любят…
— Говорят, на улицах народ плакал…
— Зачем она приехала?..
— Мне говорили, что она знает, что делает…
— Эта ему не достанется…
— Нет, нет, она слишком прекрасна…
— Вот они!..
— Вот они!..
— Куда они идут?..
— Они вошли в красную дверь…
— Нет, нет, я вижу факелы на площади…
— Вот между деревьями — большая коляска…
— Он боится!
— Она ему не достанется…
— Он безумный!
— О!
— Довольно!
— Это уже шестая.
— Убийца!
— Убийца!
— Смерть ему!
— Смерть ему!
— Смерть ему!
— Подожжем замок…
— Я взял с собой большие вилы…
— Я принес косу…
— Они входят во двор…
— Пойдемте посмотрим.
— Осторожно!
— Двери заперты…
— Подождем их здесь…
— Говорят, что ей все известно…
— Что ей известно?..
— То, что и мне…
— Но что? что вам известно?..
— Что ни одна из них не умерла…
— Не умерла?
— Да я их сам опускал в землю!..
— Однажды вечером, проходя мимо, я слышал пение…
— И я… и я… Говорят, что они возвращаются…
— Он навлечет на нас беду.
— Смотрите, смотрите!
— Окна затворяются…
— Они сейчас войдут…
— Ничего не видно…
— Смерть ему!
— Смерть ему! Смерть ему!..
В самом деле, в ту же минуту шесть больших окон над мраморными нишами затворяются сами собой, заглушая постепенно голоса толпы. Слышен только неясный гул, который почти не нарушает тишины. После этого через боковую дверь входят Ариана и кормилица.
Кормилица. Где мы? Ты слышишь глухие голоса? Это крестьяне. Они хотели бы спасти нас. Они теснились вдоль дороги, они не смели говорить, но делали нам знаки, советуя вернуться. (Идет к большой двери в глубине.) Они за дверью. Я слышу их шаги. Попытаемся открыть дверь. Он оставил нас одних; быть может, нам удастся бежать… Я говорила тебе, что он безумный, что тебя ждет смерть… То, что рассказывали — верно: он убил пять жен…
Ариана. Они не умерли. Об этом говорилось как о странной тайне, там, в далекой стороне, куда его дикая, но вместе с тем трепетная любовь привела его ко мне, — я и там это подозревала; теперь же я более не сомневаюсь. Я красива, он любит меня, и я узнаю его тайну. Прежде всего надо ослушаться его. Это первое, что мне должно сделать, особенно когда приказание дано под угрозою и без объяснений. Вот мы в галерее перед залой, где ждет меня его любовь… Он вручил мне эти ключи, отпирающие сокровища свадебных украшений. Шестью серебряными ключами можно отпирать, но золотой ключ — запретный. Это единственный, имеющий для меня значение. Я бросаю шесть остальных и сохраню последний. (Она бросает серебряные ключи, которые звенят, ударившись о мраморные плиты.)
Кормилица (торопясь поднять их). Что ты делаешь? Он подарил тебе все сокровища, которые ими отпираются…
Ариана. Открой сама, если желаешь. Я хочу отыскать запретную дверь. Открой остальные, если хочешь. То, что дозволено, ничего нам не откроет. Кормилица (осматривая ключи и залу). Вот две мраморные двери; по их серебряным замкам видно, что они отпираются серебряными ключами. Какую дверь открыть первой?
Ариана. Не все ли равно? Они здесь только затем, чтобы отвлечь наше внимание от того, что мы хотим знать. Я ищу седьмую дверь и не нахожу ее…
Кормилица (примеряя ключи к первой двери). Какой ключ откроет первую? Этот? Нет. Этот? Тоже нет. О! третий вошел и увлек мою руку. Берегись! Беги! Створки шевелятся и скользят, как покрывало. Что это?.. Осторожно. Огненный град падает мне на руки и ранит лицо. О!..
Кормилица отскакивает, потому что, пока она говорила, обе створки скользят сами собой в боковые выемки и внезапно исчезают, открывая взорам ослепительную груду аметистов, наполняющих углубление до верху. Внезапно, как бы освобожденные от векового заточения, украшения разных форм, но все из аметистов — ожерелья, эгретки, браслеты, кольца, серьги, диадемы — ниспадают фиолетовым пламенем, докатываясь до глубины залы. В то же время, когда первые драгоценности касаются мраморных плит, из всех извилин свода начинают сыпаться другие, еще более прекрасные и многочисленные, так что в зале стоит немолчный звон от падающих, как бы живых каменьев.
Кормилица (ослепленная, обезумевшая, хватает их горстями). Бери, нагнись только! Подбери самые красивые! Их хватило бы, чтобы украсить целое государство. Они все еще падают! Они падают мне на руки, путаются в моих волосах… Вот самые необычайные, упавшие со сводов, похожие на чудесные фиалки. Пурпуровые, сиреневые и лиловые… Погрузи в них руки, укрась ими лоб! Я соберу их в мой плащ…
Ариана. Это благородные аметисты. Открой вторую дверь.
Кормилица. Вторую — не смею… А между тем хотелось бы знать… (Вкладывает ключ в замок.) Осторожнее! Ключ уже поворачивается. Створки на крыльях. О!
Та же сцена, что у первой двери, но на этот раз вырывается ослепительный, звонкий и голубоватый дождь из сапфиров.
Ариана. Как удивительны эти сапфиры… Открой же третью дверь.
Кормилица. Дай посмотреть, отобрать камни получше. Мой плащ порвется под тяжестью голубого неба!.. Смотри, они как бы выходят из берегов, текут во все стороны. Направо фиолетовый поток, налево струя лазурная!..
Ариана. Скорее, кормилица, торопись! Случаи, когда можно делать запретное, редки и мимолетны.
Открывает третью дверь. Та же сцена, но на этот раз падает бледный, молочный, более мелкий дождь жемчужин, затопляющих залу.
Кормилица. Я подберу горсточку, чтобы они оттеняли сапфиры…
Ариана. Открой четвертую дверь!
Открывает четвертую дверь. Та же сцена. Поток изумрудов.
Кормилица. О, они зеленее весенних листьев на тополях, сверкающих росою под ярким солнцем моей деревни!.. (Встряхивает плащ, из которого сыплются аметисты, сапфиры и жемчужины.) Прочь, уступите место более прекрасным, чем вы! Я родилась под деревьями, в сумерках зеленой листвы!..
Ариана. Открой пятую дверь!
Кормилица. Как? Даже они тебя не прельщают? Ты не любишь изумрудов?
Ариана. То, что я люблю, прекраснее красивых камней.
Открывает пятую дверь. То же, что и прежде. Ослепительный поток раскаленных горящих дивным и устрашающим блеском рубинов.
Кормилица. Эти камни ужасны! Я до них не дотронусь.
Ариана. Мы подходим к пределу, ибо вот и угроза… Открой последнюю дверь!
Кормилица. Это последний ключ. Если из-за дозволенной двери уже течет кровь, то что за ужас таится за порогом запрета?
Ариана. Скорее открой!
Кормилица нерешительно открывает шестую дверь. Происходит то же, что прежде, но на этот раз лучеиспускание нестерпимо ярко. Каскады огромных чистых бриллиантов наполняют залу. Миллионы искр, лучей, перекрещивающихся огней всех цветов радуги встречаются, зажигаются, пенятся, бушуют, множатся, рассыпаются кругом. Ариана, смущенная, испускает крик восхищения. Она наклоняется, поднимает диадему, ожерелье, набирает горсть сияющих драгоценностей и украшает ими волосы, руки и шею.
Ариана (рассматривает поднятые бриллианты, которые как бы освещают ее.) О, светлые мои бриллианты! Я не искала вас, но кланяюсь вам по пути! Бессмертная огневая роса! Теки по моим рукам, освещай их, ослепляй мое тело! Вы непорочны, неустанны и никогда не умрете; в ваших огнях, подобно племени духов, сеющих звезды, трепещет сама страсть света, который всюду проникает, не знает отдыха и может быть побежден лишь самим собою. (Приближаясь к закрытой двери и заглядывая под своды). Еще, еще! Падайте дождем, сокровенная мысль солнца, света, бесконечное самосознание пламени! Вы раните мои глаза, не насыщая моих взоров! (Закидывая голову еще больше назад.) Но что я вижу, кормилица? Кормилица, где ты? Ослепительный дождь порвался и повис в недоумении над какой-то аркой, которую он освещает. Вот седьмая дверь с ее золотыми петлями, засовами и замком…
Кормилица. Уйдем, не тронь ее! Отведи руки и взор, чтобы она не открылась! Идем, спрячемся. Вслед за бриллиантами вырвется пламя или сама смерть…
Ариана. Да, отойди кормилица. Спрячься за эти мраморные колонны. Я туда пойду одна.
Входит под арку и вкладывает ключ в замочную скважину. Дверь распахивается; ничего не видно, кроме входа, полного мрака, но из глубины земли поднимается и раздается по зале далекое, заглушённое пение.
Кормилица. Ариана, что ты делаешь? Это ты поешь?
Ариана. Слушай!
Пение вдали.
Пять дочерей Орламонды
(Мертвой волшебницы тьмы),
Пять дочерей Орламонды
Ищут дверей из тюрьмы…
Кормилица. Это его жены…
Ариана. Да.
Кормилица. Закрой дверь. Пение наполняет залу, оно все слышнее…
Ариана (пытаясь затворить дверь). Я не могу…
Пение становится более явственным.
…Пять они ламп засветили,
В башнях кругом обошли
Темных четыреста комнат,
Света нигде не нашли…
Кормилица. Оно усиливается… Толкнем первую дверь. Помоги мне!.. (Пытается закрыть дверь, скрывавшую бриллианты). И эта противится.
Пение слышится все громче.
…Звонкий открыли колодец,
Лестницей сходят крутой,
Видят закрытые двери,
Видят в них ключ золотой…
Кормилица (обезумев, в свою очередь вступает под своды). Молчите, молчите! Они нас погубят. Заглушим их голос. (Расстилает свой плащ). Мой плащ закроет выход…
Ариана. Я вижу у порога ступеньки; я сойду туда, куда меня зовут…
Пение раздается совсем близко.
…Смотрят сквозь щели на море,
Боязно им умирать.
В двери глухие стучатся,
Но не спешат отворять…
При последних словах песни Синяя Борода входит в залу. Он на минуту останавливается и смотрит.
Синяя Борода (приближаясь). И вы так же непослушны, как те жены.
Ариана (вздрагивает, оборачивается, выходит из-под арки и, сияя бриллиантами, идет к Синей Бороде.) Я — более, чем другие.
Синяя Борода. Я считал вас более сильной и мудрой, чем ваши сестры…
Ариана. Сколько времени выдерживали они запрет?
Синяя Борода. Иные несколько дней, другие месяцы, последняя — целый год…
Ариана. Только последнюю и надо было наказать.
Синяя Борода. Я требовал так мало…
Ариана. Вы требовали от них больше, чем давали.
Синяя Борода. Вы теряете счастье, которое для вас было мною уготовано.
Ариана. Счастье, которое я ищу, не может жить во мраке.
Синяя Борода. Откажитесь узнать, и я смогу простить…
Ариана. Я смогу простить, когда узнаю все.
Синяя Борода (хватая Ариану за руку). Идемте!
Ариана. Куда мне идти?
Синяя Борода. Куда я поведу вас.
Ариана. Нет.
Синяя Борода хочет увлечь Ариану силой. Она испускает крик боли; на этот крик отвечает сперва глухой ропот. Борьба между Арианой и Синей Бородой продолжается, и кормилица тоже испускает крики отчаяния. Вдруг камень, брошенный снаружи, разбивает одно из окон, и слышно, как грозит и волнуется толпа. В залу падают еще камни. Кормилица бежит к большой двери в глубине, вытаскивает засов и приподнимает крюки. Внезапно давление снаружи сотрясает и полуоткрывает дверь, и крестьяне, гневные, но удерживаемые страхом, сбиваются на пороге. Синяя Борода, отпустив Ариану, обнажает шпагу, приготовляясь к борьбе. Но Ариана спокойно идет к толпе.
Ариана. Что вам нужно? Он мне ничего худого не сделал. (Мягко, но решительно выдворяет крестьян наружу и прикрывает двери. Синяя Борода, опустив глаза, рассматривает клинок своей шпаги.)
Занавес.