Обширный подземный грот.
Алладина и Паломид.
Паломид. Мне завязали глаза, стянули руки.
Алладина. И мне стянули руки, завязали глаза… кажется, что мои руки в крови…
Паломид. Терпение… Сегодня я благословляю наконец свою силу… Я чувствую, что узлы подаются… Еще одно усилие, и мои руки будут свободны! Еще последнее усилие. Вот мои руки (срывая повязку) и мои глаза!..
Алладина. Вы видите?
Паломид. Да.
Алладина. Где мы?
Паломид. А вы где?
Алладина. Здесь; разве вы не видите меня?
Паломид. Мои глаза все еще плачут от повязки… Хотя я уже вижу, что нас окружает не полный мрак… Похоже, вы стоите там, откуда исходит свет?
Алладина. Да, я здесь, подойдите.
Паломид. Вы стоите как раз в полосе света, который сюда проникает. Не двигайтесь; я не вижу всего, что вас окружает. Мои глаза все еще не забыли повязки… Ее стянули так сильно, что чуть не раздавили мне веки.
Алладина. Идите сюда, веревка душит меня. Я не могу это больше выносить…
Паломид. Я пока слышу только ваш голос, исходящий с той стороны, где есть свет…
Алладина. Где же вы?
Паломид. Я и сам не знаю. Я все еще плутаю во тьме… Продолжайте говорить, чтобы я мог наконец вас найти… Мне кажется, будто вы стоите у края бесконечного света…
Алладина. Идите же ко мне быстрее! Я страдала безмолвно, но больше я терпеть не в силах.
Паломид (приближаясь ощупью). Вы здесь? Мне казалось, что вы так далеко… Мои слезы меня обманули. Вот, я вижу вас! О! Руки ваши изранены! Кровь залила одежду, узлы впились в тело. Со мною нет оружия, мой кинжал отняли… Я постараюсь разорвать веревки… Подождите, подождите. Вот узлы; они у меня в руках.
Алладина. Снимите сперва повязку, которая меня слепит…
Паломид. Не могу… я почти ничего не различаю… Мне кажется, что она окружена сетью из золотых нитей…
Алладина. Тогда развяжите хотя бы руки, мои руки…
Паломид. Они связаны шелковыми веревками… Подождите, узлы подаются… Веревка обмотана раз тридцать… Вот и все!.. О! Ваши руки в крови… Они точно мертвые…
Алладина. Нет, нет… Они живые, живые! Смотрите…
Своими руками, только что освобожденными, она обвивает шею Паломида и страстно целует его.
Паломид. Алладина!
Алладина. Паломид!
Паломид. Алладина, Алладина!..
Алладина. Я счастлива!.. Я так долго ждала!..
Паломид. Мне было страшно прийти…
Алладина. Я счастлива… и я хотела бы тебя видеть…
Паломид. Повязка обхватывает твою голову, как шлем… Не поворачивайся, я нашел золотые нити…
Алладина. Нет, нет, я обернусь…
Оборачивается, чтобы еще раз поцеловать его.
Паломид. Осторожно… Не двигайся… Я боюсь тебя поранить…
Алладина. Сорви ее! Не бойся! Я больше не могу страдать!..
Паломид. И я хочу тебя видеть…
Алладина. Сорви ее! Сорви ее! Я не в силах больше переносить страдания!.. Сорви ее!.. Ты знаешь, а смерти можно желать… Где мы?
Паломид. Увидишь, увидишь… Тут бесконечные гроты… большие голубые залы, сверкающие колонны и глубокие своды…
Алладина. Почему ты не отвечаешь, когда я тебя спрашиваю?
Паломид. Не все ли равно, где мы, лишь бы мы были вместе…
Алладина. Ты уже не так сильно меня любишь?
Паломид. Что с тобой?
Алладина. Я хорошо знаю, где я, когда чувствую близость твоего сердца!.. Сорви же повязку! Я не хочу вступить в твою душу, как слепая… Что ты делаешь, Паломид? Ты не смеешься, когда я смеюсь… Не плачешь, когда я плачу. Не хлопаешь в ладоши вместе со мной и не трепещешь, когда я говорю, трепеща до глубины сердца… Долой повязку!.. Я хочу видеть тебя!.. Вот так, через волосы. (Она срывает повязку.)
Паломид. Видишь?
Алладина. Да… я вижу только тебя…
Паломид. Что с тобой, Алладина? Ты обнимаешь меня так печально…
Алладина. Где мы?
Паломид. Почему ты так грустно об этом спрашиваешь?
Алладина. Я не печальна; но мои глаза с трудом открываются…
Паломид. Твоя радость поскользнулась на моих устах, как ребенок на пороге дома… Не оборачивайся… Боюсь, чтобы ты не исчезла, боюсь, что это сон…
Алладина. Где мы?
Паломид. Мы в одном из гротов, которых я никогда не видал… Тебе не кажется, что свет усиливается? Когда я только открыл глаза, я не мог ничего различить; теперь же все понемногу вырисовывается передо мной. Мне часто говорили об удивительных гротах, над которыми построен замок Абламора. Сюда еще никто не спускался; ключи от них у короля. Я знал, что самые глубокие из них заливает море. И нас, должно быть, освещает блеск моря… Они думали похоронить нас во мраке. Они спускались сюда с факелами и фонарями и находили только тьму; к нам же льется свет, потому что они лишили нас всего… Свет все усиливается… Я уверен, что это заря пронизывает океан и что сквозь его зеленые волны она нам посылает чистейшие лучи своей детской души.
Алладина. Сколько времени мы здесь?
Паломид. Не имею понятия… До того, как я услышал тебя, я не делал никаких попыток…
Алладина. Я не знаю, как это случилось… Я спала в той комнате, в которой ты меня нашел; когда же я проснулась, то оказалось, что на глазах у меня повязка, а обе руки привязаны к поясу.
Паломид. И я спал. Я ничего не слышал, и повязка оказалась на моих глазах, прежде чем я мог их открыть. Я боролся в потемках, но они оказались сильнее… Я проходил, должно быть, под глубокими сводами, ибо чувствовал, как на плечи ложился холод; и я так долго спускался, что не мог уже счесть ступени… Тебе никто ничего не говорил?
Алладина. Нет, никто не говорил со мной; я слышала, как кто-то по дороге плакал; потом я лишилась чувств…
Паломид (целуя ее). Алладина!
Алладина. Как торжественно ты меня целуешь…
Паломид. Не закрывай глаза, когда я тебя целую… Я хочу видеть поцелуй, трепещущий в твоем сердце, и припасть к живительному роднику твоей души… таких поцелуев уже не будет никогда…
Алладина. Вечно, вечно!
Паломид. Нет, нет; над сердцем смерти не обмениваются поцелуями дважды… Как ты прекрасна!.. Только сегодня в первый раз вижу тебя так близко… Как это странно: часто думаешь, что мы видим друг друга, потому что проходим один мимо другого на расстоянии двух шагов: но все меняется в то мгновение, когда соприкасаются уста… Не сопротивляйся… Я простираю руки, чтобы восхищаться тобой, как будто ты мне больше не принадлежишь; а потом я сближаю их до тех пор, пока не встречаю твои поцелуи; тогда я испытываю вечное блаженство… Как будто этот волшебный свет сотворен для нас… (Целует ее еще.) А, что ты делаешь! Осторожно, мы на самом гребне скалы; она возвышается над водой, освещающей нас. Не отступай назад… Хорошо, что ты остановилась… Не оборачивайся слишком резко… Свет может тебя ослепить, как это случилось со мной.
Алладина (оборачивается и смотрит на окружающую голубую воду). О!..
Паломид. Как будто небо опустилось на эти воды.
Алладина. Вода полна неподвижными цветами…
Паломид. Она полна неподвижными и странными цветами… Видела ли ты самый большой цветок, который распустился в тени других? Он живет какой-то особой размеренной жизнью… А вода… Вода ли это? Она кажется прекраснее, чище, голубее, чем все воды земли…
Алладина. Я не решаюсь смотреть на нее…
Паломид. Посмотри на все, что вокруг нас освещено ею… Свет не дерзает более колебаться, и мы обмениваемся поцелуями в преддверии неба… Видишь, камни сводов, опьяненные жизнью, как будто улыбаются нам; тысячи тысяч пылающих голубых роз поднимаются вдоль колонн…
Алладина. О!.. Я слышала!..
Паломид. Что?
Алладина. Кто-то ударяет по скале…
Паломид. Нет, нет, это золотые двери нового рая раскрываются в наших душах и поют, вращаясь на своих петлях!..
Алладина. Слушай… опять, опять!..
Паломид (внезапно изменившимся голосом). Да, это там… Это в глубине самых голубых сводов…
Алладина. Они идут, чтобы нас…
Паломид. Я слышу удары железа о скалу… Они замуровали дверь и не могут ее открыть… То скрежещет по камню заостренное железо… Душа его открыла ему, что мы счастливы…
Молчание, потом с вершины свода срывается камень, луч дневного света вторгается в подземелье.
Алладина. О!
Паломид. Это уже другой свет… (Неподвижные и полные страха, они смотрят, как медленно один за другим отделяются и падают камни среди невыносимого света, который, проникая неудержимыми волнами, мало-помалу открывает перед ними печальное подземелье, казавшееся им чудесным: волшебное озеро становится тусклым и мрачным, цветные каменья погасают вокруг них, и пылающие розы принимают вид пятен и разлагающихся обломков, чем они в действительности и были. Наконец целая часть скалы с треском обрушивается в грот. Вливается ослепительный свет солнца. Снаружи слышны призывы и песни. Алладина и Паломид отступают).
Паломид. Где мы?
Алладина (печально обнимает его). Я по-прежнему люблю тебя, Паломид.
Паломид. И я люблю тебя, моя Алладина.
Алладина. Идут…
Паломид (озирается, продолжая отступать). Осторожнее.
Алладина. Нет, нет, довольно быть осторожным…
Паломид (смотрит на нее). Алладина?..
Алладина. Да… (Они еще отступают перед надвигающимся потоком света, перед опасностью, до тех пор, пока под их ногами остается почва; потом они падают и исчезают за скалой, возвышающейся над подземной водой, теперь мрачной. — Молчание. — Астолена и сестры Паломид а проникают в грот).
Астолена. Где они?
Одна из сестер Паломида. Паломид!..
Астолена. Алладина! Алладина!..
Другая сестра. Паломид!.. Это мы!..
Третья сестра. Не бойся, мы одни!..
Астолена. Выходите! Выходите! Мы пришли освободить вас!..
Четвертая сестра. Абламор убежал!
Пятая. Его уже нет в замке…
Шестая. Они не отвечают…
Астолена. Я слышу, как вздымается вода… Сюда, сюда! (Они бегут к скале, возвышающейся над подземной водой).
Одна из сестер. Они там!..
Другая. Да, да, на самом дне черной воды… Они обнялись.
Третья. Они мертвы…
Четвертая. Нет, нет, они живы!.. они живы… Видите…
Другая сестра. На помощь! на помощь!.. Зовите!..
Астолена. Они не делают никакого усилия, чтобы спастись!..