Соавторство, акт совместной работы (а у писателей это практически полная противоположность совместному акту любовников) удовлетворителен только после завершения, никогда – в процессе. За мои одиннадцать лет профессионального писательства я имел раздражение и удовольствие работать в соавторстве где-то с половиной десятка писателей. (Любовником я ни с кем не был.) С Аврамом Дэвидсоном я написал ринг-ларднеровскую[143] безделицу, настолько начиненную внутренними шутками и литературными отсылками, что потом мне, чтобы его продать, еще пришлось делать статью-объяснение на 10 тысяч слов – и это к тексту на 7 тысяч. Неудивительно, что повесть называлась «Вверх по Кристофер к безумию», а статья – «Скерцо для шизиков». С Гекльберри Баркиным[144] я написал рассказ в Playboy о юмористическом соблазне (что я лично считаю оксюмороном) под названием «Готов за пенни?» (Would You Do It for A Penny?), а с Робертом Силвербергом – криминальный рассказ «Стопроцентная отдача» (Ship-Shape Pay-Off). Один раз я даже писал с Будрисом.

Но обычно соавторство – дело унылое, полное таких ловушек, как творческие разногласия, разница в стилистике, разрастающаяся лень, многословие, путаница и просто плохой текст. Как это получалось у Пратта и Де Кампа или Нордхофа и Холла[145], мне понять не дано. И все-таки с двумя писателями я сработался, а итоговое целое получилось лучше, чем у нас могло бы получиться по отдельности. Первый – это Джо Л. Хенсли, присутствующий в этой книге и о ком говорить можно долго, но все-таки в другом месте. Второй – Генри Слизар, о ком мы будем долго говорить здесь. И я рад возможности о нем поговорить, потому что мне уже годами есть что о нем сказать, а раз накипевшее уже граничит с любовными стихами, это, очевидно, не то, что можно сказать мужчине в лицо.

(Идею хороших отношений между мужчинами сделали настолько немужественной, что теперь демонстрацию любой радости от присутствия, дружбы или понимания другого мужчины всякое быдло принимает за явный признак педерастии. Не хочу удостаивать их ответом и все же прямо скажу, что не поддерживаю ехидную теорию, будто между Бэтменом и Робином есть что-то, кроме отношений старшего и младшего брата. Просто у некоторых только одно на уме.)

По-моему, важный элемент любой успешной коллаборации – дружба. Дружба, основанная на уважении, восхищении и доверии к ремеслу и чувствам морали и справедливости второго. Чтобы принять чужое мнение о виде и направлении истории, для начала нужно уважать и любить то, что второй делает сам по себе. Он должен проявить себя. И тогда уже подсознательно проще довериться чужому чутью о том, что рассказ говорит в целом, в плане этики и морали. Только тогда просто позволить ваять несформировавшееся творение чужим рукам. И наконец, из дружбы следует, что оба знают: второй хочет получить единое целое, произведение двух умов и разных талантов, а не один рассказ, выкраденный из запасов мелочей второго. Да, по-моему, для успешной коллаборации дружба обязательна. Мы с Генри Слизаром дружим больше десяти лет.

Познакомился я с Генри после своей лекции в Нью-Йоркском университете в 1956 году. Сама мысль, чтобы я после всего года профессиональной работы учил, как работать в коммерческой области, потрясала своей дерзостью. Но, судя по всему (о чем мне не раз повторял Генри), до того момента их творческой мастерской скармливали стандартный литературный навоз в больших объемах, много теории из никчемных учебников, но не давали практические советы о том, как, собственно, продавать написанное. Я все-таки был продающимся писателем – пусть и недолго – и считал себя вправе всего лишь рассказать, где платят больше и как не дать себя обмануть, а не как перенять эстафетную палочку у Чехова.

(Примечание: как демонстрирует избыток писателей в одном только этом сборнике, запоминающимися писателями рождаются, а не становятся. Я верю в это твердо. Нет, можно, конечно, научиться компетентно владеть английским языком и даже можно выдумывать сюжеты почище компьютера. Но это что-то другое – в этом и есть разница между автором и писателем. Имена первых печатают на обложках, а вторые – пишут. Из всех известных мне писательских курсов – а я на них бывал и учеником, и приглашенным лектором, и заинтересованным вольнослушателем, – я встречал только одни, где знали свое дело. Это серия уроков Роберта Кирша в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Он в первые же десять минут сказал прямо: если студенты не умеют писать уже сейчас, лучше им пойти на другой предмет, потому что он готов и способен преподавать поверхностные частности, но творческая искра должна быть уже сразу – иначе все кончится простой мастурбацией. Писателями рождаются, а не становятся, какую бы там лапшу ни вешали платные агентства несчастным одураченным жертвам.)

После курсов мы с Генри пересекались не раз. Он тогда был творческим директором рекламного агентства Роберта У. Орра. (Это Генри создал ту рекламу леденцов «Лайф Сейвер», где была просто страница с выложенными в ряд конфетами и надписью: «Не облизывайте страницу». Реклама получила премию, как и сам Генри.) Но, не считая пластинок Бикса Байдербека[146], главным образом Генри привлекала литература. Ни разу еще не встречал человека, который настолько хотел писать и с самого начала обладал явным и талантливым стилем. В первый же год творческого пути он публиковался в Ellery Queen’s Mystery Magazine, Playboy и еще десятке лучших изданий. Мы встречались по вечерам – либо в моей маленькой квартирке на Западной 82-й, у Амстердам, либо в его роскошной резиденции, выходящей на Вест-Энд-авеню, – и уже после нескольких часов бесед с женами (я в тот момент был женат на Катастрофе № 1) пропадали в кабинете Генри и писали рассказ. За один вечер. Обычно – фантастику или детектив: «Целующие мертвые» (The Kissing Dead), «Слезодавилка» (Sob Story), «Бешеный пес» (Mad Dog), RFD № 2, «Человек с зеленым носом» (The Man with the Green Nose). Работали мы хорошо, хоть и не совсем рационально. Иногда я начинал с названия и первого абзаца, писал что-нибудь настолько нестандартное и необычное, что дальше вести рассказ некуда. Или начинал Генри, писал тысячу слов и закручивал сюжет, обрывая на полуслове. Изредка мы все продумывали заранее. Но какую бы форму или направление мы ни выбрали, соавторство всегда давало читаемую вещь. Мы продали все, что написали вместе. Это было и развлечение, и фокус, и хобби, которое окупалось удовольствием и деньгами на сигареты.

Генри Слизар родился в 1927 году в Бруклине. Он воплощение аристократизма, такта и чести в области, где эти качества встречаются редко: он – рекламщик. Был вице-президентом и творческим директором трех лучших нью-йоркских агентств, а теперь он президент и творческий директор своего, «Слизар и Канзер Инк.», основано в 1965-м. Как писатель он опубликовал свыше 600 рассказов, романов и так далее в таких изданиях, как Playboy, Cosmopolitan, Diners Club Magazine, всех мужских журналах, детективных, большинстве фантастических. Он пятьдесят пять раз попадал в антологии, написал три романа, включая «Саван из серой фланели» (The Gray Flannel Shroud), за который в 1959 году получил премию «Эдгар» от Писателей детективов Америки за лучший дебютный роман. У него выходили два сборника рассказов, оба – с предисловием Альфреда Хичкока, который высоко ценит нашего Генри, написавшего свыше шестидесяти телесценариев, причем многие из них – для получасовых и часовых сериалов Хичкока. Еще Генри писал для «Сансет-Стрип, 77», «Агенты А. Н.К.Л.», «Беги как можешь» и полдесятка престижных пилотов. Написал для Warner Bros. сценарии четырех полнометражных фильмов.

Генри женат на одной из самой очаровательных женщин, что только выходили замуж за писателей (на «О.» из его псевдонима «О. Х. Лесли»), и у него есть одна дочь (та самая Лесли из псевдонима). Они живут все вместе в Нью-Йорке, что довольно замечательно.

Рассказ Генри Слизара в этой антологии всего на 1100 слов. Как я теперь замечаю, с половину данного предисловия. Об этом удивительном факте можно сказать две вещи. Во-первых, мое восхищение Слизаром и наша дружба не знают границ – даже словесных. Второе важнее. Генри Слизар – мастер короткого рассказа. Он может прикончить фразой. Он за 1100 слов успевает сделать то, что писатель похуже будет развозить на 10 тысяч. Если сейчас в Америке кто-то и пишет короткие рассказы лучше, я таких вспомнить не могу – а память у меня чертовская.