Мари очнулась от тяжёлого, казалось, беспробудного сна в своей кроватке. Солнечные лучи, проникавшие сквозь обледеневшее окно, весело искрились и сверкали в комнате. Около неё сидел какой-то господин, в котором она, однако, вскоре признала хирурга Вендельштерна.

– Ну вот она и проснулась, – услышала Мари его тихий голос.

Подошла мама и окинула её испуганным и вместе с тем пытливым взглядом.

– Мамочка, – пролепетала Мари, – ведь противные мыши убежали, а мой милый Щелкунчик спасён?

– Не говори только глупости, доченька! Ну какое дело мышам до твоего Щелкунчика! А вот ты, негодница, заставила нас поволноваться. А всё оттого, что делаешь всё по-своему и не слушаешься родителей. Вчера вот заигралась до поздней ночи со своими куклами, задремала. Очень возможно, что-то тебя испугало – вряд ли мышь, у нас их нет, – и ты ударилась рукой о стекло шкафа. Оно разбилось, и ты так сильно порезалась, что доктору Вендельштерну пришлось вынимать из раны осколки. Хорошо ещё, стекло не задело вену, а то всё могло бы закончиться гораздо печальнее. К счастью, около полуночи я проснулась и, спохватившись, что оставила тебя в гостиной, пошла посмотреть, легла ли ты спать. Вхожу и вижу, что ты без сознания, в крови лежишь возле шкафа. Я и сама-то от ужаса чуть не упала в обморок. Вокруг тебя были раскиданы игрушки: оловянные солдатики Фрица, куклы, поломанные фигурки с сюрпризами и пряничные человечки. Щелкунчик лежал на твоей окровавленной руке, а неподалёку валялась твоя левая туфелька.

– Послушай, мамочка, да ведь это были следы большой битвы между куклами и мышами. Мыши едва не взяли в плен бедного Щелкунчика, который командовал армией кукол. Я очень испугалась, вот и швырнула в мышей туфелькой. А что было дальше, я совсем не помню.

Хирург Вендельштерн подмигнул фрау Штальбаум, и та мягко произнесла:

– Ну ничего, голубушка, успокойся: мыши все убежали, а Щелкунчик снова занял место в шкафу.

Тут в комнату вошёл герр Штальбаум, пощупал у Мари пульс, потом долго беседовал с хирургом Вендельштерном: речь шла о лихорадке, возникшей из-за раны.

Лежать в постели и принимать лекарства Мари пришлось несколько дней, хотя, за исключением некоторой боли в руке, она чувствовала себя совсем здоровой. Она знала, что Щелкунчик вышел невредимым из сражения, и ей несколько раз приснилось, как он отчётливо, однако очень взволнованным голосом говорил: «Мари, моя дорогая госпожа, я вам глубоко благодарен за то, что вы уже сделали для меня, но вы можете сделать ещё больше!»

Мари напрасно ломала голову, о чём идёт речь. Играть, как обычно, она не могла, мешала больная рука, а когда пробовала читать или рассматривать картинки, то у неё как-то странно мелькало в глазах и она откладывала книгу. Время тянулось ужасно медленно, и Мари с нетерпением дожидалась сумерек, когда мама сядет у её постельки и прочитает или расскажет что-нибудь интересное.

В этот вечер мама читала замечательную историю о принце Факардине. Вдруг отворилась дверь, и вошел крёстный Дроссельмайер.

– Ну как тут поживает малышка Мари?

Едва девочка увидела жёлтый сюртук, ей живо представились картины той ночи, когда Щелкунчик проиграл битву с мышами, и она невольно громко выкрикнула:

– Ах, крёстный, как только тебе не совестно! Я ведь прекрасно видела: ты сидел на часах, прикрывая циферблат крыльями, чтобы часы своим боем не испугали мышей. А ещё я отчётливо слышала, как ты говорил с Мышиным королём. Почему ты не помог Щелкунчику и мне, противный крёстный? Разве не твоя вина, что я порезалась и должна теперь лежать в кровати?

– Что с тобой, доченька? – испугалась фрау Штальбаум.

Но крёстный, казалось, вовсе не удивился и, состроив гримасу, заговорил скрипучим монотонным голосом:

Мари изумлённо уставилась на крёстного, который правой рукой размахивал, как заводная кукла, и он показался ей ещё уродливее, чем обычно. Она, наверное, порядком бы испугалась, не будь поблизости мамы. А тут ещё и Фриц, проскользнув в комнату, захохотал и выкрикнул:

– Ну, крёстный, прям вылитый паяц, которого я давно зашвырнул за печку! Так же кривляешься.

Мама же совершенно серьёзно обратилась к Дроссельмайеру:

– Какая забавная шутка, господин советник! Однако что вы хотели этим, собственно, сказать?

– Боже мой! – рассмеялся тот. – Это же прелестная песенка часовщика! Я её всегда напеваю детям, если они нездоровы.

Крёстный присел на краешек кровати Мари и с улыбкой произнёс:

– Не сердись, что я не выклевал Мышиному королю все его четырнадцать глаз – это было невозможно, – но надеюсь, что порадую тебя вот этим.

Советник полез в карман и медленно-медленно вытащил… Щелкунчика, которому искусно вставил на место зубы и починил сломанную челюсть.

Мари радостно рассмеялась, а мама с улыбкой заметила:

– Вот видишь, как хорошо крёстный позаботился о Щелкунчике!

– Но всё-таки, Мари, следует признать, – перебил фрау Штальбаум советник, – что Щелкунчик не вышел ростом и его лицо нельзя назвать красивым. Если хочешь, я, пожалуй, расскажу тебе, каким образом появилась эта уродливость в его семье и стала наследственной. Или, может, ты уже знаешь сказку о принцессе Пирлипате, ведьме Мышихе и искусном часовщике?

– Послушай-ка, крёстный, – неожиданно вмешался Фриц, – зубы-то ты Щелкунчику вставил правильно, и подбородок у него не шатается, но почему у него нет сабли? Куда она подевалась?

– И что это за мальчишка: всё-то не по нему, ничем ему не угодишь! – проворчал советник. – Какое мне за дело до Щелкунчиковой сабли? Его я починил, а уж саблю пускай сам себе добывает, коли хочет.

– И правильно! – воскликнул Фриц. – Если он дельный малый, то сумеет раздобыть себе оружие!

– Крёстный, всё-таки расскажи мне о принцессе и ведьме Мышихе, – перебила брата Мари.

– Только вкратце, – недовольно проворчала фрау Штальбаум, – Мари ещё слишком слаба.

Сказка о твёрдом орехе

– У правителей одного королевства, – начал рассказ крёстный, – родилась прелестная девочка. Назвали принцессу Пирлипат, и во всём свете нельзя было найти более красивого новорождённого ребёнка. На радостях король решил устроить пир, порадовав гостей всевозможными забавами и угощениями. Главным блюдом на столе должна была стать чудеснейшая колбаса, которую королева всегда готовила своими руками.

Королева отправилась на кухню, повязала передник и принялась за дело, но как только она начала поджаривать на огне шпик, из-под пола раздался голосок:

– Сестрица, дай мне кусочек. Ведь я тоже королева, и мне очень хочется попробовать вкусного сала.

Королева узнала голос, это была Мышиха, правительница мышей, живших под полом дворца. Королева была добрая женщина и разрешила соседке полакомиться. Тут же на кухню потоком хлынули мыши и стали поедать сало в таком количестве, что бедная королева не знала, что делать.

Как же был разочарован король, когда понял, что его любимая колбаса не доставляет ему обычного наслаждения. А когда узнал, почему у королевы не получилось приготовить своё лучшее блюдо, он рассердился и приказал изничтожить всё мышиное племя.

Дело это поручили придворному часовщику, которого звали так же, как и меня, вашего, дети, крёстного, – Христиан Дроссельмайер. Часовщик придумал мышеловки, которые расставил по всему дворцу. Спустя недолгое время почти все подданные Мышихи оказались пойманы и казнены, кроме самой мышиной королевы – она была слишком умна, чтобы попасться в ловушку.

Как-то ночью нянька, задремавшая рядом с колыбелью Пирлипат, внезапно проснулась и в ужасе увидела склонившуюся над девочкой огромную противную мышь. С криком бросилась нянька к принцессе, но Мышиха (а это была она) успела шмыгнуть в щель в полу. Прибежавшие на крик король с королевой подошли к кроватке дочери и замерли в страхе, увидев, что их принцесса превратилась в страшилище.

Король обвинил в несчастье бедного часовщика и приказал ему найти способ расколдовать принцессу. Целый месяц вместе со своим другом астрономом господин Дроссельмайер изучал звёзды и составлял гороскоп принцессы. Наконец было получено ясное предопределение: красота вернётся, когда Пирлипат съест ядрышко ореха Кракатук. Но твёрдую, как камень, скорлупу должен разгрызть юноша, поднеся угощение принцессе с зажмуренными глазами, а затем он должен был отступить на семь шагов назад, ни разу не споткнувшись.

Если орех Кракатук хранился в сокровищнице короля, то где найти такого способного юношу, никто не представлял. Король издал указ, что принцесса выйдет замуж за человека, который снимет с неё проклятье, и отправил на поиски юноши господина Дроссельмайера. Часовщик бродил по свету почти шестнадцать лет, но нигде не нашёл нужного ему человека. Каково же было его удивление, когда, вернувшись в родной город, Дроссельмайер встретил выросшего за это время племянника, ловко щёлкающего орехи крепкими зубами. Стоило так долго странствовать по миру, чтобы найти желаемое рядом с домом!

Молодой Дроссельмайер согласился помочь Пирлипат, тем более кому не захочется взять в жёны принцессу! Во дворце юноша положил в рот Кракатук, – крак! – и скорлупка разлетелась вдребезги. Молодой человек с зажмуренными глазами подал ядрышко принцессе и начал пятиться назад. Но как только он занёс ногу, чтобы сделать последний, седьмой шаг, из-под пола поднялась голова ведьмы Мышихи. Юноша наступил на неё, споткнулся и тут же превратился в уродца.

Охваченная предсмертными муками Мышиха со злостью прошипела:

– Пришла пора умирать! Но мой сынок с семью головами отомстит тебе, Щелкунчик!

Принцессу Пирлипат, которая успела съесть ядрышко ореха и вернуть себе красоту, совсем не испугала огромная умирающая мышь. Но увидев, во что превратился пригожий юноша, девушка закричала:

– Прочь, прочь, гадкий Щелкунчик!

Племянника часовщика вышвырнули из дворца, и с тех пор он нашёл приют в лавке игрушек, – закончил рассказ крёстный.

– Так вот ты кто, дорогой Щелкунчик, – тихо пробормотала Мари и добавила, проваливаясь в сон: – Как же гадко с тобой поступила неблагодарная принцесса.