Чтобы жить в обществе и вести двустороннее общение, людям нужно слышать и понимать смысл слов, сказанных другими. Как описано выше, проблемы со слухом и пониманием характерны для многих людей с расстройствами аутистического спектра. Этот феномен хорошо известен: Стивен Порджес указал на него в своей презентации поливагусной теории, а я подтвердил на практике. Однако эти проблемы со слухом чаще всего связаны с нарушениями работы V и VII черепных нервов (как обнаружил Порджес), а не VIII, преддверно-улиткового, который, как часто неверно считают, полностью отвечает за слух.
Когда ко мне на прием приходит ребенок с аутизмом, синдромом Аспергера или другими проблемами, я спрашиваю родителей, хорошо ли он слышит. Они неизменно отвечают, что проверяли его слух у отоларинголога, и тот сообщил, что все хорошо. У большинства детей-аутистов слух проверяют обычным способом: они надевают наушники и реагируют, слыша звуки той или иной громкости или частоты.
Родителям почти всегда говорят, что их ребенок хорошо слышит, но они не понимают фундаментальных проблем со слухом при аутизме. Дело не в том, слышит ли ребенок звуки определенной высоты во время тестирования, когда любые фоновые шумы исключаются. Нужно задавать другие вопросы: слышит ли ребенок человеческий голос в присутствии фоновых шумов? Может ли ребенок отфильтровывать фоновые шумы, особенно низкочастотные?
Одна мама привела ко мне девятилетнего сына из-за агрессивного поведения в школе. Обычно я провожу собственный простой тест, чтобы проверить, хорошо ли слышит маленький пациент. Я прошу ребенка отвернуться, чтобы он не мог читать по губам, а потом прошу его сделать что-нибудь простое, например, надеть куртку.
Часто родители протестуют, говорят, что я ставлю ребенка в невыгодные условия, потому что ему легче всего, если он видит лицо собеседника. Эта мама тоже сказала что-то подобное. Тогда я спросил ее, как обычно проходят разговоры, если ее сын в другой комнате или не видит ее лица, а она что-то просит его сделать.
– Если он не отвечает, – сказала мама, – я спокойно повторяю еще раз.
– А если он все равно не отвечает, что вы делаете?
Она ответила:
– Я говорю ему в третий раз. Если он все равно ничего не делает, я понимаю, что он просто не хочет мне отвечать. Иногда я так злюсь, что даю ему оплеуху.
Если посмотреть на ситуацию с точки зрения сына, то он просто был чем-то занят и даже не понимал, что говорит мама, потому что его пятый и седьмой черепные нервы работали недостаточно хорошо, чтобы отфильтровать фоновые звуки. Скорее всего, он даже и не знал, что мама с ним говорит. А потом ни с того ни с сего мама вдруг отвешивала ему оплеуху и начинала сердито кричать.
Хотя она повторила ему что-то трижды, он не услышал и не понял ее слов. Разозлившись, что ее не слышат, она била сына, но с его точки зрения удар был нанесен без предупреждения; он не знал, что привело к этой оплеухе. Так что для него логика маминого поведения была примерно такой: «Если хочешь привлечь внимание другого человека, сначала ударь его, а потом объясни, что тебе нужно».
Иногда, когда этот мальчик в школе просил кого-нибудь из одноклассников что-то сделать и тот реагировал не сразу, он без предупреждения бил одноклассника, чтобы обратить на себя внимание. Неудивительно, что этому мальчику трудно было играть с другими ребятами. Мама, сама того не желая, обучила его антисоциальному поведению.
Если ребенок, пришедший на прием, не выполняет мою просьбу, стоя ко мне спиной, я не предполагаю по умолчанию, что он все понял и услышал. В таких случаях я подозреваю дисфункцию V и VII черепных нервов. Если это действительно так и аутисты просто не могут понять, что им говорят, неудивительно, что им трудно разобраться, как попросить других помочь им с помощью слов.
В начале эволюции наземных существ на суше господствовали крупные хищники, в том числе динозавры и другие ящеры, нередко поедавшие мелких млекопитающих. Самые крупные животные, которые могли угрожать этим динозаврам и ящерам, громко топали по земле, когда шли или бежали, издавая низкочастотные отрывистые звуки. Динозавры чувствовали эти низкочастотные вибрации нервными окончаниями, обернутыми вокруг крупных скелетных костей.
Информация о приближении потенциального хищника была очень важна, особенно для защиты детенышей. Но крупные существа не слышали высокочастотных звуков. Палеонтологи обнаружили, что кости среднего уха у них прикреплялись, в отличие от более поздних видов, прямо к нижней челюсти. Поэтому есть предположение, что динозавры «слышали», чувствуя низкочастотные вибрации в костях, но вот более высокочастотных звуков, издаваемых млекопитающими, не воспринимали.
У млекопитающих развились уши, которые позволяют слышать более высокие частоты; косточки среднего уха не прикреплены к нижней челюсти и вибрируют в зависимости от наличия звуковых волн в воздухе. «Голоса» млекопитающих находятся в более высоком частотном диапазоне, чем рокот динозавров и крупных ящеров. Соответственно, древние млекопитающие могли общаться, оставаясь незамеченными для более крупных и быстрых животных, охотившихся на них, а это было преимуществом в борьбе за выживание.
Однако если бы млекопитающие без разбора пропускали в уши все окружающие звуки, как очень низкой, так и очень высокой частоты, их бы ждала ужасная какофония. Более высокие и низкие звуки вытеснили бы частоты, на которых «переговариваются» млекопитающие. У людей звуки в важном частотном диапазоне женского голоса могут передавать информацию от матери, которая, возможно, окажется жизненно важной в опасной ситуации.
Как же наш слух фокусируется на этих важных частотах? Способность млекопитающих к фильтрованию звуков зависит от уровня натяжения стременной мышцы и мышцы, напрягающей барабанную перепонку. Они эффективно блокируют высокочастотные и низкочастотные звуки, оставляя только те, которые примерно соответствуют диапазону человеческого голоса. Хорошо работающая стременная мышца может отфильтровывать звуки выше и ниже диапазона человеческого голоса – даже оглушительно громкие{86}.
Эволюция ушных структур и чувства слуха хорошо описана эволюционными биологами – от времени ранних динозавров 190 млн лет назад и до наших дней. У млекопитающих от нижней челюсти отделились три маленькие косточки, которые получили название слуховых. Три слуховые косточки называются молоточком, наковальней и стремечком, потому что напоминают эти предметы по форме. Они окружены синовиальными сумками и соединены связкой в единую «цепочку».
Движение слуховых косточек контролируется (либо облегчается, либо ограничивается) изменением натяжения мышцы, напрягающей барабанную перепонку, и стременной мышцы – они прикрепляются к слуховым косточкам по разные стороны цепочки. Эти мышцы по-разному влияют на слух. Барабанная перепонка имеет круглую форму, словно кожа барабана; мышца, напрягающая барабанную перепонку, присоединяет ее к молоточку, одной из слуховых косточек.
Натяжение мышцы, напрягающей барабанную перепонку, определяет, насколько сильно перепонка может вибрировать. Чем сильнее натянута барабанная перепонка, тем громче звуки. Мышца, напрягающая барабанную перепонку, иннервируется ветвью пятого черепного нерва и служит своеобразной ручкой громкости, определяющей, сколько звука попадет на рецепторы слухового нерва, расположенного глубоко в слуховом канале.
Стременная мышца имеет в длину всего 1 мм – это самая маленькая мышца во всем организме. Она иннервируется двигательным ответвлением седьмого черепного нерва, который меняет степень натяжения. Стременная мышца еще и очень тонкая. Она начинается в маленькой полости, окружающей кости среднего уха, и прикрепляется к стремечку (одной из трех слуховых косточек). Стременная мышца, напрягаясь и расслабляясь, передает только звуки определенных частот. При нормальном слухе вы слышите только звуковые частоты женского человеческого голоса, а звуки выше и ниже этих частот в основном отфильтровываются.
Чтобы отследить частотные изменения, когда кто-то говорит, нужна хорошая работа стременных мышц – именно они выделяют тот диапазон звуков, которые необходимы нам, чтобы слышать, понимать и общаться друг с другом. Эта функция критически важна для ребенка, изучающего словарный запас и мелодику языка.
Характерная черта людей, находящихся в состоянии социальной вовлеченности, – мелодичный голос, который может передавать чувства. Голосовая мелодия, или просодия, помогает другим легче нас понять. Напротив, у людей с аутизмом голос часто плоский и монотонный, иногда кажется, что он принадлежит какому-нибудь механизму или роботу.
Возможно, просодия в их голосе отсутствует потому, что они не слышат ее в чужих голосах из-за плохой работы VII черепного нерва. Если ребенок не слышит, не понимает и не чувствует эмоций, передаваемых мелодикой чужого голоса, он не поймет преимуществ, которые дает мелодичный голос, и не станет учиться этой мелодичности.
Это качество голоса – не проблема голосового аппарата как такового. Как только мы помогаем людям с расстройством аутистического спектра вернуться в состояние социальной вовлеченности, улучшив функциональность их черепных нервов, качество их голоса меняется; у них тут же появляется просодия, и другим становится легче понять, что они говорят.
Иногда слух удается улучшить с помощью базового упражнения, увеличив приток крови к стволу мозга, где начинаются V и VII черепной нервы. Базовое упражнение может облегчить напряжение между основанием черепа (где находится ядро V черепного нерва) и первыми тремя шейными позвонками. «Техника нейрофасциального релиза» тоже может помочь с восстановлением работы этих нервов и улучшением социального поведения.
Изучив поливагусную теорию, я разработал собственный подход к расстройствам аутистического спектра. Я проверяю функциональность V, VII, IX, X и XI черепных нервов, а затем использую специфические биомеханические краниосакральные процедуры, чтобы уменьшить ограничения и обеспечить нормальное функционирование этих нервов.
Основываясь на клиническом опыте и обратной связи от моих студентов, я подтвердил, что навыки коммуникации у некоторых людей с диагностированным аутизмом можно улучшить. Некоторые мои пациенты, которые пришли ко мне с диагнозом «аутизм», после лечения прошли проверку, и обнаружилось, что аутизма у них больше нет.
За годы работы я понял, что с фразой «вылечить аутизм» нужно быть очень осторожным, так что обычно просто говорю, что помог некоторым людям с диагнозом «аутизм» улучшить слух, эмпатию и навыки общения. Многие профессионалы, работающие в этой отрасли, считают, что аутизм излечить невозможно, но вот к утверждениям, что во многих случаях можно улучшить навыки общения, относятся более благосклонно.