И тем не менее трудно допустить, чтобы действия, имеющие все признаки присутствия в них сознательности и интеллекта, были делом счастливых случайностей. Откуда же проистекают они? Из самого ли существа цветка или из той силы, из которой он черпает жизнь? Я не отвечу на такой вопрос: «это не важно». Напротив, правильный ответ на этот вопрос имеет огромное значение. Но в ожидании решения вопросов, – цветок ли стремится сохранить и усовершенствовать вложенную в него природою жизнь, или это результат усилий природы, проявляющихся в той области жизни, которая отмежевана ею для цветов, или, наконец, это дело случайностей, кончающих возведением самих себя в систему, – в ожидании решений этих вопросов скажем пока, что многое заставляет верить в присутствие здесь того «общего фонда разума», из которого по временам исходят и в нас глубочайшие мысли и существованию которого мы изумляемся, не будучи в состоянии указать его местонахождение.

Нам кажется по временам, что этот «общий фонд» способен впадать в ошибки. Но, не говоря уже про ограниченность наших знаний, многочисленные наблюдения говорят нам, что действие, считавшееся нами за такую «ошибку», является на самом деле результатом такой степени предусмотрительности, которая ускользает от поверхностного наблюдателя. Даже в том узком круге, который обнимает поле нашего зрения, мы можем открыть многое, указывающее, что если природа впадает в «ошибку» в данном пункте, то самая ошибка является результатом преднамеренности в целях исправления какого-либо упущения в другом. Она поставила вышеупомянутые породы цветов в условия, при которых оплодотворение не может происходить без постороннего содействия, но она же сочла нужным, – зачем – этого мы не знаем, – создать для этих цветов возможность оплодотворения при помощи их соседей. Гений, которого не обнаружила она пред лицом нашей десницы, осязаем нашей шуйцей. Она приводит здесь в действие интеллект своих пациентов. Извилистые пути ее гения для нас неизъяснимы, но плоскость, в которой лежат эти пути, остается всегда одна и та же. Впадая в ошибку, если в данном случае допустима речь об ошибках, – природа немедленно проявляет свой гений в явлении, назначение которого состоит в исправлении ошибки. И с какой бы стороны мы ни взглянули на этот гений, он превосходит далеко наш собственный интеллект.

Природа подобна охватывающему нас кругом океану или другому, не имеющему отмелей, водному пространству, в сравнении с которым наши самые смелые, самые самостоятельные мысли являются только дождевыми пузырями. Сегодня мы называем ее природою, завтра, может быть, дадим ей другое, более страшное или более мягкое, название. Тем временем она царит одинаково и над жизнью, и над смертью, снабжая этих непримиримых между собою сестер таким оружием, которым они в одно и то же время и украшают, и терзают ее грудь.