— Слушай, Кан Ён Сок, ты что, тональником пользуешься? Что за синяки? — спросила Джин Су, пониже наклоняясь к моему лицу.

Пару дней никто особо не обращал внимания на мое лицо, списывая все на недосып и обычные мешки под глазами, которые были у каждого работящего корейца. Ким Бон-Со особо меня не разглядывал, Пак Сумин про сломанный нос знала. Отек спал, так что все, что мне было нужно — маскировать фонари, которые остались на моем лице после удара Мун Джина. Но Джин Су заподозрила неладное.

— Да это так, — ответил я. — Постыдная история.

— Да? Расскажи, — уселась рядом Джин Су. — На самом деле, когда вы с госпожой Пак Сумин заболели, мы тут себе места не находили. Многие даже в масках стали ходить, кто поближе к ее кабинету сидит. Чтобы дальше заразу не разнести если что.

— А это как раз из-за болезни, — сказал я, сочиняя на ходу что-то похожее на правдоподобную ложь. — Ночью температурил и влетел лицом в торец двери. Сломал нос, остались синяки.

— О! Правда⁈ Прямо сломал⁈ — глаза Джин Су округлились, и девушка стала рассматривать мой покрытый тональным кремом нос. — Вот теперь вижу!

— Тише ты! — шикнул я на коллегу.

— Ой! Да это же просто синяки! — удивилась Джин Су.

— Не надо, еще болтать всякое начнут! — осадил я девушку.

— Что болтать? — послышалось за спиной.

Менеджер Ким Бон-Со появился словно из-под земли.

— Что Кан Ён Сок сломал нос! — тут же выпалила Джин Су.

Я только вздохнул от такой болтливости своей коллеги. И чего ей на месте не сиделось?

— Сломал нос? — удивился Ким Бон-Со. — А вроде и незаметно. Это ты как умудрился, хубэ?

— Ночь, желание попить водички, приоткрытая дверь, — драматично ответил я, пряча глаза.

Менеджер замер, ничего не говоря, но по лицу Ким Бон-Со было видно, что он сдерживается изо всех сил.

— Ну, повезло что в тот момент ты уже был на больничном, — выдавил из себя младший руководитель.

— Не то слово повезло, — ответил я.

— Кстати говоря, хубэ, ты почту-то открывал? — спросил Ким Бон-Со.

— Ну…

Тут меня подловили. Я как пришел этим утром в офис, так и закопался в заполнение таблиц. Годзилла опять ушла на какое-то очередное совещание, куда бы она с удовольствием отправила меня, если бы могла, так что я остался разбираться с бумагами. Моя жизнь стала немного проще, когда должность менеджера отдела занял хён, но я все еще ощущал себя рабом-водоносом.

— А ты открой, открой, — оскалился менеджер, подталкивая меня в плечо.

На ящике в череде стандартных рабочих сообщений лежало письмо из HR-департамента.

Кто не сталкивался с корпоративной культурой, сразу и не поймет, что под одной вывеской там прячется сразу два отдела. Не понимал этого и я, пока годзилла мне не разложила все по полочкам.

Так называемые эйчары, они же HR, они же Human Resources или отдел кадров — довольно специфический отдел. Это почти что компания внутри компании. Так как у нас был внутренний найм и услугами внешних агентств InterConnect не пользовалась, то в HR-департаменте было два вида специалистов. Первые занимались тем самым внешним наймом, поиском сотрудников, оформлением и так далее. Такие охотники за головами и интервьюеры, которые приводят в штат сотрудников. Например, госпожа Чхои, которая подписывала со мной трудовой договор, как раз из этого крыла HR-департамента.

Но были еще и «внутренние» эйчары, второе крыло отдела. Уже эти специалисты занимались онбордингом новых сотрудников, следили за показателями, собирали статистику и регулировали численность штата. Они не принимали участия в рекрутинге и найме, но активно взаимодействовали с уже имеющимися сотрудниками. И вся эта толпа народу подчинялась госпоже Юн Хян Ми.

Именно от внутренних эйчаров зависело, продвинут ли тебя по службе. Они следили за тем, чтобы сотрудники получали свои выплаты и индексацию за выслугу лет, хотя это было заведено не во всех организациях. А еще они активно перенимали многие западные традиции и практики, внедряя их в жизнь компании.

— «Тимбилдинг 15—16 августа»? — прочитал я заголовок письма, поворачиваясь к хёну.

— Он, родимый, — улыбнулся Ким Бон-Со. — Уже третий год подряд пойдем!

— Куда пойдем? — по моей спине пробежал холодок, предчувствуя грядущие проблемы и приключения.

— Конечно же, в горы! В этом году пойдем в национальный парк Пукхансан! — довольно сообщил Ким Бон-Со.

По восторгу на лице Джин Су я окончательно убедился, что это мероприятие не сулит мне ничего хорошего.

— Значит, какой-то тимбилдинг на День Освобождения? — спросил я.

— Ты про День Независимости Кванбокчоль? — уточнила Джин Су. — У вас на Севере тоже его отмечали?

— Так японская оккупация же была на всем полуострове, — удивленно ответил я. — Или ты думаешь, что северяне это просто выбросили из своей истории? Конечно же мы тоже отмечаем освобождение Кореи.

— Отличный день, чтобы вдохнуть свежего горного воздуха! — встрял Ким Бон-Со. — Нам так много нужно будет подготовить, Кан Ён Сок!

— Подготовить что? — уточнил я.

По тому, как нехорошо горели глаза этих двоих я понял, что мероприятие будет не из простых. Поход в национальный парк? В моей практике были только марш-броски в учебке, с автоматом в руках и спальным мешком через плечо, и не сказать, что это были счастливые деньки. Натертые ноги, чудовищная, до тошноты, усталость и комары. Вот что мне запомнилось из природы Севера.

— Нужно составить список всего необходимого, назначить ответственных, уточнить маршрут, составить инструкцию, написать список продуктов… А ведь перед этим надо провести опрос! Обязательно нужно проголосовать! — лихорадочно начал перечислять Ким Бон-Со, я же вообще потерял связь с происходящим.

Что тут вообще происходит? И почему с каждым словом менеджера, Джин Су выглядит все более и более радостной⁈

В поисках ответов я хотел было сходить к годзилле, но Пак Сумин опять на рабочем месте не оказалось. Ушла на очередное совещание. Так что еще полчаса я слушал о грандиозных планах менеджера Кима и Джин Су на этот тимбилдинг, после чего наконец-то смог сбежать от этих двоих в кофейню. Близилось время обеда, нужно было купить годзилле ее бамбл и кусочек пирога.

— Письмо видел? — спросила Пак Сумин, с каким-то ужасом и отвращением глядя в экран.

— Ты про планы на День Независимости? — с трудом вспомнил я южнокорейское название этого дня.

— Ага, — кисло ответила годзилла. — О них самых. Я всю неделю пыталась отбиться от этого мероприятия, которое придумали подчиненные онни, но у меня ничего не вышло. Так что идти нам, Кан Ён Сок, во главе отдела, показывая всем остальным путь. Только я совершенно не имею понятия, как это все устроить. А ты вообще северянин, что ты можешь знать?

— Мне кажется, все уже само решилось… — пробормотал я, кося глаз на опенспейс, по которому с нездоровым задором метался менеджер Ким Бон-Со.

— Ты о чем?

— Менеджер Ким, когда увидел письмо, настолько преисполнился, что даже не мог сдержать своего восторга, — ответил я, коротко кивая в сторону опенспейса. — Я думаю, надо просто позвать его сюда, сделать главным и дальше все как-нибудь само разрешится…

Единственный способ выжить в этой непростой ситуации для нас с Пак Сумин — переложить организацию похода в национальный парк на кого-нибудь другого. И, судя по бьющей через край энергии, Ким Бон-Со идеально подходил на эту роль.

Пак Сумин оторвала взгляд от экрана, посмотрела на отдел, который раскинулся перед ее кабинетом, после чего наконец-то поняла, о чем я ей говорил.

Через десять минут все было готово. Мы с годзиллой судорожно составили письмо, в копию которого были поставлены все сотрудники технической поддержки. В нем мы напоминали о тимбилдинге 15—16 августа в национальном парке Пукхансан — эту часть мы бессовестно содрали из письма подчиненных Юн Хян Ми — а во второй половине сообщения назначали главным ответственным за организацию всего мероприятия менеджера Ким Бон-Со.

— Делегирование! — воскликнула Пак Сумин, довольная откидываясь на спинку стула.

— Ну, так-то мы просто все спихнули на менеджера Кима, — поправил я годзиллу.

— Плевать! Ненавижу походы! Ненавижу природу! — фыркнула начальница. — Была бы моя воля — весь мир в бетон бы закатала!

— Я думаю, все будет не так и плохо… — с надеждой протянул я, но скепсис годзиллы побороть не удалось.

Через пару дней от эйчаров пришло и второе письмо, в котором сообщалось, что кроме нашего отдела на День Независимости тимбилдинг будет проводить еще и отдел контроля качества программного обеспечения, они же QA. Участие было добровольным, но, на мое удивление, откликнулись почти все: пятнадцатое число было официальным выходным, во время которого оставались только дежурные, а на пятницу все желающие могли получить отгул. Стремление поучаствовать мне пояснила Джин Су во время одного из перерывов, когда мы встретились у кофемашины.

— Так это же как отпуск получается! Ведь пятнадцатое выпадает на четверг — терпеливо объяснила девушка. — Два дня на природе. Поход, горы! А потом два дня выходных! Это намного лучше, чем в пятницу торчать в офисе ради одного рабочего дня.

— И ты готова идти по горам полдня? — с сомнением спросил я.

— А в чем проблема? — удивилась Джин Су. — До входа в парк нас довезут на автобусе, там точка сбора. Потом с проводником по тропе, можно фоток поделать, на природу посмотреть. Рюкзаки если и тяжелые будут, так у нас почти все мужчины отдела в армии служили, для них это не проблема. В национальном парке очень красиво, а как придем на место и разобьем лагерь, устроим праздник! Знает, какое мясо вкусное на свежем воздухе?

— Какой еще праздник? — уточнил я.

Джин Су посмотрела на меня с сочувствием.

— Я иногда уже забываю, что ты северянин, Кан Ён Сок, — вздохнула девушка. — Но ничего, мы покажем тебе, что такое настоящий корейский поход! Это весело, бодро и очень вкусно!

Совершенно сбитый с толку данной информацией, я побрел к Ким Бон-Со, который сейчас окончательно подбивал списки и распределял грузы между всеми участниками нашего мероприятия. Коллективизм присутствует в крови любого азиата, так что кроме личных вещей каждый отправившийся в поход сотрудник получит определенный объем общего груза.

— Господин менеджер отдела, скажите, а зачем нам двадцать килограммов риса и пять кило кимчи? — спросил я, заглядывая в экран через плечо Ким Бон-Со.

Как пару минут назад Джин Су смотрела на меня с сомнением и сочувствием, так и во взгляде менеджера Кима читалось непонимание.

— Как зачем? — удивился Ким Бон-Со. — Ты что, голодным остаться хочешь?

— Ну, можно же взять что-нибудь легкое и питательное… — начал я. — Наборы быстрого приготовления, галеты, вяленое мясо…

— Ох, Кан Ён Сок! Ты совершенно ничего не понимаешь в походах! — воскликнул Ким Бон-Со, но вот я был совершенно другого мнения на этот счет.

Каждый лишний грамм на твоих плечах отнимал силы, поэтому во время армейских бросков и тренировок мы старались как можно сильнее сократить носимый груз. Не бери лишнего! Именно это вбивали мне в голову в учебке, да и потом, во время службы, я старался соблюдать это правило. Даже из страны сбежал налегке, с небольшой сумкой, которую и бросить было не жалко, а самое ценное умещалось в одну флешку и небольшой запечатанный скотчем конверт, в котором были наличные деньги на первое время.

— Просто чтобы сварить такое количество риса, нам потребуется вдвое больше воды. И это я не говорю про запас для питья… — начал я.

— А, про воду не беспокойся. Там на месте будет ее достаточно, я этот вопрос уточнил у эйчаров, — отмахнулся Ким Бон-Со. — Там полностью оборудованная площадка для корпоративных мероприятий, все в порядке.

— Так если там площадка, зачем тащить рис самостоятельно? — спросил я.

Ким Бон-Со опять посмотрел на меня, как на дурака.

— Рис, принесенный на место самостоятельно, вкуснее вдвойне! — уверенно сообщил менеджер и в этот момент я осознал, что южане конкретно поехавшие.

Просто пробежавшись глазами по списку, мне становилось понятно, что мы не в поход идем, а собираемся плотно поесть где-то посреди гор. Рис, кимчи, соусы, нарезная свинина, бекон, сало, говядина, курица, колбаски четырех видов… Был даже маршмеллоу в количестве шести упаковок и подозрительная строчка «прочее, 25 кг». Последнее беспокоило меня больше всего, потому что за этим «прочее» могло прятаться что угодно.

Вообще, чем ближе был День Независимости, тем более безумной становилась атмосфера в отделе. Менеджер Ким совершенно не стесняясь провел довольно обширный опрос среди коллег, выяснил военные специальности каждого мужчины, физическое состояние, отдельно выделил тех, кто регулярно посещает спортзал. После чего разделил всех участников похода на несколько групп, в которых были носильщики, повара, ответственные за санитарные нормы, а также три медика, которые понесут целый запас различных препаратов, комплекты первой помощи, салфетки и все прочее. Специально для похода даже были куплены красные повязки — чтобы медика сразу было видно в общей массе — а сами они были освобождены от части груза для того, чтобы сберечь силы на непредвиденный случай.

Что может случиться посреди национального парка на разведанной тропе по пути к подготовленной площадке для меня оставалось загадкой, но коллеги с готовностью принимали участие в этом планировании. Ну и конечно же, самой ответственной позицией оказался «дежурный по грилю». Битва за этот титул развернулась нешуточная, я думал, опять устроят голосование, но в итоге выбор пал на неприглядного мужчину средних лет по имени Чон Сок Хо, родители которого владеют семейным рестораном и который по молодости два года проработал на кухне.

Мы с Пак Сумин полностью самоустранились от всего, что касалось грядущего мероприятия. Годзилла просто соглашалась почти со всеми предложениями Ким Бон-Со, отметая только совершенно безумные идеи, которые могли привести к конфликтам в коллективе, я же просто наблюдал за всем происходящим со стороны.

— Слушай, а это вообще нормально? — спросил я Пак Сумин, когда за три дня до похода Ким Бон-Со проходился по рабочим местам в отделе, раскладывая перед каждым компьютером только что распечатанную памятку по форме одежды и предметам первой необходимости.

— Онни сказала, что в этом и есть суть тимбилдинга, — выдохнула годзилла, наблюдая за происходящим в опенспейсе. — Да и решение все взвалить на Ким Бон-Со она тоже одобрила. Он руководитель младшего звена и ему нужен дополнительный авторитет.

— Для чего? — спросил я.

— Ты думаешь, я просижу в этом аквариуме вечность? — спросила Пак Сумин. — Еще полгода или год, и дед переведет меня или в головной офис, или на должность повыше. Да и Юн Хян Ми планирует уходить из InterConnect, ей тут уже тесно.

Я бросил взгляд на задумчивую Пак Сумин. В последнее время мы мало говорили о работе, а девушка довольно много пропадала на верхних этажах, в кабинете госпожи директора по персоналу. Я знал, что после нашего похода придет осень — довольно жаркая рабочая пора, финишная прямая календарного года, когда изо всех сил стараются выжать показатели повыше и уже готовятся к февральским ревью. Но я никогда не задумывался о том, что будет с Пак Сумин.

«Наверное, это будет хороший момент для того, чтобы уехать из страны», — подумал я.

Перевод из InterConnect будет означать для годзиллы только одно: дед признал ее как достойного представителя семьи, способного работать на благо бизнеса. А значит, в моей поддержке пропадет всякая необходимость и я смогу вернуться к первоначальному плану, в рамках которого я тихонечко прогоняю часть криптовалюты через отмывочные механизмы и сваливаю в неизвестном направлении с полуострова. Да, с самого начала я думал залечь на дно года на три-четыре, но так как я уже оказался втянут в разборки чеболей, то и затягивать с отъездом не стоит. Чем раньше я под благовидным предлогом покину Пак Сумин, тем в большей безопасности окажусь.

Главное пережить это странное мероприятие под названием тимбилдинг.