Грязная и морозная столица декабря тысяча девятьсот восемнадцатого даже пугала, пьяная матросня, испуганный люд, что шарахался от угла к углу, главное не попасть на глаза новым хозяева города, давно почувствовавшим свою безнаказанность и знавшим вкус свежей крови. Фронт развалился, хотя фронтовиков сложнее было агитировать, чем солдат тыловых дивизий. Да ещё когда Берлин окружили. Я как мог, чистил от этих агитаторов, но что один сделаю? Есть соответствующая служба, но та руки в карманы и в сторонке смотрела, что дальше будет. Это я о жандармах, что и привело к развалу страны. Четыре месяца назад Николай внезапно отрёкся, без предпосылок, что и повлекло основную смуту и развязало руки агитаторам, им стало куда легче работать. Тут не было тех, кто должен был его заставить, я их убил, но нашлись другие. Агрессивная пропаганда революционных идей сработала, страна, которая побеждала, стремительно катилась в пропасть. Не знаю, сколько влили в это денег британцы и французы, да и германцы, что уж говорить, но та пропаганда была настолько агрессивной и со множеством терактов с убийствами несогласных случилось, что не припомню такого в прошлых жизнях, включая первую. Генерал Самсонов, главнокомандующий, был убит полгода назад. Взорвали в автомобиле. Не погиб на фронте, так уничтожили тут.

Насколько я слышал, Николай с семьёй, после того как домашний арест отменили, на поезде объезжал Россию, но это чисто его дела. Я покинул фронт, когда понял, что всё, разложение солдат шло полным ходом, уже не слушались офицеров, убивали их. Мы уже почти на дне пропасти, падение не остановить, офицерам посоветовал отбыть за границу, перед этим забрав семьи, обезопасив их, там уже можно вернуться, поучаствовать, по желанию, что и сам собирался проделать. Я о вывозе семьи, возвращаться в Россию и не подумаю. С меня хватит. Прилетел банально на самолёте. Не один, второе место занимал офицер, знакомый из штаба армии. Он тоже из столицы. Тот полковник, а я капитан, уже без приставки штабс, да и наград прибавилось, ещё три получил. На входе в город мы разошлись. Тот в офицерской шинели без погон, а всё, воинские знаки различия были отменены новой властью, сам я был в гражданском. Кстати, новая власть Временного правительства из бывших министров не дала власти другим великим князьям, что активно помогали сместить Николая, не выполнили обещание, да ещё начали их убивать. Анархия вокруг и бандитизм не нравились, но мне плевать, если честно, тут есть те, кто в ответе за всё это, вот пусть сами исправляют, поэтому забираю Анну с Настей, и в Швейцарию. Всё же не зря готовил тылы.

Шёл я быстрым шагом, настороженно поводя глазами. Знаете, бандитов было даже больше, чем я думал. Уже вторую группу уничтожил, в основном двумя наганами доработанными, с глушителями, шуметь я не любил, въелось в кровь, привычка разведчика. Получается, был морским офицером, даже как-то адмиралом, есть чем гордиться, но сейчас это лишь воспоминания, стал сухопутным офицером, да ещё и пластуном. Ирония судьбы, но как ни странно, меня всё устраивало, прокачал новые умения, и всё отлично. Насчёт Анны и дочки я сильно не беспокоился, Олег продолжал службу. Когда это всё начиналось, а мне опытным взглядом всё вполне было видно, написал Олегу, чтобы усилил внимание и охрану Анны с дочкой. Обещал наградить щедро, как вернусь, чтобы их забрать. Тот, пока почта работала, продолжал докладывать, что порядок. Хотя пару раз спас её, отбив у налётчиков – Анна хорошо и дорого одета была. С дочкой по парку гуляла. Одного застрелил. Так что моя жена об охране в курсе. Да и вообще, уже года два как знала. Олег примелькался, ходя за ней, она хоть и в облаках витала, – художницей стала, училась специально, – но запомнила и мне написала. Пришлось подтвердить, это нанятый мной охранник. Та хоть успокоилась, не так боязно выходить стало. Анна изрядной трусихой была.

Сложив все четыре тела этой группы налётчиков у стены сгоревшего здания гимназии, я двинул дальше. Плохо, что утром прилетели, темнота закончилась, но ничего. Дошёл до нужной улицы, потянул за ручку кем-то изрезанную ножом тяжёлую дверь и прошёл в подъезд, воняющий ссаками. Чуть не наступил на кого-то – спал в подъезде. Перешагнув, – не понял, труп или спит так тихо, перегара не чуял, – я поднялся на третий этаж, глянув на паренька, что сидел на подоконнике подъездного окна. Цыкнув зубом, мотнул головой. Сашка, младший брат Олега, четырнадцати лет, больше года тоже у меня на зарплате. Сначала не узнал, а потом заулыбался и, прыгая через ступени, спустился на площадку у дверей моей квартиры.

– Привет, Сашок. Докладывай, – по-простому обратился я к тому, хотя виделись лишь раз, год назад, когда на пару дней посетил столицу.

– С вашими порядок. Уже знаете, что Временное правительство свергли?

– Нет, я пять суток без связи был. Кто сейчас?

– Социалисты. Много людей расстреляли, тысячами, и бывших министров Временного правительства, но власть взяли. В казармах больше десяти тысяч заложников держат. Сейчас квартиры богатых отдают бедным, поэтому низы их поддерживают. Сюда уже приходили. Три квартиры отобрали, там каждую комнату одной семье отдали, как в общежитии. Если бы и вашу, мы бы не дали.

Сашка хорошо говорил, я попросил Анну, и она уже три года давала им с Олегом уроки домашнего обучения. Так что видно, что не спал на занятиях. Да и Анна оказалась хорошим учителем, её это. Впрочем, она и как художница состоялась, год назад первые работы на выставке были представлены. Кого-то заинтересовали, купили. И потом еще были. Анна писала на космическую тематику, необычные миры с разными планетами. Заинтересовала ценителей. Это я посоветовал, такого стиля письма ещё не было.

– Понял. Значит так, Олег где?

– Спит после ночной.

– Добро. Поднимай и сюда, мы уезжаем, нужно за работу расплатиться, а я должным быть не люблю. Да и квартира нам эта больше не нужна, себе заберёте, я напишу расписку.

– Ага, – заулыбался тот и поскакал вниз, за братом, а я постучался наконец в дверь.

Анна не спала, в квартире она была вдвоём с дочкой, хотя прислуга продолжала ходить, просто до моего появления закончила дела и ушла. Так что мы обнимались, а рядом прыгала трёхлетняя кроха, цепляясь за мои штаны. Пока громким возмущённым рёвом не привлекла к себе внимание. Наконец прервал поцелуй и дочку на руки подхватил. Первым делом сообщил Анне, что мы отбываем за границу, там есть квартира, счёт в банке, бедствовать не будем, порядок, велел собираться. Пора валить от этой анархии. Сам, пока играл с дочкой, поглядывал, как носится Анна, думая, как бы забрать всё. Мольберты, краски, одежды. Да всё, и я её не ограничивал. Да, меня покормили, горничная отличный суп сварила вчера. На три дня, щи томлёные. Там и Олег пришёл с Сашком, я их тоже за стол посадил, налил в тарелки супу, всё сам. Хлеба мало было, дефицит уже, из моих запасов по паре кусков выдал. Анна была сильно занята, собиралась, срочно вызванная горничная помогала, я ей за работу и выходное пособие уже заплатил.

В общем, объяснил парням ситуацию, сам я отбываю с семьёй, квартиру им, ключи передал и расписку написал. А за работу отдал пять килограммовых золотых слитков с германскими орлами в оттисках. Это оплата за их работу, чем парни были очень довольны. Олег превратился в девятнадцатилетнего крепкого парня. Странно, что не призвали, призывной возраст уже занизили. Как оказалось, просто не успели, а теперь уже поздно, когда ещё новая власть до этого дойдёт. Так что парни помогли собрать вещи, а как стемнело, мы покинули квартиру. Шли вдвоём, Настю я нёс на сгибе руки. Вещей уже не было, Анне сказал, что вывезли ранее, так что шли налегке. Теперь бы покинуть этот город без проблем, что сложно, уже встречали тела убитых и обобранных горожан, ночное виденье помогло уходить от проблем на другие улицы. Один раз пьяная матросня, с полсотни, начала штурм особняка, откуда активно отстреливались. Даже ручной пулемёт заговорил. Те отхлынули, оставив лежать десяток тел в бушлатах. Двое шевелились, раненые. Среди убитых и два агитатора лежало, что больше всех орали и подзуживали. Если бы не семья, я с тыла бы поддержал из своего пулемёта, и никто из матросов точно бы не ушёл, но рисковать не собирался. Что дальше было, не видел, мы ушли, но остальные матросы как-то больше не горели желанием под огонь лезть. Да и подталкивать уже некому было.

На следующей улице, несмотря на мороз, всё же минус двадцать точно было, на улицу выбежала полуголая девушка с распущенными волосами, скорее, подросток лет пятнадцати, бежала, рыдая, прикрывая грудь, на бёдрах рваная сорочка. Похоже, была попытка насилия, почти свершившаяся, но ей удалось вырваться. За ней два молодчика, гогоча, бежали. Дочку передал Анне и встретил этих бандитов. Дважды хлопнул наган, глушитель свежий, сработал как надо, и третий выстрел, добивающий. Обычно редкость такое, но тут одежда плотная, пришлось подранка добивать. Пока Анна успокаивала девицу, снимая пальто, чтобы на ту накинуть, девочка ещё и босой была, я же быстро сбегал и выяснил, что нападение на квартиру было. Дворяне или богатые горожане из интеллигенции, так сразу и непонятно. За дверями других квартир, соседей, тишина, все боялись нос высунуть. Пятерых застал, что вязали узлы с добром. Остальным членам семьи уже было не помочь, четверо их было, две женщины лет сорока, старушка и мальчишка лет пяти. Ножами работали, шуметь не хотели. Так что после зачистки квартиры сходил за своими женщинами, оставлять одних их не хотел. Едва успел до появления патруля увести, велел девочке собирать личные вещи и документы памятные, мол, мы её заберём с собой. Анна уже выяснила, что больше родных у той нет. И да, она дворянка, поместные. Это её бабушка спасла, с двумя ножевыми смогла встать и начала клюкой избивать насильников, те на неё, вот девушка и вырвалась. Я покрыл тела погибшей семьи простынями, а телу старушки даже поклонился, боевая, уважаю. Отец девушки погиб в шестнадцатом, ротмистром был. Из жандармов.

Где документы лежат, она знала, перестала рыдать на телах родных, собралась, пары пощёчин хватило привести её в порядок, вещей четыре чемодана, я вынес на лестничный пролёт и тут убрал в хранилище. Девушка уже одета была, прилично, и мы увеличившейся группкой двинули дальше. То там крики, то в другом месте стрельба, а мы шли. На этот раз благополучно. Оставив своих на обочине дороги, – не пустой, люди бежали из столицы, – достал на ровном участке самолёт, тот на лыжном шасси. Далее заправлял и обслуживал, после прилёта в столицу времени заняться этим не было, усадил Анну с Марией, как звали спасённую, на место лётнаба. Девочки худенькие, уместились. Хотя у Анны после родов бёдра чуть раздались, но смогли. Настя у меня на коленях. Так и взлетали, мотор запустил минут пять назад, уже прогрелся, и полетели на юг. Не напрямую же, холодно, на юге потеплее будет. И я, и девчата, кроме Насти, имели шлемофоны и защитные очки. Тут не в их меховых шапочках, защита нормальная нужна. Впрочем, шлемофоны тоже с мехом, зимние. Да и шарфы шерстяные у всех. Настю шарфами замотали, чтобы лицо не поморозить от ветра.

У Москвы, через четыре часа, первая посадка. Скорость сто пятьдесят километров в час, добрались и даже сели на дорогу благополучно. Еле дотерпели. А я предупреждал. Впрочем, как раз Настя и не дотерпела. Её переодели, я всех покормил, до сих пор с радостью вспоминаю те благословенные мной времена, когда было свободное время, и сделал запасы. Не раз выручали. Сосисок от тех тонн мало осталось, любил я их, да в качестве награды выдавал отличившимся солдатам. Да и потом делал запасы готового, поэтому было чем кормить из горячего. Заправил самолёт, как раз бак пустой был, уже за дальность вышло топливо, и снова взлетев, полетели дальше. Так с ещё двумя якобы дозаправками, а на самом деле мне это не нужно, могу долететь и так, заправляя на лету, но девчатам нужно до кустиков, прибыли. Впрочем, чуть позже те во время полёта уснули, как и Настя, она уже давно спала, поэтому схитрил и разом тысячу километров пролетел. Вернее, чуть меньше, как раз сколько оставалось до окраин Одессы.

В городе тоже анархия, даже похлеще, чем в столице, видно, что власти не контролируют разгул бандитизма. Да и сами участвуют, стараясь хапнуть побольше и сбежать за границу, поэтому мы не задержались. Всего восемь трупов оставили за спиной, – бандиты, чего жалеть, – и полетели дальше. Через Румынию, уже разделённую Австро-Венгрию, и прямиком в Цюрих. В дороге сделал три посадки, но за одну ночь, вылетали, едва темнеть начало, а совершали посадку на дорогу у Цюриха, когда светало как раз. Пока девчата посещали кустики, я на самолёте, используя винт как движитель, укатил за поворот, где сменил воздушную технику на наземную. И на «мерседесе» вернулся, усадив пассажирок. Мы покатили в город, в ту самую гостиницу, где я уже ночевал когда-то. Сразу идти на квартиру не стоит, нужно подготовить её к заселению и проживанию да нанять прислугу. Это пару дней займёт, на два дня и снял два номера. Семейный нам с Анной и Настей и одиночный для Марии. Всё, душ и отдыхать, устали все. Портье я велел поднять меня в двенадцать дня. Хватит времени выспаться.

Два месяца прошло со дня прилёта, именно сейчас я могу сказать, что в порядке. Четыре года войны дались тяжело, и только теперь распрямилась та сжатая пружина внутри меня, что закручивалась это время, примерно в том же состоянии были Анна и Мария. Это у Настеньки всё хорошо. Уже в общий садик ходит, социализируется. Подружек имеет. Я тут пока о себе. Знаете, вспоминаю себя того, что очнулся в сарае усадьбы боярыни, как убил дворецкого и убежал, воровал, учился, готовился к Русско-японской… и взять себя сейчас. Всё же это два разных человека. Разница не просто огромная, это пропасть. И всё здесь – мой опыт, опыт жизни, службы, войн разных, всё это влияет. Я уже не тот бравый диванный вояка, уже можно признаться самому себе. Всё, диванный вояка закончился, и похоже, давно. Меня перевоспитали, хотя я сам считал, что это невозможно. Да, честь офицера, совесть и честь дворянина для меня не пустой звук. Если учесть, что я постоянно вращался в этой среде, то чему удивляться? Знаете, каким волевым усилием я сдержался, чтобы не бежать и не спасать всех в России? Оттуда шёл массовый исход, люди бежали, кто мог. Спасались. Дворяне, купечество, интеллигенция, редкое духовенство, а бывшая теперь Россия стремительно скатывалась в анархию Гражданской войны. Уже сбивались банды, атаманы захватывали области, волости, особенно на юге это процветало. Отделялись Финляндия, Польша, они уже не царства. На всё это смотреть можно, но со стороны, что я и делал. Вмешиваться? О нет. Никогда. Однако…

Да, однако. Анна и Мария надавили. Анна как могла, женскими чарами, ночная кукушка она пока неопытная, но старалась. У Марии примерно та же ситуация. А что, девка красивая, скоро превратится в прекрасного лебедя. Я её официально оформил, опекуном стал, вот сиротку и решил никому не отдавать, самому пригодится, путь только подрастёт. Я так понял, та и не против, оценила перспективы, но поставила условие. Они с Анной как сговорились. Хотя почему «как», точно сговорились. Однажды за ужином обе так лили слёзы, Настенька поддерживала, хотя не понимала причин, просто за компанию рыдала. Уговаривали. И уговорили. Вон, высота тысяча метров, лечу в сторону Перми, именно там пропал императорский поезд. Об этом во всех газетах писали, включая иностранные, вот и до нас информация дошла, и эти две шантажистки уговорили спасти императора с семьёй. Обещал, что смогу, что в моих силах, то сделаю.

Ладно, высота в порядке, ветер боковой, сносит, но не страшно, купирую и не теряю маршрут. Эти два месяца не прошли, а пролетели, я оформил наше появление, снова оплатив штраф за незаконное пересечение границы. Потом зарегистрировал девчат и подал прошение о гражданстве. Сделали за две недели, Анну как мою супругу оформили, Настю как дочку. Марию я также оформил в Дворянском собрании Цюриха. Хотя и со сложностями, но патент её прошёл, поэтому сразу подал прошение об опекунстве и получил его. Квартиру расконсервировали и отмыли, прислугу я нанял, восемь человек, с рекомендациями, включая шофёра для «мерседеса». Девчата к тому моменту закупили гардероб, официально их вещи прибыли только через неделю, нужно же в чём-то ходить, и пользуясь тем, что средств выделил им много, хорошо так закупились. У нас с Анной своя спальня, сразу заняли хозяйскую, как заселились, у Настеньки детская, у Марии своя. Одну комнату Анне сразу передал, там балкон, большие окна – её будущая художественная студия. В комнату та буквально влюбилась, я нанял строителей, и те переделали под её вкусы. Мы много гуляли, Марии наняли частных учителей, нужно продолжать образование, раньше она частным образом училась, на дому. Так время и шло. Узнавали друг друга. С Марией я уже целовался, вполне страстно отвечала, но это так, обучение, да узнавал, как она ко мне относится. Положительно. Обещал в шестнадцать, так сразу, пока та для меня малолетка. У меня свои принципы. Почти год ждать. Анна в курсе, но также в курсе, что я не монах, женщин было много и ещё будет, но она навсегда останется для меня женой, бросать и не подумаю. Это её успокоило, та больше всего боялась остаться одна. Да и не ревнивая она, удивило, но это так, характер такой. Хотя многие назвали бы её легкомысленной, но это не совсем так. Скорее, увлекающаяся. Она знала, что я её люблю, и я знал, что она меня любит, нам хватало.

О чём это я? Ах да, о Цюрихе. За два месяца город мы так ни разу и не покинули. Да и не надо нам было, успокаивались, привыкали к тишине и порядку, много гуляли по городу. Бывали на городских детских горках, даже я с удовольствием катался с Настенькой в большой куче детворы и взрослых, посадив ту, довольно вопящую, к себе на колени. Погода радовала, и горки стали излюбленным местом горожан. Мы на машине доезжали. Без ребёнка не покатаешься, хотя иногда детство играет в одном месте, а тут с ней, как дитё малое, весело проводил время. Между прочим, как и Анна с Марией. Тут они гуляют строгие и степенные, с презрением поглядывая, как другие впадают в детство, а как взяли Настеньку на руки, да на санки, сами, радостно вопя, скатывались, так что не надо мне говорить. Дочку мою, как переходящее знамя, друг другу передавали, и веселились все. Настя накаталась до одури за эти дни, пока погода не испортилась, но и остальные удовольствие получили. Так что отошли мы душой, уже спокойно жили, а тут такое заявление. Спаси, а? Им-то что до этой семьи? Николай сам отрёкся, вот и пускай получает за это заслуженное наказание, поэтому сопротивлялся и тянул время я отчаянно, видя, что убалтывают. Да и те усилили напор, видя, что получается. Поэтому и лечу – уговорили. А планы были простые. Жить, путешествовать, добра наживать, отомстить всем причастным из тех государств, что оплатили революцию. Сейчас она закончилась, и можно дожидаться Второй мировой войны, я собирался поучаствовать, причём на стороне России. Или какое там будет государство? Документы сделаю и попаду под призыв. Думаю, будет интересно. В общем, планы такие. И спасения императорской семьи там не было от слова совсем.

Самолёт я потерял во время полёта, засбоил мотор, я и до этого с тревогой поглядывал на датчик температуры, и пришлось планировать, заглушив, а то тот дымил и маслом плевался. Разбил, место посадки не особо хорошее попалось. Под снегом скрыт овраг был, и вот. Рёбра повредил, но привязные ремни спасли. Там пробежался, нашёл чистый луг, другой самолёт достал и под ноющие, но заживающие рёбра, полетел дальше. То, что работало «Исцеление», мне не мешало. Так и добрался до Перми. А там немало знакомых лиц, все офицеры в прошлом, двое меня тоже опознали, приветливо кивнули. Среди них приметил и Некрасова, бывшего теперь штабс-капитана. Мы подошли друг к другу, оба в гражданском, но воинскую стать не скрыть, хоть в пальто были, молча обнялись и направились к харчевне. Некоторые не закрыты, бандитам же тоже нужно где-то есть. Нашли свободный столик и сели, заказав мясной пирог, настоя на меду, – чая не было, дефицит, тут сейчас всё дефицит, – и жареной рыбы. А из готового это всё, что было.

Пока ели, запивая неплохим настоем, я выслушал рассказ Некрасова. Не вывез он семью, убили их, причём их же крестьяне. Агитаторы поработали, на жадности людей играли, зазывая на грабёж. От имения только закопчённые стены и угли. Его опознали и устроили загонную охоту, чтобы не мстил, многие этого боялись. А у крестьян тот рассмотрел знакомые охотничьи ружья из коллекции своего отца. Те его в лес загнали, разведчика. Ага. Вышел через сутки один. Все, кто шёл по его следу, три десятка, там и остались. Часть наследства вернул, что было при охотниках. Мстить дальше не стал, допросил пленных, прежде чем линчевать, узнал, что из его семьи никто не выжил, а младших сестричек долго мучили. Думаю, объяснять не нужно, как. Да и мстить некому, все, кто виноват, там в лесу и остались. Вот Некрасов и старался помочь другим дворянам, а тут услышал о пропаже поезда императорской семьи и поспешил сюда, как и многие офицеры, потому их тут так много и встречалось. Второй день он тут, эшелон пустой уже нашли в лесу на запасных путях, ещё пять дней назад, а санные следы на льду реки обрываются, позёмка и снегопад скрыли следы. Сейчас люди формируются в поисковые отряды и расходятся. На данный момент не так и много из тех, кто на поиски прибыл, осталось в городе. Это всё, что он рассказал.

О себе сообщил, что теперь в Швейцарии живу, жена и дочка в порядке. Именно жена и опекаемая сиротка и уговорили поучаствовать, какие-то у тех были восторженно-возвышенные чувства к императорской семье.

– Шантажировали? – удивлённо покачал головой Некрасов. – Сами не желали?

– И сейчас не желаю. Николай вполне заслужил участь свою. Его приговорили, я на сто процентов уверен, что они все уже мертвы. Или закопали, или в кислоту, чтобы растворить тела. Это преступление, и те, кто совершил казнь, постараются это скрыть, приложив максимальное количество сил. Да и думаю, что исполнители уже мертвы, их в живых не оставляют. Однако я обещал попытаться. Вот, пытаюсь.

– Есть план?

– У меня самолёт и достаточно горючего. С воздуха если только поискать. Вряд ли, конечно. Нужно ждать результаты поиска отрядов, где видели подозрительный санный обоз. В ту сторону и работать.

Так и поговорили. Я уговорил Некрасова отбыть со мной в Швейцарию, тот гол как сокол, но для меня не проблема обеспечить боевого товарища, и квартиру куплю, и дам то, что позволит ему существовать. О, открою фирму по грузовым перевозкам, десяток грузовиков. Работников. Пополам доли разделю, пусть командует. Тот не из тех, что любят сидеть без дела. Может, завербуется в швейцарскую армию. Не буду его разочаровывать, что там все мужчины служат, и все в ополчении, оружие дома держат. Я сам числюсь как капитан запаса, проходил аттестацию, но не пехота, а как лётчик. В ВВС. Ничего, как туда прибудем, сам разберётся. А пока, оставив столик, там сразу половой стал убираться, желающих отобедать хватало, вышли на свежий воздух и направились к зданию, где был центр поиска пропавшей императорской семьи. Может, свежая информация появилась? Действительно появилась, был обоз, уходил в верховья реки, двигаясь скрытно по ночам, но их видели. Похоже, уходили на север. Обоз большой, тридцать семь саней, три десятка конных. Нашли и машинную команду паровоза, и часть слуг с поезда. Живы, только пьяны. В глухой деревне. Их бы и не нашли, если бы водка не закончилась, что им выдали, видимо, как раз для того, чтобы подольше в глуши посидели. Долго же бражничали. Странное похищение. Я был уверен, что те мертвы. Как стемнело, мы вылетели на север, постараемся обогнать не такой и быстрый обоз. Зная, что те держатся рек и двигаются на север, найти обоз будет на самом деле не так и сложно.

А ещё через четыре дня я стоял на льду реки, а Некрасов, с которым прилетел на самолёте, прикрывал меня со станковым пулемётом. Но уходящие его не видели, скрытая огневая позиция. А я смотрел, как уходит обоз. Зло сплюнув, потёр правую щёку и направился к бывшему заму.

– Что? – спросил тот, поглядывая, как обоз скрывается за поворотом реки. Замыкающие его всадники всё оборачивались в мою сторону.

– Это не похищение, а спасение. Британские спецслужбы. На берегу Баренцева моря их будет ждать тяжёлый крейсер, он и заберёт. Георг распорядился. Так что можем уходить, императорская семья в порядке, о них заботятся. Николай цветёт и пахнет, дочери тоже.

– Это точно англичане?

– Точно, я двоих знаю, – вздохнув, ответил я, и не солгал, сам их в прошлой жизни убивал. – Ладно, задерживаться не будем. Покидаем Россию. Летим прямиком в Швейцарию.

– Кхм, командир, – прочистив горло, смущённый Некрасов признался. – Я с девушкой познакомился, они прячутся от озверевшей черни у бывшей своей поварихи. Из дворян. Девушка с сестрой. Думаю посвататься. Мы сможем их увезти?

– С перегрузом, но сможем. Наверное. Ладно, сворачиваемся.

– Кстати, командир, ты так и не ответил, откуда пулемёт?

– Подарили добрые люди.

Сообщать о хранилище я и не подумаю. Так что и пулемёт убрал без свидетелей, и самолёт достал, так и полетели в Пермь. Девчата лёгкие, Некрасов со своей невестой сзади, на месте лётнаба, предложение уже сделал, и оно было принято, а куда ей деваться, тем более видно, что мой бывший зам ей вполне нравится. А десятилетнюю девочку, сестру Анастасии, невесты Некрасова, я к себе посадил на колени, ну и начался полёт. А пока летели, размышлял. Не про Николая, давно плюнул и растёр, забыв о нём. Я ведь не прекратил детей делать, все четыре года войны, у меня три десятка детей. Причём признанных, и я собирался о них заботиться, не любил безотцовщину. И была одна пара близнецов, мальчишки. Сработала масса больших чисел, среди стольких потомков всё же хоть одна пара близнецов, но была. Только связь так и не заполучил. Это я к чему, идея заполучить близнецов, себе новые тела, как стояла, так и стоит. Мания моя. А тут я посмотрел на дочек Николая, и меня как прострелило, а почему бы и нет? Может, от них хоть тела получу? Нужно попытаться. Только когда я сообщил Николаю, что готов любую дочку взять, получил пощёчину от разгневанного отца, и к этому мы больше не возвращались. Впрочем, я теперь на принцип пойду, но обрюхачу если не всех великих княгинь, пока свободны, то хотя бы одну. Нужно проверить свою догадку. Похоже, я не с теми спал, и ведь чувствовал, не то, а тут посмотрел на личики великих княгинь, и как прострелило. Они. Вот оно. Блин, а ведь хотел спокойно и тихо жить дальше, а тут такие приключения ожидаются. Похищение дочек Николая. Сколько смогу, но лучше всех. Пока же устрою Некрасова, и можно в Британию отправляться. Есть план – действуем. А там дальше видно будет. Обольщать умею, поверьте, дети зачаты без насилия будут, я сам этого не люблю. Ничего, иметь гарем из великих княгинь даже будет интересно. Увижу на собственном опыте. Это даже как-то волнительно.

Знаете, а я смог скинуть морок, или внушение, как поглядеть. Голова и мысли сразу стали такими лёгкими, чистыми. Самолёт качнуло, но я удержал. Да какие ещё княгини? Да и дальше делать детей? Я уже привык к одному телу за четыре года. Не получалось и не получится, было ясно, но я, как упёртый баран, продолжал. Это явно навязанные мысли. Уф‐ф, даже легче стало. Семья есть, и хватит, тыл в порядке, а в Британию полечу. Начну с неё искать тех, кто приложил руку к развалу России. Я не мешал, но вот мстить буду. Потом Франция, навещу Ингу с Машей, и Германия. Ну всех найду, дело принципа. Вот это нормальный план. А то нашёлся гаремник, тьфу. В общем, живём. Интересно, кто мне такие мысли внушил? Неужели сам себя загипнотизировал? Хм, вопрос. Чую, ответа я так и не получу. А пока летим в своё светлое будущее.