Вернулась Тюлинька из города уже к обеду. Рюкзак был у неё на плечах, и, подойдя к корпусу «Ц», она подозвала Гюро и Сократа:

– Скажите, можете вы ненадолго зайти со мной в дом? – спросила она. – Мне кажется, кое-что мы уже выполнили.

– Что уже выполнили? – заинтересовалась Гюро.

– Часть нашего секрета, – сказала Тюлинька.

Они зашли с Тюлинькой в дом, Тюлинька сняла рюкзак и достала из него что-то продолговатое.

Это был скрипичный футляр.

– Вот, Сократ, – сказала она. – Теперь у тебя наконец будет своя скрипка. Это тебе от меня.

И Гюро, и Тюлинька увидели, как обрадовался Сократ. Он так обрадовался, что у него даже раскраснелись щёки.

– Ах, – только и выговорил он и вынул скрипку из футляра.

Она была такая же маленькая, как у Гюро. Правда выглядела она постарее и была слегка потёртой, но все струны были на месте, и в футляре рядом со скрипкой лежал смычок, а рядом, в специальном отделении, кусочек канифоли.

– Позвонило очень много людей, – сказала Тюлинька, – но женщина, которая продала мне эту скрипку, сказала, что её сынишка играл на ней три года, а теперь ему нужно купить другую скрипку, потому что из этой он вырос, и я подумала – раз этот мальчик продолжает учиться, значит, он бережно обращался со своей первой скрипкой, и вот теперь она досталась тебе, Сократ. Видишь, Гюро, теперь вы можете играть вместе.

– Сначала надо её настроить, – сказала Гюро, потому что так сказал Аллан, когда они в первый раз должны были вместе играть.

Она достала скрипку и камертон-дудку и рьяно принялась настраивать!

– Ну вот, теперь почти хорошо, – объявила наконец Гюро. – Мы сыграем мелодию, которую уже знаем, – предупредила она Сократа, – и будем смотреть в ноты на пюпитре.

– Хорошо, – сказал Сократ, и они заиграли.

Едва они кончили, как за дверью послышался шум – кто-то пришёл. Это была Эрле. Сократ убежал в комнату Гюро и спрятал скрипку в шкаф. Он успел как раз вовремя. Эрле вошла со словами:

– Ну и громко же ты играла, Гюро! Тебя было слышно ещё с того конца коридора. Но ничего, до обеда можно.

– Кстати, – заговорила Тюлинька. – Перед тем как уйти домой к Андерсену я хотела сказать вам одну вещь. Не могли бы вы завтра в шесть прийти к нам в гости?

– Спасибо, с удовольствием, – сказала Эрле. – К этому времени я как раз закончу работу.

– Я хочу пригласить также и Сократа с родителями и сестрой, – сказала Тюлинька. – И конечно же Бьёрна и Лилле-Бьёрна, и Эви с Нюсси, и Лиллен, она же моя самая давняя подруга, а может быть, ещё и бабушку из лесного дома – мы с ней ходим в швейный клуб.

– Вот это да! У тебя прямо-таки большой приём! – сказала Эрле. – Уж не празднуете ли вы чей-нибудь день рождения?

– Да, – сказала Тюлинька. – Мой. Мы с Андерсеном за несколько дней начали печь пироги. Всё будет замечательно. Кто-то будет сидеть на стульях, а кто-то посидит на полу.

– Я очень рада такому празднику, – сказала Эрле. – Но теперь мне пора уходить.

– Правда же, хорошо, что все соберутся завтра? – сказала Тюлинька, когда Эрле ушла. – Вы с Сократом выступите перед всеми, и у Сократа дома узнают, что он играет на скрипке. А то, пока это секрет, он не может взять домой скрипку и упражняться.

– Ни-ни! – сказала Гюро. – Сегодня, Сократ, тебе ни за что нельзя забирать скрипку домой.

– Я не буду. А очень хочется!

– Эрле-то чуть было не застала нас врасплох! – сказала Тюлинька. – Ты молодец, Сократ, что вовремя успел.

Сократу в этот день нельзя было позавидовать. Уходя домой обедать, он должен был спрятать скрипку в шкафу у Гюро. После обеда он снова пришёл, но Эрле то и дело забегала с работы. Сократу оставалось только одно – потихоньку заглядывать в шкаф, чтобы полюбоваться скрипочкой. Зато на другой день с утра можно было наиграться всласть, потому что дома остались только Тюлинька и Гюро, а Эрле отправилась в Центр покупать подарок для Тюлиньки.

Подарок она делала не только от себя. Она заранее поговорила с родителями Сократа и с Бьёрном. Они решили сложиться деньгами и сделать Тюлиньке подарок сообща. Так что утром Гюро и Сократ провели генеральную репетицию. Генеральной эта репетиция называется не потому, что для генералов. Генеральной называется самая последняя репетиция перед выступлением на концерте.

– Вальдемар, и Кристина, и Тюлинька будут как будто бы слушатели, – сказала Гюро.

– А можно я позову Чучело? – спросил Сократ. – А то он даже ещё не знает, что у меня теперь есть скрипка, а с ним и слушателей будет больше.

– Ладно, а я пока поупражняюсь, – сказала Гюро. – Как будто концерт ещё не начался.

Вскоре Сократ вернулся обратно. У Чучела был очень радостный вид оттого, что его взяли на концерт. Его усадили на отдельный стул, потому что Чучело был огромной куклой в полосатых штанах, бархатной курточке и с кепкой на голове. Вальдемар и Кристина уместились на одном стуле, а Тюлинька устроилась на табуретке, которую дети принесли из кухни.

– Сначала мы входим, – сказала Гюро, – потом кланяемся, как будто не знаем никого, кто будет нас слушать, а скрипку несём под мышкой – вот так.

Они удалились в прихожую, и затем вошли в комнату. У обоих были серьёзные лица, на Вальдемара, и Кристину, и Чучело, и Тюлиньку они посмотрели, как будто те были чужие.

– Начнём с гаммы до мажор, – сказала Гюро, – тогда все сразу увидят, что мы серьёзно учимся и играем не как попало. Один раз сыграем медленно, затем быстро. Раз, два, три, четыре…

Они два раза проиграли гамму, и Сократ отвесил низкий поклон.

– А сейчас мы сыграем то, что написано у меня в нотах. Ну, ту пьесу, которой я научила тебя позавчера.

– Да, – сказал Сократ.

Для этого понадобился пюпитр, чтобы установить на нём ноты.

– Надо не забыть поставить пюпитр перед тем, как начнём играть, – сказала Гюро.

– Да, – сказал Сократ.

Он так волновался, что говорил только односложно. Но, похоже, ему нравилось то, что происходит, потому что он улыбался во весь рот.

– Веди себя серьёзно, Сократ, – сказала Гюро. – Начинаем играть.

Когда они закончили, Тюлинька им похлопала, а Чучело свалился со стула: как видно, и он был взволнован.

– Теперь мы поиграем как придётся, но только очень быстро, – сказала Гюро. – Чтобы все думали, что мы очень много всего умеем.

И тут зазвонил телефон.

– Квартира дворника, – сказала Тюлинька. – Ах, простите! Мы уже перестали и уходим на прогулку. Спасибо, что сказали! – добавила она. – Вот беда! Оказывается, в верхней квартире молодой человек готовится к экзаменам. Ему нужно заниматься, а из-за нас ничего не идёт в голову. – Быстренько всё убираем! И ты, Сократ, давай-ка спрячем твою скрипку вместе с футляром в рюкзак и возьмём его с собой. Мы идём за Индивидом. Сейчас как раз пора вести его на прогулку, а скрипка пускай полежит в рюкзаке, пока не понадобится вечером.

– Да, – сказал Сократ. – А можно, Чучело побудет здесь?

– Конечно же можно, – сказала Тюлинька. – Вальдемару и Кристине будет с ним веселей.

Индивид очень обрадовался, когда они за ним пришли. При виде рюкзака он и вовсе ошалел от радости, вообразив, что его ждёт большая прогулка. Индивид очень хорошо знал, что такое рюкзак, потому что хозяин дома доставал его тогда, когда отправлялся в туристический поход на несколько дней.

Индивид носился по квартире как очумелый, наскакивал на Тюлиньку, чуть не сбивая её с ног, а уж Сократ от его прыжков по-настоящему повалился на пол. Гюро поймала Индивида, повисла у него на шее и прикрикнула:

– Фу! Перестань беситься!

Наконец Тюлинька спрятала рюкзак в ванной, нашла поводок и сказала:

– Смотри, Индивид, не смей больше валять дурака! Мы просто сходим в лес как обычно.

Индивид, кажется, не очень поверил. Он так рванулся по коридору к двери, что Гюро и Сократ кинулись на помощь Тюлиньке, чтобы он не свалил её с ног. Выйдя из парадной, он несколько успокоился. Они перешли через дорогу и направились в лес. В лесу было хорошо. Дождя давно уже не было, так что дорожки были сухие и чистые. Тюлинька с шумом втянула ароматный весенний воздух и сказала:

– Ах, как хорошо! Правда же мне повезло, что к дню моего рождения выдалась такая чудесная погода?

– Ой! Поздравляю с днём рождения! – спохватилась Гюро. – Надо же, Сократ! Мы с тобой совсем забыли, что надо сказать в такой день! Но это же ничего. Вот придём к ней вечером в гости, тогда и скажем.

И тут навстречу выбежали два парня, ещё не очень взрослые. Мчались они страшно быстро и чуть не сбили с ног Тюлиньку. Она громко спросила:

– Куда это вы? Что за спешка?

Ребята ничего не ответили и даже не остановились. И тут Гюро заметила, в чём дело.

– В лесу дым, – сказала она. – Может быть, кто-то разжёг костёр?

– Караул! – воскликнула Тюлинька. – Уж больно много дыму. И дымится в той стороне, где стоит лесной дом. А ну-ка давайте бегом!

Тюлинька, Гюро и Сократ припустили бегом, а Индивид помчался как ураган. И вот впереди показался лесной дом. Во дворе бабушка что-то говорила курочкам. Должно быть, она выпустила их погулять, курочкам ведь тоже хочется побегать на воле. Корова Роза и Бычок ещё оставались в хлеву, их не выпускали, пока не появится свежая, сочная травка. Сейчас трава была блёклая и сухая: прошлогодняя, зимовавшая под снегом.

Бабушка и Самоварная Труба удивленно смотрели на бегущих навстречу людей, но ещё больше бабушка удивилась, когда Тюлинька на бегу закричала:

– Где у вас телефон – на кухне или в комнате?

– На кухне, – сказала бабушка.

Тюлинька влетела в дом и позвонила в пожарную часть, потом, выбежав сказала:

– В лесу пожар.

– Тогда надо взять топоры и другие принадлежности, – решила бабушка. – А ну кыш в курятник! – приказала она курицам.

Загнав их в курятник, она повела всех в лес, туда, откуда шёл дым.

Когда они подошли к тому месту, где был пожар, бабушка отпилила несколько веток и раздала своим спутникам:

– Сбивайте пламя, – сказала она – Только этим и можно с ним справиться, но смотрите, чтобы у вас ветки не занялись.

Самоварной Трубе и Индивиду веток не выдали. Индивид конечно же решил, что это такая новая игра. Люди балуются с ветками, а ему надо их выхватить. Но Тюлинька не на шутку рассердилась:

– Послушай, Индивид! Пора бы тебе различать, где игра, а где серьёзное дело. Ведь не хочешь же ты, чтобы весь лес сгорел? Отстань и побереги свой хвост, чтобы не подпалить.

Бабушка хлестала веткой по горящей траве, стараясь сбить огонь. Кое-где занялись уже и деревья. Тут Гюро заметила, что загорелся стог сена, который припасла бабушка. Гюро стала хлестать по стогу. Бабушка сначала не поняла, почему Гюро так делает, а потом увидала и похвалила:

– Молодец, Гюро. Этот стог у меня один из лучших. Жалко было бы, если бы он сгорел.

Они долго сбивали ветками пламя, но справиться с огнём не могли. В лесу было очень сухо, оранжевые язычки расползались во все стороны, и уследить за всеми было невозможно.

Наконец они услышали шум подъезжающей пожарной машины, и вскоре она уже въехала во двор. Пожарные выскочили из машины, протянули шланги и принялись заливать пламя водой. Кроме того, они срубили несколько деревьев, и через некоторое время пожар, казалось, потух.

– Хорошо, что вы вызвали нас вовремя, – сказал начальник пожарной команды. – Мы ещё побудем здесь и посмотрим, не загорится ли огонь снова. В такую сушь, никогда не известно, чего ожидать.

– Можете зайти в дом и сварить себе кофе, – сказала бабушка.

Тюлинька вдруг глянула на часы и воскликнула, обратившись к бабушке:

– Караул! Андерсен давно ждёт меня домой. Я же приходила, чтобы позвать тебя сегодня вечером в гости.

– Я бы и рада пойти, – сказала бабушка, – да разве уйдёшь, когда тут лесной пожар. Тут, понимаешь, надо сидеть дома да держать ухо востро, как бы опять не загорелось.

– Да, конечно, – сказала Тюлинька. – Как не понять. Ну что, дети? Скажем наш секрет бабушке? Она же не может прийти в гости, и я точно знаю, она никому не проговорится.

– Угу, – согласилась Гюро.

– Да, – сказал Сократ.

В глубине души ему очень хотелось, чтобы она проговорилась.

– Дело в том, что я купила Сократу старую скрипку. Они никому ничего не говорили, и Гюро учила его всему, что узнавала сама в музыкальной школе у Аллана. А сегодня Гюро и Сократ выступят перед всеми, но об этом знаем только мы трое. Ну а теперь ещё и ты.

– Это очень интересно, – сказала бабушка. – Я бы охотно послушала, но придётся как-нибудь уж в другой раз. Так, значит, ты купила старую скрипку. А я слыхала, что старые-то как раз самые дорогие.

– Да, но эта скрипка не из таких, – объяснила Тюлинька. – Те – старинные, а эта старая в том смысле, что кто-то ею уже пользовался.

– А я вот тоже давно подумывала, как бы мне купить пианино, – размышляла бабушка. – Чтобы Мортен учился на нём играть, а может, и какая-нибудь из девочек.

– А ты попробуй! – посоветовала Тюлинька. – Дай в газету объявление, что ищешь старое пианино. Однако нам пора домой.

Андерсен встретил Тюлиньку сердито:

– Я тут сижу и жду тебя с обедом. Мы же договорились пообедать пораньше, чтобы отдохнуть перед тем, как придут гости, а ты где-то там бегаешь и ни о чём не думаешь.

– Знаешь, а ты ведь впервые на меня по-настоящему рассердился, – сказала Тюлинька. – Мне бы тоже стоило рассердиться и как следует с тобой поругаться, но сейчас мне не до того. Сейчас я расскажу тебе, почему я так задержалась.

Тюлинька всё рассказала, и Андерсену стало совестно:

– А я-то на тебя злился! Дай я лучше тебя расцелую, а потом мы пообедаем и хоть немножко приляжем перед тем, как начнут собираться гости.

На первом этаже в это время Гюро и Эрле тоже обедали, и Гюро рассказывала маме, какое у неё сегодня было приключение. Потом Эрле вытянулась на полу, чтобы отдохнуть по своему обыкновению, а Гюро, пока мама отдыхала, натёрла канифолью смычок и приготовила всё к вечеру.

– Ну как, доченька, ты рада, что идёшь в гости? – спросила Эрле, когда проснулась.

– Рада, но немного боюсь. Мне же сегодня играть.

– Всё будет прекрасно, – успокоила её Эрле. – Все знают, что ты только недавно начала учиться.

– Угу, – кивнула Гюро. – Но эту, Лиллен, я всё равно боюсь.

– Брось! Помни, что она подружка Тюлиньки и Тюлинька её любит. Она говорит, что Лиллен всегда болтает чепуху, а так она неплохая. Кроме того, она очень одинока и для неё радость повидаться со знакомыми.

Хорошо ходить в гости в том же доме, где живёшь. Гюро и Эрле даже не понадобилось одеваться как на улицу.

Понемножку собирались гости: пришли Гюро и Эрле, пришли Сократ и Аврора, Эдвард и Мари. Потом пришли Бьёрн и Лилле-Бьёрн. Эрле пришла с огромным свёртком и сказала:

– Это от нас – от всех, кто сюда пришёл.

– Как интересно! – обрадовалась Тюлинька. – Но я подожду, когда подойдут и все остальные.

Пришли Нюсси и её мама, а последней пришла Лиллен. Собрались все. Тюлинька стала разворачивать свои подарки.

– Я и не думала, что у меня будет такой роскошный день рождения. Ведь это даже не круглая дата, – сказала Тюлинька. – Мне сегодня исполняется только шестьдесят семь.

Первым она открыла большой свёрток. Это оказался рюкзак, и Тюлинька ему очень обрадовалась:

– Как же он пригодится, когда мы отправимся пожить на природе! – сказала она Андерсену. – У тебя уже есть рюкзак, а теперь будет и у меня.

Нюссина мама нарисовала красивую картину. На ней был изображён лес, а по лесу гуляла дама с большой золотистой собакой. Это были Тюлинька и Индивид.

Лиллен купила для Тюлиньки передник. Она думала, что, выйдя замуж, Тюлинька только и делает, что занимается хозяйством.

Но Тюлинька сказала:

– Как славно, Андерсен! Теперь у нас есть передник. Мы можем надевать его по очереди.

Сам Андерсен подарил какую-то длинную и тонкую коробку. Было очень интересно, что там спрятано.

– Нипочём не угадаешь, что это такое! – сказал он.

– Действительно. Что же это может быть? Может быть, зонтик?

Это была подзорная труба, потому что Тюлинька любила разглядывать звёзды.

– Зимой будем выходить на балкон и глядеть на звёздное небо, – сказал Андерсен.

– Спасибо огромное! – растрогалась Тюлинька. – Ну ты и выдумщик!

– Тут есть подарок и от Индивида, – сказал Андерсен. – Вот, пожалуйста!

Это были ремешки с шипами, которые можно привязывать к подошвам в скользкую погоду. Чтобы Тюлинька не упала, когда Индивид изо всех сил дёрнет за поводок.

– Вы только посмотрите! Даже не знаю, что и сказать. Спасибо вам всем. Представляете себе, когда я жила в пансионате – ещё до того, как туда приехал Андерсен, – я часто сама себе покупала подарок на день рождения, чтобы было так, как будто кто-то обо мне помнит. А теперь давайте за стол!

На столе было много-много сладких пирогов и булочек, и кофе, и шоколад со сливками. Но хотя там было столько вкусных вещей, двое из гостей почти ничего не ели. Это были Гюро и Сократ.

– Я припрячу для вас угощение на потом, – шёпотом сказала им Тюлинька. – А сейчас можете выйти и сбегать сами знаете за чем.

Гюро и Сократ потихоньку выбрались из-за стола и отправились в корпус «Ю» на одиннадцатый этаж. Они позвонили в квартиру, где жил Индивид. Дверь открыла хозяйка, которая называла себя его мамочкой:

– Я уже знаю, за чем вы пришли, – сказала она. – Погодите только, пока я запру в кухне Индивида, потому что он, знаете ли, не может спокойно видеть рюкзаки.

Затем она вынесла им старый рюкзак Эрле, и они бегом помчались назад, в корпус «Ц», и поднялись на лифте.

Тюлинька уже поджидала их под дверью и быстро шмыгнула с рюкзаком в кухню.

– А теперь сделаем так, как мы договаривались, – сказала она.

Она вошла в комнату и хлопнула в ладоши.

– Что такое? Кто-нибудь будет держать речь? – спросила Лиллен.

– Не речь, – сказала Тюлинька. – Одна маленькая девочка выступит перед нами на скрипке. Она получила скрипку в подарок на Рождество, с тех пор взяла несколько уроков у учителя, которого зовут Аллан. Пожалуйста, Гюро! Прошу!

Гюро вошла одна. Она поклонилась и сыграла колыбельную, которую когда-то давно пел ей папа.

Когда она закончила, все захлопали, а Эдвард сказал:

– Какая милая мелодия! Я тоже слышал её. У тебя есть эти ноты?

– Нет. Только у меня в голове, – сказала Гюро.

Гюро вышла, а Тюлинька снова хлопнула в ладоши и сказала:

– Дело в том, что у Гюро тоже уже есть ученик, и сейчас мы послушаем ещё одно выступление. – Установив пюпитр для нот, она снова пригласила – Прошу!

Вошли Гюро и Сократ. Лица у них были очень серьёзные. Оба поклонились.

– Ну и ну! – удивился Эдвард.

– Раз, два, три, четыре, – сказала Гюро.

– Вот это да! Сократ! – не верила своим глазам его мама.

– Тсс, – шикнула Аврора.

Гюро и Сократ заиграли.

Закончив, они поклонились, торжественно удалились на кухню, вернулись и поклонились ещё раз, потому что аплодисменты не стихали.

– Как это вам удалось? – спросил Эдвард. – И где он позаимствовал скрипку?

– Это его скрипка, – сказала Гюро. – Так что ему не нужно заимствовать. Это Тюлинька ему купила.

– Да, – сказала Тюлинька. – Помните, я сказала, что сама себе покупала в магазине подарки, а на этот раз мне больше всего хотелось, чтобы у Сократа была скрипка, а то он так мучился с большой, которая есть у Гюро. Скрипка обошлась недорого, так что вы можете из-за этого не переживать.

– Мне показалось, что они местами фальшивили, – не утерпела Лиллен.

– Неужели, Лиллен? – сказала Тюлинька. – Знаешь, чему тебе надо бы поучиться? Тебе надо научиться слышать верный тон. Поначалу всегда проскакивают фальшивые звуки – как же без этого! – но главное-то в том, что другие были совершенно чистыми, и это, мне кажется, здорово! Попробуйте сами, если хотите, тогда вы сразу поймёте, как это трудно.

Все захотели потрогать скрипки, а в завершение Гюро и Сократ стали играть что попало, с бешеной скоростью, просто потому, что это было забавно. И тут раздался звонок. Это были соседи.

– Что это вы здесь шумите весь вечер! – сказали они. – Мы хотим покоя и не согласны терпеть это безобразие!

– Всё, всё, извините, пожалуйста! – сказала Тюлинька.

– Давайте перейдём к нам, – предложил Эдвард. – Тогда мы ещё поиграем, а я сяду за пианино.

Они отправились туда всей компанией, но едва начали играть, как зазвонил телефон.

– Сейчас нас и отсюда, наверное, прогонят, – огорчился Эдвард, снимая телефонную трубку.

Но оказалось не так. Звонили не сердитые соседи, а бабушка из лесного дома.

– Тут они, что ли? – заговорила она сначала сама с собой. – Ага, они тут! Я пыталась дозвониться Тюлиньке, но там никто не отвечал.

– Понятно, – сказал Эдвард. – Мы всей компанией перешли сюда. Как жаль, что вы, бабушка, не смогли прийти. Я слышал, вы побоялись бросить дом.

– Да, – стала рассказывать бабушка. – И правильно сделала. Потому что тут снова загорелось. Я к вечеру прилегла маленько вздремнуть, а остальные все были в доме, тут оно и началось. Пожарные здесь, на месте, но они говорят, что хорошо бы ещё людей на подмогу, потому что надо спиливать деревья, работы много. Мы понимаем, что у вас там праздник, но, может, придёте?

– Конечно, – сказал Эдвард. – И позову всех, кого знаю. Мы постараемся быть у вас как можно скорей. – Требуется наша помощь, – объявил Эдвард, положив трубку. – В лесу начался пожар. Наденьте какую-нибудь подходящую одежду.

– Гюро и Сократ, наверное, ещё малы, чтобы брать их с собой на пожар, – сказала Мари.

– Я так не думаю, – возразил Эдвард. – Они тоже любят гулять в лесу, любят лесной домик. Пускай только пообещают, что никуда не будут уходить со двора, чтобы нам не надо было за них тревожиться.

– А я, пожалуй, не пойду, – заявила Лиллен. – Я такая нервная!

– Оставайся тогда у нас в квартире, – предложила Тюлинька. – Я приготовила тебе постель в маленькой комнате. Ты можешь там полежать с книжкой и поспать. Мы с Андерсеном, наверное, до ночи не вернёмся.

Гости разошлись по домам, чтобы переодеться во что-нибудь попроще, и все по дороге рассказывали встречным о том, что случилось. И вот что удивительно: если обыкновенно люди в Тириллтопене жили каждый сам по себе, а молодежь часто слонялась без дела, не зная чем себя занять, то тут все вдруг поняли, что надо делать. Эдвард встретил большого мальчика, которого звали Кнут. Эрле встретила девочку, которую звали Грю. Те передали известие всем знакомым и незнакомым, и вскоре к лесу потянулась целая толпа народу. Многие несли с собой лопаты и топоры, а Бьёрн – бензопилу, которую недавно купил. Вообще-то он приобрел её для хижины в Кюлпене, но тут она как раз очень пригодилась. У Эрле был топор, а Тюлинька и Андерсен припасли то, о чём больше никто не подумал: они собрали и захватили с собой все оставшиеся от праздника пирожные и булочки. Нюссина мама взяла с собой большой пакет кофе, хлеб и пачку маргарина.

Подойдя к дому в лесу, они даже испугались: пожар полыхал так, что над лесом стояло зарево, и горело неподалеку от дома. Пожарные были на месте, и к ним подъехало ещё несколько пожарных машин. Всем дали задание, кому и что надо делать. Отец и восемь детей пилили большое дерево, которое росло поблизости от дома. Теперь помощников прибавилось, и было решено, где лучше всего проложить просеку, чтобы остановить пожар. Мортен поливал из ведра ёлочку, которая росла внутри ограды. Это было его деревце, его подарил Мортену Ларс ещё несколько лет назад, это дерево было вынуто экскаватором вместе с почвой, когда через лес прокладывали дорогу. Ёлочку перенесли на участок, она с тех пор выросла и стала Мортену выше головы. Мортен решил на всякий случай хорошенько облить водой дерево и траву вокруг.

Все дружно взялись помогать, и все вдруг поняли, как они любят свой лес, так близко расположенный к Тириллтопену. Наверное, все в нём гуляли и все знали домик в лесу.

В хлеву громко мычали корова Роза и Бычок. Они не очень-то понимали, что происходит вокруг, но слышали человеческие голоса и что-то почувствовали. Они просили, чтобы их выпустили, и не хотели оставаться взаперти.

– Как думаешь, не забрать ли мне животинок к Ларсу? – спросила бабушка. – Для них тут сейчас не лучшее место. А так останутся целы, если вдруг пожар перекинется на хлев.

– Да, – сказал отец восьмерых детей. – Ты права, бабушка. Позови с собой кого-нибудь в помощь, а я пока посажу кур в ящик, чтобы увезти их на тачке.

В помощь бабушке отрядили Мортена и двух взрослых парней.

– Можно мы с вами? – спросила Гюро. – Мы будем присматривать.

– Отчего ж нельзя, пойдём вместе, – сказала бабушка. – Эй, Самоварная Труба, где ты там?

Самоварной Трубы нигде не было видно. Испугавшись громких голосов, она забилась под бабушкину кровать и ни за что не хотела вылезать.

– Ладно, оставь её здесь, – сказала женщина, которую звали Мартой. – Можешь положиться на нас, мы её тут не бросим, если придётся вдруг уходить. Но я думаю, они справятся с пожаром, правда?

– Я очень надеюсь, – вздохнула бабушка. – Ну, мы пошли.

К счастью, дорога к Ларсу вела прочь от пожара. Когда корову Розку и Бычка вывели из хлева, они норовили вырваться. Но с бабушкой было двое сильных парней, которые могли удержать испуганных животных. Помощь Гюро и Сократа тоже оказалась не лишней, они помогали толкать тачку с курицами.

Сначала в воздухе чувствовался жар, но чем дальше в лес, тем становилось спокойнее, только видны были позади клочья дыма, а потом и вовсе стало незаметно признаков пожара. Гюро ещё никогда не заходила поздним вечером так глубоко в чащу леса, это было настоящее приключение, хотя и печальное, потому что в лесу был пожар. Дул несильный ветер, и деревья раскачивали макушками. Самые старые из них потрескивали. Иногда за деревьями слышался шорох. Может быть, это пробегала лиса, а может быть, только мышонок. Разве узнаешь, кто там шебаршится! Один раз кто-то ухнул, и бабушка сказала:

– Это кричит сова.

Наверное, она заметила, что Гюро и Сократ вздрогнули.

Наконец они пришли на хутор Ларса и Анны. Дома они застали одну только Анну. Ларс, наверное, узнал, что случился пожар, и, взяв топор, отправился помогать.

– Вот здесь можно оставить скотину, – сказала Анна бабушке. – Я за ней присмотрю. А кур можно пока в амбар, я боюсь запускать их в курятник к нашим курам. Дело уже к ночи, и они могут обидеться на запоздалых гостей.

Потом все устроились в просторной кухне, и Анна дала им попить горяченького, чтобы они согрелись перед тем, как отправиться в обратный путь.

В стороне от дома была вырублена широкая просека, а пожарные с несколькими добровольцами затеяли что-то непонятное. Гюро ужасно испугалась: они разводили огонь там, где не было никакого пожара.

– Разве можно! – воскликнула Тюлинька, которая собирала с земли и оттаскивала в сторонку валявшиеся после рубки ветки. – Что вы такое придумали!

– Мы пускаем встречный огонь, – сказал пожарный. – Отойдите-ка все подальше! Сейчас увидите.

И Гюро увидела, как огонь старого пожара встретился с новым огнём. Оба пожара столкнулись и вступили в схватку друг с другом. Оба скоро обессилели и, взметнувшись напоследок снопом искр, упали, приникнув к земле. Пожарные залили всё водой, и внезапно наступила темнота. Место, где горело, сильно дымилось.

– Ну, кажется, справились! – сказал один из пожарных. – Но одни бы мы пожара не одолели.

– Вы уверены, что снова не полыхнёт? – спросила бабушка.

– Нет, – сказали пожарные. – Наверняка тут ничего нельзя знать, поэтому мы оставим на ночь несколько человек наблюдать. Остаётся только надеяться, что скоро пройдёт дождь. Сейчас, вон, почва сухая, как порох, до самых корней. Такая сушь, что того гляди самая земля под деревьями загорится.

– Хорошо, что вы скотину увели подальше, бабуля. Жалко было слушать, как она мычала.

– Гаффф! – послышалось вдруг из спальни. Это Самоварная Труба наконец осмелела.

– Ну, мы пошли в дом варить кофе, – сказала Эви.

Куртка на ней была разодрана в нескольких местах, а лицо чёрное от сажи.

– Кабы знать, что тут соберётся столько народу! – сказала бабушка. – Похоже, я ещё утром, во время первого пожара, истратила весь кофе, ни зёрнышка не осталось.

– А я принесла с собой большой пакет, – успокоила её Эви. – Тюлинька и Андерсен принесли пирожные, а у меня есть хлеб и маргарин.

В лесном домике собралось такое большое застолье, какого там ещё никогда не бывало, но продлилось оно недолго, все смертельно устали. Эрле еле держалась на ногах, и она тяжело опустилась на стул рядом с Гюро.

– Знаешь что, Гюро, – сказал подошедший Бьёрн, – похоже, нам с тобой надо поскорее отвести маму домой, а то ведь она работает за двоих. По-моему, без нашей помощи ей не хватит сил дойти до дома.

– Вот ещё! – возмутилась Эрле. – Просто мне надо немного отдышаться. Ты сам наработался не меньше моего.

Все большой толпой двинулись восвояси. Многие раньше вообще не знали друг друга и впервые познакомились здесь. Тюлинька шла с Андерсеном и ещё какими-то людьми. Она до того устала, что сомневалась, сумеет ли дойти до дома, но всё-таки дошла и сразу свалилась в постель, как была, чёрная от копоти.

Лиллен лежала в постели в маленькой комнатке, даже не подозревая, какую работу одолели за этот вечер жители Тириллтопена.

Она узнала об этом утром. Рано проснувшись, она на цыпочках зашла в розовую комнату, чтобы всласть поболтать с Тюлинькой.

У Тюлиньки постельное бельё было украшено белыми кружевами, оно служило ещё её родителям, а в старые времена простыни и наволочки было принято так украшать. И вот среди кружев Лиллен увидала измазанное сажей лицо.

– Господи! – ужаснулась Лиллен. – Как же ты выглядишь!

– Подумаешь, как я выгляжу! – сказала Тюлинька. – Скажи-ка, Лиллен, неужели ты никогда в жизни не видала пожарного?

С этими словами Тюлинька снова заснула. Из комнаты Андерсена тоже доносились храп и сопение.

– Ну что же, – вздохнула Лиллен. – Придётся мне самой приготовить завтрак.

Она отправилась на кухню и вдруг почувствовала, что тоже, оказывается, может быть кому-то полезной. Ведь она собиралась готовить завтрак для двух усталых пожарных!

В тот день многие, выходя на улицу, посматривали на небо. Обыкновенно они радовались солнцу, любили загорать, а сегодня все мечтали о дожде. Как видно, потому, что все вдруг поняли, сколько радости им даёт лес. Когда наконец пошёл дождь, весь Тириллтопен вздохнул с облегчением.