– У меня будет братик, – сказала внезапно Элена, делая последний штрих красной краской на белом холсте.

Роза получилась просто загляденье. Она рисовала для барона Монтеро. Ему точно понравится.

– Когда-нибудь будет, малышка, – откликнулась я, а затем добавила немного подумав: – Может быть.

– Мамочка! – Элена обернулась, держа кисточку в руке и широко улыбнулась: – Я не спрашиваю, я утверждаю. Через одиннадцать месяцев у меня появится младший братик.

– Ты опять видела будущее? – с тревогой спросила я.

Дочь кивнула и махнула кисточкой, немного заляпав белое платьице:

– Думаю, нужно нарисовать что-то и для братика. У него будут чёрные волосы, как у тебя. Может нарисовать ему автомобиль, как у дяди Карлоса? Мальчики это любят.

Я сглотнула. Настолько далеко Элена ещё никогда не предсказывала. Обычно дело ограничивалось парой недель и это были в основном мелочи вроде того, что дядя подарит мне бусы… но с другой стороны, каких-то значимых событий в нашей жизни и не происходило, чтобы она их предсказывала.

Сразу, как моя малышка очнулась, мы вернулись домой в Марбелью. Маркос остался в столице, как и обещал. Предстояло много работы, схватили ведьм, которые вместе с Алиссией молились языческой богине-паучихе, их судили, выносили приговоры.

Я была удивлена, что дочь действительно всё это время была рядом со мной в облике кота. Она питала его своей магической силой с помощью кулона. Таким образом, в теле Господина Пушистика уживались сразу двое – обычный белый кот со скверным характером, сейчас он жил у нас дома и всё так же любил молоко. И моя дочь. Она все эти годы не лежала в коме, а была в теле кота. Познавала жизнь вместе с ним.

И меня порой удивляло насколько взрослой и смышлёной была моя Элена для своих восьми лет.

– Малышка, с чего ты взяла, что будет братик?

– Я видела его, – Элена снова мечтательно улыбнулась. – Ты качала его на руках. Вот так! Смотри, мамочка!

Дочка принялась делать вид, что качает младенца. У меня внутри всё перевернулось.

– Мамочка, можно я тоже буду качать братика? Можно? Ты мне будешь разрешать?

– Да, зайка, – через силу ответила я, отворачиваясь и едва сдерживая слёзы.

Что за насмешка судьбы? Откуда у меня будет ребёнок? Я не ставила под сомнения слова и способности дочери. Да и шутить бы она не стала. Элена была довольно открытым и жизнерадостным ребёнком, но при этом слишком уж мудрой.

– Моя другая мамочка тоже скоро родит ребёнка. Как думаешь, её дочь будет считаться моей сестрой?

– Наверное, да, крошка. Жаль, что мы никогда не увидимся.

– Да, жаль. Но я рада, что смогла призвать тебя на помощь. И вы обе остались живы.

– Ты у меня умница, – я подошла к дочери и поцеловала её в макушку. – Давай только не будем это обсуждать сейчас. Вдруг кто-то услышит.

– Да, мамуля. Я помню, что это наш с тобой секрет. На двоих, – Элена бросила на меня хитрый взгляд.

Дочь почти сразу как на духу рассказала мне про другую Беллу. Амулет бабушки усиливал её и без того выдающиеся способности. И она знала, что мать, которая её родила, заняла моё место в другом мире. Дочь это нисколько не расстраивало, потому что она говорила, что мы обе её мамы, только в разных воплощениях. И она любит нас обеих одинаково.

У той другой Беллы всё было хорошо. Она смогла прийти в себя и выбралась из кокона. И даже легко адаптировалась в другом мире. Развелась с моим мужем предателем, ушла с работы, которая отбирала много сил, и открыла испанский ресторанчик. Ей помог в этом молодой испанец, с которым она познакомилась на каких-то танцах. И вот теперь выходит у них будет дочь… Я была искренне рада за своё второе воплощение и надеялась, что она проживёт жизнь счастливой.

– Ну и где моя маленькая кнопочка? – взревел Гробовой Барон, врываясь в комнату. – Где моя белая розочка?

– Я здесь! Смотри скорее! Это тебе! – Элена указала на холст.

– Какая прелесть. А ведь она талант… – прищурился барон. – Но есть кое-что красивее…

– Что же? – обижено надула губы дочка.

– Ты, маленькая горная козочка! – дядя подхватил Элену на руки и закружил.

Дочка весело рассмеялась, и я вместе с ней. Так радостно было наблюдать эту картину. Разве есть большее счастье, чем, когда твой ребёнок здоров и весел. И все его любят.

Барон принялся собираться с Эленой на прогулку. Я решила оставить их вдвоём, они просто обожали друг друга и могли часами проводить время вместе. А у меня были ещё дела с бумагами. Цветочный бизнес не стоял на месте. Мы уже начали производство в Мадриде. И я загорелась идеей всё-таки открыть свои магазины цветов. Но на это нужны были деньги, которые мы пока что зарабатывали.

– Я расстроила тебя, – дочка внезапно подошла ко мне и дотронулась до руки. – Когда сказала про братика? Прости, мамочка. Я просто думала, что ты будешь рада. Ведь ты так хотела ещё детей.

Я уже привыкла к тому, что дочь всё знает и даже не удивилась.

– Ты не расстроила меня, что ты, – я наклонилась и обняла малышку. – Просто удивилась. Было неожиданно, вот и всё. А так я очень рада.

– Это всё потому что раньше ты не могла иметь детей? Но теперь папочка отдал своего дракона, чтобы ты выздоровела. А значит сможешь.

– Отдал своего дракона? О чём ты? – нахмурилась я.

– Когда плохая паучиха сделала гадость, и у тебя заболел живот, Лаура Мендес сказала, что ты скорее всего не выживешь, а если выживешь, то не сможешь иметь детей. Я волновалась, мамочка, – в глазах Элены была тревога. – Ведь мы с Пушистиком не могли тебя вылечить.

– Ну что вы там копаетесь? Элена, карета ждёт! Как и парк! Будешь сладкую вату? – раздался из соседней комнаты голос барона.

– Крошка, не переживай, – я ласково посмотрела на свою девочку. – Мамочка же теперь здорова.

– Да! – она обхватила меня в ответ маленькими ручками, а потом заговорщически прошептала: –Потому что папочка отдал своего дракона. Но он не в курсе, что я знаю. Я ведь была котиком. Помнишь?

– Помню, зайка. Но что это значит?

– Опять магия… – фыркнула дочка. – Нужна была большая жертва. Очень большая! Такая, что весь мир бы вздрогнул! Ух! И папа отдал дракона. Он больше не может быть драконом, понимаешь?

А я всё удивлялась, как я так легко выздоровела. Неужели медицина настолько прогрессивная. И почему врачи ничего не сказали про это всё? Мне только дали рекомендации.

– Но почему Маркос не рассказал? – поражённо прошептала я.

– Элена! – снова раздался голос Гробового Барона.

– Ладно, беги, – я чмокнула дочку в щёчку и улыбнулась ей. – Погуляйте там как следует.

Как только Элена вышла, я встала со стула и заметалась по комнате. Почему Маркос молчал? Почему ничего не сказал мне?

Мы расстались с мужем холодно. Он обещал, что приедет чуть позже навестить дочь. Сказал, что императору нужна помощь и нужен друг. После убийства жены тот совсем сдал. Только вот прошло два месяца, а он так и не приехал ни разу. Лишь писал письма, и то Элене. Я их не читала, хотя дочь предлагала, чувствуя моё любопытство.

Я всё думала, что надо бы подать на развод. Но выяснилось, что в Марбелье это сделать нельзя, нужно ехать в столицу. И я пока что тянула. Наслаждалась днями рядом с дочерью, в окружении любящих людей. Хотя рабочие дела ждали меня в Мадриде.

Нужно поехать в столицу и увидеться с Маркосом. Наверняка то, что сказала Элена про дракона какая-то ошибка. Может дочка что-то не так поняла. Хотя она отличалась как раз тем, что понимала всё порой даже лучше других…

Я подошла к окну, заторможено глядя на привычный пейзаж. Дядина карета отъехала. Элена помахала мне на прощание ручкой, я машинально сделала тоже самое.

И вдруг увидела, что около дома остановилась другая карета. Меня обожгло странным воспоминанием. Этаким дежавю. Будто что-то подобное уже было.

– Маркос, – прошептала я, увидев, как из кареты выходит высокий широкоплечий мужчина с длинными белыми волосами.

Внутри заныло так сильно, что я схватилась за подоконник. И тут же отпрянула от окна, как какая-то шестнадцатилетняя девчонка. Вдруг увидит, что я подглядывала?

Я быстро побежала в соседнюю комнату к зеркалу. Посмотрела на себя.

Простое бежевое платье, пальцы в чернилах – я много писала. Никаких украшений и макияжа. Только красная дядина роза в волосах, Элена утром вплела мне её, я так и ходила.

– Жуть, – прошептала я, пытаясь пригладить волосы. – Выгляжу просто ужасно!

А времени приводить себя в порядок нет!

Так, стоп. Я одёрнула сама себя. Чего я паникую, как глупая курица? Какое вообще дело до того, что на мне за платье и есть ли макияж с причёской? Маркос приехал к дочери, а не любоваться на почти бывшую жену.

– Хозяйка, – Мария толкнула дверь в комнату, даже забыв постучать. Ей это было совсем не свойственно. – Там ваш муж прибыл. Представляете? С Мадрида!

Я сглотнула и кивнула:

– Зови его. Я буду здесь.

Но сама не выдержала и десяти секунд. Выпорхнула из комнаты, осторожно встала на верху лестницы и увидела, как Маркос входит в дом. Я наблюдала за ним с жадностью и каким-то упоением. Будто наконец-то добралась до живительного источника.

Я увидела, как он улыбнулся Марии, спросил, как у неё дела. Белые волосы мужа серебрились в солнечном свете. Больше всего мне хотелось зарыться в них пальцами. Я уже забыла какие они: жёсткие или мягкие?

Маркос вдруг поднял голову и увидел меня. Мы столкнулись взглядами, и внутри что-то заныло от тоски. Я правда скучала по нему. Думала о нём каждый день. Ругала себя, но думала. Тонула в своих мыслях. Отвлекалась работой, но перед сном закрывала глаза и снова представляла, что он рядом. Что я могу коснуться его.

– Белла, – его голос был хриплым и немного глухим.

– Добрый день, – я натянула улыбку, спускаясь с лестницы. – Элена сейчас с бароном на прогулке. Вы разминулись, они только уехали.

Все эти дни я думала: а не была ли я слишком жестока, отбирая у него дочь? Элена только очнулась, а я сразу увезла её. Лишила малышку отца. А всё потому что боялась Маркоса и своих чувств к нему.

– Жаль, – ответил герцог. – Но я подожду.

Он склонился к моей руке, целуя её. Его губы обожгли огнём, я едва сдержала судорожный вздох. Настолько его присутствие было желанно.

– Надолго ты приехал? Дочка так ждала тебя, скучала.

Я заглянула в глаза цвета янтаря. Маркос изучал меня, скользил взглядом по моему лицу. И всё ещё держал мою руку в своей, не отпускал.

– Пока не знаю насколько. Хочу думать, что навсегда.

Мне показалось, что я ослышалась.

– Прости?

Я краем глаза увидела, как Мария ускользнула в соседнюю комнату, словно почувствовав, что нам нужно поговорить с мужем.

Маркос поднял руку и коснулся моей щеки.

– Ты сказала дать тебе время. Два месяца долгий срок, Белла. Я не трогал тебя, хоть это было и мучительно.

Кажется, я и правда что-то такое говорила. Сейчас вспоминалось с трудом. Во время нашего прошлого разговора я была растеряна. Не знала сама чего хочу. Думала, что со временем всё поменяется, но увы… я по-прежнему была растеряна. И по-прежнему не знала, как быть дальше.

– Давай я покажу тебе, как устроилась, Элена? – предложила я, переводя тему.

– Давай, – хмыкнул Маркос, не спуская с меня изучающего взгляда.

Мы поднялись на второй этаж, и я открыла комнату дочери.

– Мебель из белого дерева, Элена любит белый цвет. Обои мы выбирали вместе, поэтому такие яркие, – принялась торопливо рассказывать я. – Это старые холсты, наша дочка много рисует. Хочешь покажу?

– Белла.

– А? – повернулась я, держа в руках рисунки Элены.

– Ты самая красивая женщина в мире. Никогда не встречал никого восхитительнее тебя. Всё в тебе идеально, то как ты двигаешься, говоришь, даже просто сейчас смотришь на меня.

Я почувствовала, что краснею, как девчонка. Смущённо улыбнулась, и выпалила:

– Луизе ты говорил похожие слова.

– Может дело в том, что красота внутри? Ведь ты была ею. Если бы не так, я бы даже не взглянул на неё.

Щемящее чувство нежности к Маркосу заполнило меня. Я скучала по нему. А эти слова буквально заставили меня дышать через раз.

– Послушай, мне жаль, что я уехала с малышкой. Лишила тебя дочери. Клянусь, я не наказывала тебя. Просто я была слишком растеряна. И сделала то, что казалось мне правильным.

– Ты имеешь право наказывать меня. Ведь я подвёл нашу семью, Белла.

Я увидела, как Маркос смотрит на мои губы и поняла, что он тоже скучал по мне. Эти два месяца я думала, что может быть он забудет свою старую жену.

Меня ведь терзал вопрос: почему я не чувствую той же дикой безумной тяги, что и раньше? Моё чувство к мужу стало спокойнее. Человечнее что ли… но я не понимала причины. Но теперь, когда Элена рассказала про дракона, я смогла сложить этот пазл. Наша связь была между ведьмой и драконом. Но если дракона больше нет, значит и связи тоже.

– Маркос, что с твоим драконом? – спросила я.

Он небрежно пожал плечами и взял у меня из рук рисунки Элены. Улыбнулся, разглядывая их:

– Кажется, вы с бароном заразили её розами. Она всё время рисует их.

– Маркос, – я коснулась его руки.

Он положил рисунки на детский столик, а затем поднял руку и большим пальцем провёл по моей щеке, очерчивая скулу:

– Я не мог просто смотреть, как ты мечешься в агонии. Поэтому потребовал, чтобы Лаура Мендес сделала хоть что-то. Она сказала, что нужна жертва. Сильное существо, способное напитать магию. Я бы отдал и себя, Белла. Мне было плевать. Я думал лишь о тебе, и о том, как ты страдаешь. Ты металась в бреду и только говорила о том, что это конец. Что лучше умереть, чем снова стать бесплодной. Я не понял, что значит «снова», но связал это с Алиссией. Разве мог я не сделать всё возможное?

Я накрыла руку Маркоса своей, закусив губу. Меня поражало, что он такой сильный и подчас жестокий, но при этом уязвимый, когда дело касается нас с малышкой. И он пожертвовал собой ради меня. Сделал без раздумий.

– Ты не подала на развод, – Маркос произнёс это глядя мне в глаза.

– Не подала, – негромко ответила я.

Горячее дыхание герцога обжигало мои губы, но я не отстранилась. Вцепилась пальцами в его рубашку.

Поцелуй был поначалу мягким и осторожным. Будто мы пробовали друг друга на вкус. Я потянулась ближе к мужу, сладость затопила меня, заставила потерять голову. Я до безумия хотела чувствовать его рядом, ощущать каждой клеточкой тела.

Поняв, что я не противлюсь, Маркос углубил поцелуй, притягивая меня всё ближе, обнимая талию, проводя пальцами по спине. Его касания были властными и подчиняющими. Впервые я поймала себя на мысли, что больше мне не хочется бежать и боятся довериться. Не хочется отталкивать.

Сама не заметила, как мы очутились в моей спальне. Я больше не волновалась о том, что у меня нет макияжа, что моё платье слишком простое, или что я уже далеко не юная девушка. То, как муж смотрел на меня, сметало все барьеры. Я видела, что для него я – весь мир.

Маркос потянул платье с плеча, оголяя его. И тут же поцеловал нетерпеливо и чувственно. А затем потянул платье вниз. Оставляя меня лишь в тонкой нижней сорочке на бретелях.

Я обернулась и обвила его шею руками. Он тут же поднял меня и положил на кровать. Навис надо мной:

– Ты – самая большая драгоценность, Белла. Я сделаю всё, чтобы ты простила меня, слышишь?

– Я простила тебя, – я провела пальцами по шее мужа, а затем потянулась к пуговицам на рубашке.

И правда ведь простила. Все мои обиды и жажда мести уже растворились в прошлом.

Маркос нетерпеливо оттянул сорочку, едва не разрывая ткань. Я рвано выдохнула, когда мужские губы коснулись вершинки и огладили её языком. Руки мужа скользили по моим бёдрам. Я протянула ладонь, зарываясь ею в волосы Маркоса, рассыпанные по его плечам и моей груди.

Всё казалось правильным. Я любила его и должно быть именно так было суждено.

Маркос приподнялся, я помогла ему расстегнуть пуговицы, провела пальцами по мышцам на животе, оглаживая кожу. Мечтала делать это всегда.

Поцелуи Маркоса оставили влажную дорожку на шее, снова коснулись груди. Его рука скользнула между моих ног, мягко раздвигая их. Я инстинктивно попыталась сжать их. У меня давно не было мужчины. Но муж приподнялся, заглядывая мне в глаза.

– Просто доверься мне, Белла. Я люблю тебя. Доверься.

Его «люблю» словно высекло на сердце невидимую глазу искру. Она растеклась по телу патокой, вынуждая меня подчиниться. Прикрыть глаза.

Низ живота ныл всё сильнее, а от чувственных прикосновений умелых пальцев Маркоса становилось всё томительнее. Жажда большего накрыла меня с головой.

Я почувствовала, как муж лёг сверху, одним рывком заполняя меня. Увидела, как он смотрит на меня, как в его глазах горит такой огонь, что я могла бы сгореть в нём без остатка.

Первое движение было мягким, но я слегка встревожилась, ощущая насколько он огромный. Но спустя пару мгновений привыкла. Подалась навстречу, с губ слетел стон. Сладкие толчки становились всё яростнее, всё нетерпеливее. Маркос целовал мои ключицы, продолжая двигаться с такой дикой и отчаянной страстью, что я невольно забылась и сама царапала его плечи, кусала мужские губы. Выгибалась навстречу ласкам.

Низ живота прострелило острым наслаждением, таким сильным, что я закричала, пряча лицо у Маркоса на груди, прижимая его к себе всё ближе. Болезненная сладость растекалась волнами, топила меня в пучине наслаждения. Я никогда не испытывала подобного с мужчиной.

Маркос уже едва не рычал, его рука почти до боли стиснула мою грудь, когда он последними мощными впечатывающими движениями вдавил меня в кровать. А затем завис сверху, целуя мои щёки, глаза, губа, оглаживая бёдра и живот.

Я провела пальцами по мощной спине, только сейчас осознавая, что именно случилось.

Муж перекатился, ложась рядом со мной. Я повернула голову и увидела его улыбку. Настоящую и искреннюю.

– Я не отпущу тебя, – произнёс он, проводя пальцем по моим рёбрам, гладя живот. – Ты ведь можешь забеременеть, Белла. Я клянусь, что позабочусь о тебе и Элене. И о малыше, если он будет, конечно.

Я не думала об этом. Забылась, как девчонка. И тут мне вспомнились слова Элены. Значит, сейчас я точно не забеременею. Выходит, что позже. Боги… значит оно всё-таки будет это «позже».

Интересно, а если рассказать Маркосу о Элене? Он ведь совсем не знает, что у малышки сильный дар.

– Почему ты не сказал мне про дракона? – спросила я.

– Не хотел, чтобы ты считала себя обязанной мне. Как ты узнала?

– Думаю, это уже не важно, – ответила я, подвигаясь ближе к Маркосу и заглядывая ему в глаза. – Я готова. Просто попробовать. Посмотреть, что будет между нами. Элена будет рада, и вообще… ах!

Я взвизгнула, когда Маркос резко потянул меня, прижимая ближе к себе.

– Скажи мне, Белла, – потребовал он. – Скажи, что ты моя и так будет всегда.

Я рассмеялась, обвивая руками сильные мужские плечи, с нежностью разглядывая каждую чёрточку его мужественного лица.

– Я твоя, Маркос. Твоя. И я… тоже люблю тебя.

– Мяу! – раздался требовательный кошачий вопль.

Мы оба повернули головы.

Господин Пушистик, который стал обычным котом, но остался всё таким же вредным, приоткрыл дверь и уселся на пороге, глядя на нас наглыми голубыми глазами.

– По-моему он волнуется за тебя, – усмехнулся Маркос.

– Зря, – прошептала я, целуя мужа в щёку. – Что-то мне подсказывает, что всё будет хорошо.