Считается, что Норвегия обладает огромными морскими владениями, но эта страна, как ни удивительно, пока не сталкивалась с территориальными притязаниями Китая. С другой стороны, норвежский Нобелевский комитет присудил Нобелевскую премию мира за 2010 год Лю Сяобо, китайскому гражданину, осужденному за защиту прав человека, то есть формальному преступнику; китайцы могли бы ответить на это симметрично, присудив недавно учрежденную премию Конфуция какому-нибудь осужденному норвежскому преступнику, но вместо того привлекли инспекторов потребительского надзора, которые принялись задерживать импортные партии норвежской семги (рыба, естественно, портилась). Усиление «контроля качества» за свежей норвежской семгой ввели через несколько дней после церемонии присуждения Нобелевской премии – 10 декабря 2010 года. Китайские инспекторы сообщили, что в тринадцати партиях норвежской семги обнаружены «следы недозволенных препаратов» и/или бактерии[181]. «Получается, нам вообще запретили поставлять рыбу на китайский рынок», – заявил Хеннинг Белтестад, генеральный директор норвежской группы «Лерой си фуд» (он преувеличивал: экспорт семги в Китай в 2011 году составил 30 % от уровня 2010 года); другой «викинг», Ларс Берге Андерсен, «юрист, обслуживающий норвежские компании в Китае», добавил: «Я очень обеспокоен тем, какими долгосрочными последствиями для норвежского бизнеса в Китае обернется этот инцидент». Пока же в выигрыше от происходящего оказалась Шотландия, которой впервые разрешили поставлять в Китай свежую семгу. Джейми Смит, представитель Ассоциации шотландских производителей семги, заявил, что китайские инспекторы не предъявляли к шотландской рыбе никаких претензий.

Задолго до церемонии вручения Нобелевской премии МИД КНР фактически отмахнулся от утверждения норвежцев, будто Нобелевский комитет – независимая организация, и предупредил, что, если премию получит осужденный преступник, ответные меры не заставят себя ждать. Тем не менее норвежцы спустя шесть месяцев сильно удивились суровости этих мер, которые включали в том числе приостановку всех политических контактов, замораживание «многообещающих» торговых переговоров и губительные для норвежской семги задержки на складах по воле китайских таможенных инспекторов – причем на фоне роста активности китайских компаний в Норвегии, не встречавшего никаких препятствий. В декабре 2010 года, когда разгорался скандал вокруг Лю Сяобо, Китайская служба нефтедобычи объявила о подписании контракта с норвежской компанией «Статойл» по бурению скважин в Северном море. В январе 2011 года китайская компания «Чайна нэшнл блю стар» купила норвежскую горнодобывающую компанию «Элкем» за 2 миллиарда долларов, а норвежская компания «Оркла» присоединилась к группе «Алюминиум корп.» для обслуживания китайских проектов высокоскоростных железных дорог (правда, контракт подписали через шведский филиал «Оркла», фирму «Сапа», в присутствии шведского посла; «Не надо их провоцировать», – объяснил представитель «Оркла» Йохан Кристиан Ховланд[182]).

В Осло представитель китайского посольства разъяснил, что китайско-норвежские отношения «переживают трудности», так как Нобелевскую премию присудили «китайскому преступнику». Он уточнил, что именно Норвегия должна приложить усилия для восстановления отношений с Китаем, но не рассказал, как это можно сделать; один из официальных представителей Норвегии Хенрик Мадсен предложил рецепт на будущее: расширить состав Нобелевского комитета за счет представителей иностранных государств, чтобы ослабить связь комитета с Норвегией (тогда уж сразу надо вводить в состав бонз КПК).

Этот тривиальный в общем-то эпизод служит серьезным уроком: по сугубо политическим причинам, которые никак не назовешь тривиальными, китайское правительство не может в настоящее время успешно улаживать свои международные проблемы, даже столь мелкие, как присуждение негосударственной премии китайскому диссиденту. В данном случае, помимо приобретения противников в лице немногочисленных норвежцев и большого количества граждан других стран[183], а также придания большого резонанса имени Лю Сяобо по всему миру и внутри самого Китая, китайское руководство в попытках убедить послов других стран в Осло воздержаться от участия в церемонии присуждения Нобелевской премии понесло иные репутационные потери. Оно добилось успеха лишь у ряда авторитарных режимов – со стороны России, Казахстана, Туниса, Саудовской Аравии, Пакистана, Ирака, Ирана, Вьетнама, Афганистана, Венесуэлы, Египта, Судана, Кубы и Марокко (возможно, правительству США, в свою очередь, стоило бы надавить на ряд этих стран, получающих американскую помощь). Но все приложенные китайцами усилия не принесли успеха в остальных сорока шести странах[184].

Если оставить в стороне комичность и случайность этого эпизода, можно смело говорить о том, что он типичен для текущего поведения Китая на международной арене, когда активность сочетается с контрпродуктивностью.