— Можно ли Г. Жакману жениться на мнѣ? и вы ласкаете его сею надеждою?

— Хотя я ему не льщу, — подхватилъ Капитанъ, — но также совсѣмъ и не отказываю; для того что какъ я очень тебя люблю, то и отнюдь не хочу тебя къ тому принуждать.

— Не ужъ-ли, — отвѣчалъ Рихардъ, — предлагаете вы мнѣ съ симъ Священникомъ замужство не шуткою?

— Я уже тебя просилъ, — сказалъ Капитанъ, — не быть легковѣрною и поступать учтиво съ тѣми особами, которыя намъ знакомы. А какъ Г. Жакманъ будетъ говорить сего дня проповѣдь, то и просилъ онъ насъ, чтобъ пришли мы ее послушать; въ слѣдствіе чего и вознамѣрился я къ нему итти.

Только что началась обѣдня, то Г. Жакманъ и пришелъ звать Бекиту и отца ея; для того чтобы посадить ихъ какъ можно покойнѣе: а въ скоромъ времени и пришли они къ церковнымъ дверямъ, въ кои и входятъ, Г. Жакманъ посадилъ на ближнюю лавку Рихарда, которой находился тогда, не зная того и самъ, въ замкѣ; да и увидѣлъ онъ прежде всего Миссъ Доротею, которая была въ тотъ день весьма прекрасна; позади же ея сидѣлъ Кавалеръ, которой въ красотѣ своей ей не уступалъ, и продолжалъ съ нею рѣчь.

Сколь сильно опечалило сіе ложную Галличанку, и колико почувствовала она въ себѣ движенія то есть, любовь, ревность и страхъ быть узнанной… Капитанъ, примѣчающій за нею, пожалъ ея руку и сказалъ ей на ухо, чтобы она ободрилась. Когда же началась служба и всѣ женщины зачали читать свои молитвенники. Рихардъ и успѣлъ уже оправиться столько, что никто не примѣтилъ бывшаго въ немъ замѣшательства, выключая изъ того единаго Сира Архибалда, которой глядѣлъ на нее въ стеклышко, и возпользуяся промежуткомъ между службою и проповѣдью, шепчетъ на ухо всѣмъ дамамъ и показываетъ имъ пальцомъ на Галличанку, на которую очень скоро и были обращены всѣхъ взоры. То, что было для Миссъ Бровны причиною любопытства, учинилося удивленіемъ и нѣкоторымъ родомъ восторга для Миссѣ Доротеи. Она не думала, чтобъ кто нибудь за нею примѣчалъ, и глядѣла на Рихарда не спуская глазъ. Но понеже отнюдь она не знала, что былъ то онъ самъ, то и не понимала, какъ могли быть на свѣтѣ два столько сходные между собою человѣка. А хотя Г. Жакманъ и оканчивалъ уже свою проповѣдь, но не привлекъ на себя отъ ней ни самаго малѣйшаго вниманія.

Рихардъ видя, что Сиръ Архибалдъ глядѣлъ на него въ стеклышко, а Доротея разсматривала его съ великою прилѣжностію, и что Моллія взирала на него во всѣ глаза, потупилъ свои очи и находился въ таковомъ положеніи во всю Жакманову проповѣдь. Капитанъ смотрѣлъ на все сіе безпристрастнымъ и холоднымъ окомъ, такъ какъ бы то до него отнюдь и не относилось. Когда же хотѣлъ онъ итти домой, то Г. Жакманъ, провождаемой служителемъ Миссъ Бровны, подошелъ къ оному и просилъ его именемъ госпожи своей обѣдать. Какъ скоро онъ на то согласился, то Священникъ и потащилъ Рихарда съ собою столь поспѣшно, что нашелся онъ противу самой Миссъ Доротеи, не имѣя времени о семъ свиданіи и помыслить; да и вошелъ онъ такъ сказать зажмуря глаза въ ту комнату, гдѣ Мистриссъ Бровна приняла его, такъ какъ и Капитана, очень ласково; послѣ чего начали всѣ разсматривать и хвалить чистоту и расположеніе Галлинскаго платья; да хотя и говорили всѣ, что Миссъ Бекита была весьма прекрасна, но Миссъ Доротея молчала и только разсматривала съ жадностію, дивясь что находилось между ею и Рихардомъ столь великая и столь малая разность; для того что надвинутой на лобъ и виски Гальской чепецъ перемѣнялъ лице ея и самые черты онаго; а какъ и поступки ея были не очень складны, то хотя и весьма походила она на молодую стыдливую Галличанку, которая была обѣщанная въ замужство Г. Жакману, дочь отставнаго Офицера, но со всемъ тѣмъ весьма сходствовала съ Рихардомъ удивительнымъ образомъ.

Когда сѣли за столъ, то Рихардъ, находясь противъ самыхъ Сиръ Архибалда и Доротеи, не могъ поднять глазъ своихъ, не встрѣтясь съ ихъ взорами. Баронеттъ говорилъ весьма часто и ласково съ Доротеею, а она отвѣтствовала хотя и съ задумчивымъ видомъ, но съ тихостію и учтивостію; а всякое изъ разговора сего слово и было для ложной Галличанки смертнымъ ударомъ; да онъ уже и думалъ, что Мистрисъ Бровна почитала сего человѣка своимъ племянникомъ, и что племянница ея поступила съ нимъ такъ, какъ съ своимъ любовникомъ, отъ чего печаль съ ревностью и овладѣли имъ совершенно. По щастію лице ея не было еще столько знакомо, чтобъ можно было примѣтить внутренній его безпорядокъ, а притомъ всѣ устремили вниманіе свое на чудное приключеніе, которое, по прозьбѣ Сира Архибалда, разсказывалъ имъ Капитанъ. А какъ разсказываніе его было точно, живо, увеселительно и любопытно, то и начали всѣ оное слушать, выключая Доротеи, которая одна только занималась какъ лицемъ Рихардовымъ, такъ и всѣми его поступками; почему и имѣлъ онѣ время оправиться и притти въ себя.

Только что кончился обѣдѣ, то Капитанъ и пошелъ домой, а при разставаніи его съ Мистрисъ Бровною и изъявила она ему свое удовольствіе, что познакомилась тогда какъ съ нимъ, такъ равно и съ любезною его дочерью; послѣ сего она и Доротея обняли Бекиту, которая вмѣстѣ съ капитаномъ и пошла въ свое жилище.

Молодая Миссъ печалилась обѣ уходѣ Галличанки. Смущеніе, которое ее мучило, было совсѣмъ для нее непонятно; ибо сію чужестранку весьма она полюбила: да и могла ли она разстаться безъ огорченія съ точнымъ изображеніемъ обожаемаго ею любовника? Что же касается до Рихарда, то былъ онѣ внѣ себя; впечатлѣніе поцѣлуя, которой получилъ онѣ отъ Миссѣ Доротеи, проникло въ его сердце; да и чувствовалъ онъ, что уста его пылали, разумѣ находился въ заблужденіи и всѣ мысли въ тревогѣ; почему Г. Жакманъ и Капитанъ привели его домой, державши подъ руки, или лучше сказать принесли. Честной Священникѣ поздравлялъ Капитана съ хорошимъ Успѣхомъ его посѣщенія въ замкѣ; для того что достоинство онаго заставило его почитать всѣхъ. Самъ Сиръ Архибалдъ говорилъ предъ всѣми, что станетъ онъ стараться быть его другомъ, и что будетъ онъ весьма радъ, естьли то ему удастся.

Послѣ таковой рѣчи сего добраго Священника не должно уже удивляться, что Капитанъ Сентри съ живущими въ замкѣ подружился совершенно. Сиръ Архибалдъ искалъ, сколько могъ, учиниться ему пріятелемъ; да и сама Мистрисъ Бровна съ Доротеею посѣщали ложную Бекиту очень часто; почему послѣдняя изъ нихъ и учинилася ежедневною съ нею подругою, но никогда не возвращалася въ домъ свой въ веселомъ видѣ.

— Дочь моя! — сказалъ Капитанъ Рихарду: — я право совсѣмъ тебя не понимаю. Ты видишь, разговариваешь, обходишься ежедневно съ тою особою, которую ты любишь, и не взирая на то, отнюдь не кажешься довольною.

— Хотя и любилъ я ее, — отвѣтствовалъ Рихардъ, страстно; — но нынѣ уже люблю ее даже до бѣшенства: ибо вижу а всегда такія вещи, которыя меня прельщаютъ, приводятъ внѣ себя изъ отчаяніе; для того что почитаю я щастіе мое за невозможное…..

— За невозможное! — сказалъ Капитанъ.

— Точно, — отвѣтствовалъ Рихардъ. — Хотите ли вы, чтобъ я такъ не думалъ? Желаете ли избавить меня отъ жестокой муки? Такъ удалите отсюда Сира Архибалда.

— Ежели не хочешь ты имѣть его твоимъ соперникомъ, то будетъ онъ твоимъ любовникомъ.

— Любовникомъ! и моимъ! — вскричалъ Рихардъ. — Какая новая странность!..

— Пускай оно странно или нѣтъ, — сказалъ Капитанъ, — но тебѣ надлежитъ быть терпѣливымъ, а безъ онаго принудишь ты меня довесть ее до погибели.

Послѣ небольшаго сего спора Капитанъ Сентри вышелъ вонъ и оставилъ Бекиту одну, чего не дѣлалъ онъ уже давно; ибо до того времени былъ онъ неотлученъ изъ своего дома, и всегда находился вмѣстѣ съ Миссъ Бекитою. Только что онъ отъ нее вышелъ, то и прибылъ Сиръ Архибалдъ, которой удивясь, что не нашелъ ни Капитана, ни Г. Жакмана, подошелъ къ Бекитѣ съ восхищеніемъ.

— Какъ я радъ, душинька, — сказалъ онъ ей, — что неотлучныя твои стражи тебя оставили! что и можно почесть за немалое чудо.

Когда же Бекита хотѣла ему предложить, что отецъ ея не отлучается отъ нее потому, что весьма ее любитъ, то и сказалъ ей Баронетѣ:

— Нѣтъ, нѣтъ, Ангелъ мой, въ привязанности его къ вамъ нѣтъ никакого излишества; ибо какъ онѣ нынѣ вдовъ, да притомъ и очень молодъ, то причиняете вы ему собою немалую тягость; а чтобъ получить ему большую свободу, то велѣлъ онъ вамъ смотрѣть за домомъ и быть надзирательницею за больнымъ и старымъ деревенскимъ попомъ. Онѣ не отлучается отъ тебя только для того, чтобы какой нибудь честной твой другъ не изъяснилъ тебѣ слѣдствія такого глупаго и столь невыгоднаго для васъ замужства.

Рихардъ, желая съ великимъ любопытствомъ слушать продолженіе начатаго такимъ образомъ разговора, смотрѣлъ на прекраснаго Баронетта весьма пристально. Сиръ Архибалдъ, видя, что слушаетъ онъ это рѣчи, продолжалъ оныя, говоря:

— Сколько желалъ я быть съ вами на единѣ! ибо не могъ васъ видѣть безо внутренняго движенія; да и должно было вамъ изъ взоровъ моихъ то уже примѣтить съ самаго перваго дня моего съ вами свиданія. Но какъ тогда за нами примѣчали, то и надлежало мнѣ притворяться, хотя никто на свѣтѣ и не любилъ столь страстно и горячо, какъ люблю я васъ.

По учиненіи сего любовнаго объявленія Баронетъ схватилъ ея руку и поцѣловалъ оную. Рихардъ, вырвавши оную, сказалъ ему:

— Вы, государь мой, ошибаетесь, и конечно думаете, что находитесь теперь съ Миссъ Доротеею.

— Нѣтъ, прекрасная Бекита! я ни малехонько не ошибаюсь, — подхватилъ очень скоро Баронетѣ: — хотя Доротея и имѣетъ у себя очень много достоинствъ, родители наши желаютъ насъ соединить, да и самъ я соглашаюсь на сіе супружество безъ отвращенія; но какая разность между почтеніемъ, которое чувствую я къ ней, и влекущею меня къ вамъ страстною любовію! Я обожая васъ, дорогая моя Бекита, не могу жить, не обладая вами; да и пожертвую на оное всемъ моимъ имѣніемъ и самою также жизнію, но только съ тѣмъ, чтобъ позволили вы мнѣ избавишь васъ отъ сего несоразмѣрнаго супружества, отъ сей простой и бѣдной жизни, и изъ сей маленькой деревушки. Васъ ожидаетъ Лондонъ: поѣжжай въ сей городъ, чтобъ раздѣлить со мною все мое богатство и учинить себя и меня щастливыми…

Сиръ Архибалдъ, увлекаемъ своею страстію, упалъ къ ногамъ Рихардовымъ, сжималъ оныя и старался получишь отъ него небольшія благосклонности. Но онъ его оттолкнулъ хотя Довольно полными, однако весьма жиловатыми руками. А какъ въ сіе время влюбленной Баронетъ услышалъ нѣкоторой шумѣ, то и принялъ пристойнѣйшее для него положеніе. По прошествіи же самаго малаго времени вошелъ къ нимъ Г. Жакманъ, а за нимъ и самъ Капитанъ, которой и увидѣлъ, что у находившейся между двухъ любовниковъ Галличанки на лице ея выступилъ великой румянецъ; да и ожидала она для изъявленія небольшей своей досады ихъ выходу. Когда же осталася она съ нимъ на единѣ, то и сказала Капитану:

— Вы обѣщали и не замедлили сдержать свое слово; ибо у Сиръ Архибалда, такъ какъ и у Г. Жакмана, вскружилася совсѣмъ голова. А какъ не думаю я, чтобы обѣ сія странныя страсти произведены были слабою моею красотою: то и приписываю оныя вашему искусству. Да хотя и думаю я, что сіе можетъ быть полезно какъ вамъ, такъ и мнѣ (чему я вѣрю); но какъ оба они искренніе ваши друзья, то до сего времени и наблюдала я съ ними учтивость. но какъ Г. Жакманъ наноситъ мнѣ смертельную скуку, да и не люблю я Сиръ Архибалда, то видя, что учинился онъ жертвою вашихъ очарованій, весьма обѣ немъ сожалѣю. И такъ научите меня, какъ мнѣ съ ними поступать? Окончайте поскорѣе мое смятеніе и всѣ ихъ дурачества.

— Ты меня уже, Бекита, и вправду бранишь, — подхватилъ Капитанъ шутливымъ видомъ, — хотя и думалъ я, что заслужилъ отъ тебя гораздо болѣе дружбы и повѣренности; да и надѣялся, что будешь ты несравненно спокойнѣе при томѣ, что ни будетъ происходить около тебя, хотя бы принималъ я въ томъ какое нибудь участіе, или нѣмъ. Какъ управлять тобою весьма трудно, то всякой другой давно бы уже тебя оставилъ; но терпѣніе мое равняется съ моею къ тебѣ любовію, и слѣдственно не ограничено. Будучи доселѣ всегда мною довольна, ке ужѣ-то ты откажешься еще нѣкоторое время слѣдовать моимъ совѣтамъ? Сомнѣвайся во всемъ, что ты ни увидишь; но отнюдь не вини ни меня, ниже кого другаго, допусти мнѣ продолжать мои предпріятія, и не мѣшай онымъ.

— Да какъ же должно будетъ обходиться маѣ съ тѣми странными любовниками, которыхъ вы мнѣ понадѣлали?

— Ни горячо, ни очень холодно, — подхватилъ Капитанъ, — отъ чего хотя и пойдутъ они по своей дорогѣ, но ни одинъ изъ нихъ вдаль не забредетъ.

Рихардъ согласился и еще на желанія Капитанскія; въ слѣдствіе чего и видалъ онъ Сиръ Архибалда какъ въ своемъ домѣ, такъ равно и въ замкѣ ежедневно, но не бывалъ съ нимъ никогда на единѣ, а отдѣлывался отъ него нѣкоторыми скрытными взглядами, либо нѣжнымъ сжиманіемъ его руки. Хотя все сіе не значило еще ничего, но въ нѣкоторой вечерѣ нашелъ онѣ между своими уборами слѣдующее письмо:

Прекрасной Миссъ Бекитѣ!

Мои и ваши нещастія достигли уже до своего совершенства; ибо слышалъ я, — что Капитанъ, Мистрисъ Бровна и Г. Жакманъ уговаривались о вашемъ бракъ; да и былъ онъ назначенъ по истеченіи осми дней. Ну, мой Ангелѣ, не уже ли предашь ты себя въ жертву старому шолудяку? А какъ васъ ни мало не щадятъ, то и можете ли вы сдѣлать угожденіе кому нибудь, чтобъ быть нещастною во всю жизнь вашу? Послушайся, дорогая моя Бекита, совѣта собственнаго вашего сердца и вѣрнаго твоего любовника; пожалуй скройся отъ подлыхъ, простонародныхъ и корыстолюбивыхъ намѣреній, да и располагай какъ мною самимъ, такъ и всемъ моимъ достаткомъ. Скромность ваша увѣряетъ меня, что вы меня не ненавидете. Какая пріятная жизнь! какія ожидаютъ насъ утѣхи. И такъ, когда только вы изволите, то карета моя будетъ готова у воротъ вашего дома, въ которой доѣдете вы въ Лондонѣ и будете жить въ покойномъ маленькомъ домикѣ, и прогонять происходящую отъ уединенія нѣсколькодневную скуку съ пріятнымъ и веселымъ для васъ обществомъ, доколѣ дѣла мои, и чтобъ скрыть наше обхожденіе, принудятъ меня остаться здѣсь. Сколь сильно я буду мучишься, дорогая моя Бекита, въ сіе малое отдаляющее отъ насъ утѣхи наши время! съ какою радостію увижу я васъ! Но можетъ быть льщусь я уже слишкомъ много. Можетъ быть одолженъ я одной только добротѣ ваше, то сердца тѣмъ, что скрывали вы отъ Капитана мою къ вамъ страсть. Не приводи меня, дорогая Бекита, въ отчаяніе, и дай знать либо взглядомъ, или единою строчкою, что не отвергаешь ты страсть влюбленнаго въ васъ