Хирург-трансплантолог Леви Розенбаум несколько десятилетий спасал жизни людям с почечной недостаточностью. Он находил и подбирал доноров, покупал почку и делал пересадку. Неудач в его практике не было.

Поскольку торговля человеческими органами в США, как и многих других странах, незаконна, Розенбаум был пойман ФБР и предстал перед судом. В зале суда было полно народа, стоявшего на стороне обвиняемого. Один из них сказал, что в этом деле нет жертв, т. к. и доноры, и получатели счастливы.

Розенбаум был приговорен к двум с половиной годам заключения.

Да, продажа органов – уголовное преступление, однако, если человек хочет добровольно отдать почку, закон это поддерживает, поскольку для нормальной жизни человеку хватит и одной. Так почему же почку можно подарить, а продать нельзя?

Кажется очевидным, что для спасения жизни необходимо иметь законодательное разрешение какой-либо ограниченной формы продажи органов. Пока же этого нет, ежегодно умирают преждевременной смертью около 43 тыс. человек.

Конечно, интуитивно мы понимаем, что не все может продаваться. Так, у нашего тела нет цены, это священное ядро собственности на самого себя. Мирское находится на другом конце спектра – это различные предметы, которыми мы владеем.

То, что совсем недавно было научной фантастикой, сегодня стало реальностью: новые современные достижения медицины позволяют отделять от наших тел органы и клетки, создавая новые ресурсы.

Как же мы должны относиться к этим телесным ресурсам? Как к мирским, как к священным или как к чему-то промежуточному? Как и раньше, единства ни в обществе, ни в законе по этому вопросу нет.

В Монтане можно продать клетки своего костного мозга, тогда как в Вайоминге, соседнем штате, это запрещено законом. В Иллинойсе разрешено суррогатное материнство, а в Мичигане, который граничит с ним, нет. Примеров множество.

Такое расхождение базируется на разных религиозных и атеистических убеждениях, на лобби экономических консерваторов и многих других.

Собственность на самого себя – это право не принадлежать другому, а также то, что уравнивает нас с другими. То, что мы владеем собой и не принадлежим никому – предпосылка человеческой свободы, равенства и достоинства.

Рабство – это антитеза собственности на себя. Сегодня оно во всем мире под запретом, однако на практике дело обстоит иначе.

Юдокия Пулидо родилась на Филиппинах, всю жизнь была рабой и умерла в рабстве. Хозяин богатого семейства подарил ее своей жене, когда Пулидо было 18 лет. Она выполняла всю работу по дому, которую не оплачивали, и терпела избиения в течение 60 лет. После переезда семьи ее владельцев в США ничего в жизни рабыни не изменилось. Ее передавали по наследству друг другу ее хозяева. Пулидо скончалась в 2011 году.

Каждый раз при появлении нового ресурса право владения имуществом оспаривается в силу неоднозначности. В связи с этим необходимо иметь исходное правило для определения владельца и предмета его владения.

Это исходное правило часто устанавливается рассуждениями по аналогии, которые являются одним из наиболее широко используемых инструментов для проектирования прав обладания и юридических рассуждений в целом. Именно таким образом, по аналогии с лесами, штаты определили первоначальное владение на газ, нефть и воду и ввели правила добычи.

Модель владения имуществом может включать в себя рассуждения на основе различий, которые также являются мощным инструментом, как и рассуждения по аналогии. Необходимо регулировать диапазон возможностей. Это позволит нам создавать владения собственностью, учитывая и аналогии, и различие. Тогда возможно будет создание мирских рынков, которые будут охранять священные ресурсы. В случае с почками, например, можно будет спасать тысячи людей, одновременно защищая человеческое достоинство и предотвращая принуждение.