Туман постепенно редел, но небо по-прежнему окутывала плотная пелена свинцово-серых облаков. Было холодно, дул резкий, пронизывающий ветер. Я стоял на палубе, зябко поеживаясь на ветру, и мечтал о дне, когда подойдет конец этому бесконечному плаванию в неприветливых водах студеного северо-восточного моря.

Туман продолжал рассеиваться, и вдали показались неясные очертания берега.

— Как ты думаешь, Захар, что видим мы перед собой? — спросил корабельный кок, который, зачем-то выйдя на палубу, заметил, что я всматриваюсь в возникающую из тумана землю.

Вы, наверное, помните, что наш кок — мужчина коварный и любит задавать каверзные вопросы. Поэтому, прежде чем ответить, я еще раз взглянул на приближающуюся неведомую мне землю.

Многочисленные льдины белели у обрывистого берега, покрытого снегом.

Было время прилива, и с моря стремительно бежали волны: ветер срывал клочья пены с их гребней, на наши лица падали колкие ледяные брызги.

— Не вижу ничего особенного, — подумав, ответил я. — Обычная для этих вод картина…

— Ошибаешься, юнга. Как всегда, ошибаешься. Мы на полном ходу приближаемся к… Африке. Не пройдет и получаса, как ты отчетливо увидишь африканский берег.

— Где?.. В этом море?..

— Да, Захарушка. Как ни огорчительно для тебя, но это так. Ты привык думать, что Африка — это зной, пышная тропическая растительность… А не хочешь ли повидать холодную Африку, где климат и растительность такие же, как на Камчатке, а люди по девять-десять месяцев в году не расстаются с ватными брюками и курткой? Разные есть Африки, и тебе, как мореплавателю, не мешало бы это знать, Захар…

Конечно, я не поверил коку. Но, уверяю вас, он опять оказался прав! Я убедился в этом собственными глазами.