Прежде чем писать примечание, я попросил знакомого китаеведа перевести слова «человек-корень» на китайский язык.

— Женьшень, — ответил китаевед.

И сразу все прояснилось.

«Человек-корень» — дикое лекарственное растение, которым медики в Восточной Азии пользуются с незапамятной поры. Неудивительно, что его осталось очень мало. Лишь кое-где в Китае, Корее и у нас на Дальнем Востоке находят дикорастущий женьшень.

Рассказ Захара верен. Почему же хохотал кок? Да потому, что мой друг не подозревал, что советским ученым удалось «одомашнить» женьшень и теперь «подземного человечка» успешно выращивают на плантациях, попросту говоря, на огородах.

Такой огород Захар и «нашел» в уссурийской тайге. Находится эта плантация недалеко от Владивостока, в Супутинском заповеднике.

Дикий женьшень растет медленно, его корни созревают к 20-25 годам, а весят всего до 30 граммов. На плантациях корни созревают впятеро быстрей, а весят вдвое больше!

С женьшенем произошло то же, что случилось со всеми бывшими дикими растениями, прирученными человеком жить в поле, в саду, на огороде.

Плантации «человека-корня» есть и в других местах нашей страны: в Тебердинском заповеднике на Северном Кавказе, в Закатальском заповеднике на южных склонах Кавказского хребта, как это ни удивительно, в Подмосковье.