Руки свело судорогой, шея затекла, ноги онемели, офицер радиоэлектронной борьбы Торбин Долк откинулся на катапультируемое сиденье — предмет мебели, который ни за что не спутаешь с мягким креслом.
«Как ты держишься?» спросил его пилот.
«Да», - сказал Торбин.
«Что, простите?» Спросил Фитцморрис.
«В порядке. Я в порядке». Он отрегулировал громкость радио, которое было настроено на аварийный диапазон, который должен был использовать сбитый летчик. Стандартная процедура требовала, чтобы пилот выходил в эфир в определенное время, но поисковики постоянно следили за радиосвязью, надеясь что-нибудь услышать.
Пятьдесят пять антенн торчали из различных частей «Фантома». Ни одна из них в данный момент особо не использовалась. Иракские операторы радаров не обновляли свои установки с момента сбитого самолета.
Ублюдки, наверное, все были на вечеринке монстров, праздновали, подумал Торбин.
Это или поиски пилота.
«Нам придется вернуться», - сказал Фитцморрис.
«Да», - сказал Торбин. Теперь четыре других самолета прочесывали вершины, ожидая любого сигнала от сбитого летчика; они не оставили бы своего товарища в покое.
И все же Торбин не хотел уходить.
«Глория Б, нам интересно, как у вас обстоят дела с топливом», - сказал диспетчер системы АВАКС.
«Да, мам, мы близки к бинго», - ответил Фитцморрис. Пилот сильно лукавил — у бинго оставалось около двадцати минут запаса в баках. Они опередили его на девятнадцать минут.
«Сокол-два, Сокол-два, ты готов? Джек, ты меня слышишь?» — сказал Торбин, нажимая на предохранитель.
Тишина.
«Сокол два, Сокол два. Человек-Иисус, где ты, черт возьми?»
«Мы возвращаемся домой», - сказал пилот по внутренней связи.