Тишина в гостиной была не отсутствием звука, а его активным подавлением. Она въедалась в уши, забивала лёгкие вакуумом, ложилась на кожу ледяной плёнкой. Тела доктора Финча не было. Словно его и не существовало. Автоматика стёрла его, как ошибку в коде, оставив после себя лишь стерильный блеск пола.

На длинном столе из чёрного дерева, похожем на алтарь, теперь стояли только три стеклянные статуэтки. Три хрупких силуэта, отражавших холодный синий свет. Пробелы на столе, где раньше стояли их товарищи, казались ошибками в коде реальности, дырами, выжженными в глянцевой поверхности.

Джулиан Торн стоял в центре комнаты. Он больше не сутулился. Ушла старческая немощь, показная хрупкость, которую он носил, как костюм. Теперь его спина была прямой. Он не выглядел здоровым. Под кожей проступала болезненная желтизна, глаза горели лихорадочным огнём. Но он был полон силы. Силы хищника, который сбросил камуфляж.

Каэл застыл в нескольких метрах от него, частично загораживая Элару. Ни одного лишнего движения. Вся его энергия ушла внутрь, превратив тело в проводник, готовый в любой момент пропустить смертельный разряд. Он смотрел на Торна не как на человека, а как на системную уязвимость, которую нужно использовать. Найти эксплойт. Обрушить всю грёбаную сеть.

Элара молчала за его спиной. В её молчании не было страха. Не было паники, не было заученных аффирмаций. Она смотрела на Торна так, как смотрят на дикое животное в одной с тобой клетке. Без иллюзий. Без надежды. Только холодный, трезвый расчёт.

Торн медленно обвёл их взглядом. Он коснулся воротника рубашки, где прятался микрофон, и на его губах появилась тень улыбки.

— Красиво, не правда ли? — его голос, теперь чистый и сильный, лился из динамиков. — Эта симметрия. Эта завершённость. Десять. Семь. Пять. Три. Идеальная нисходящая прогрессия. Поэзия.

Он сделал шаг вперёд. Каэл не сдвинулся.

— Вы, конечно, считаете меня монстром, — продолжил Торн, наслаждаясь моментом. — Предсказуемо. Но это не было бойней. Это был… перформанс. Произведение искусства, где каждая смерть — идеально выверенная рифма. Стерлинг, отравленный на пиру, — ирония. Крофты, утонувшие в пене, — справедливость. Коул, шагнувший с обрыва, — возмездие. Каждая деталь служила гармонии.

— Гармонии? — голос Каэла был низким, как скрежет металла. — Ты… убил кучу людей и называешь это гармонией?

— Я устранял диссонансы, — поправил Торн. — Очищал партитуру. Да, признаю, с Хоганом вышла… сценарная ошибка. Но разве это не добавляет драмы? Неожиданный поворот, лишь подчёркивающий чистоту основной мелодии.

— Мелодии? — Каэл шагнул навстречу. — Ты, блядь, серьёзно? Расскажи про мелодию своему сыну.

Слово повисло в воздухе. Театральная лёгкость исчезла с лица Торна. Уголки губ дёрнулись, опустились. Идеально выстроенный фасад пошёл трещинами, и сквозь них проступила неприкрытая, гноящаяся боль.

— Не смей… — прошипел он.

— Я читал архивы, Джулиан, — Каэл наступал, используя слова как оружие. — Я видел логи. Знаю, как ты разнёс его роман. Его единственный роман. Назвал бездарной, бессвязной мазнёй. Это тоже было ради гармонии? А?

Торн молчал. Его грудь тяжело вздымалась. Руки сжались в кулаки.

— Это было… необходимое редактирование, — наконец выдавил он. Каждое слово сочилось холодной, концентрированной злобой. — Он был слаб. Его история была… неполной. Хаотичной. Я пытался показать, что у каждой истории должен быть смысл! Начало и конец!

— И ты решил дописать её здесь? — Каэл был уже совсем близко. — Чужой кровью? Потому что свою не смог?

Это был прямой удар. Маска эстета разлетелась. Перед ними стоял не гениальный маньяк, а сломленный, отчаявшийся старик. Ярость Торна изменила саму физику комнаты. Воздух стал вязким, наэлектризованным. Казалось, сделай вдох — и обожжёшь лёгкие.

— Ты ничего не понимаешь! — закричал Торн, срываясь на визг. — Вы все — лишь чернила! Расходный материал! Вы — хаос, который я превращаю в порядок!

Он резко развернулся и пошёл к выходу.

— Я даю вам десять минут, — бросил он через плечо. — Десять минут, чтобы осознать финал. Наслаждайтесь.

Дверь за ним бесшумно закрылась.

И снова тишина. Но теперь она звенела. И в этой звенящей тишине они отчётливо слышали звук.

Кап…

Конденсат с потолочной панели.

Кап…

Метроном, отсчитывающий их последние десять минут.

— Сюда! — голос Каэла был резким, как щелчок.

Он схватил Элару за руку и потащил по коридору, мимо пустых спален. Наконец, толкнул неприметную дверь. Медиа-комната.

Помещение без окон. Стены обиты звукопоглощающими панелями. Посреди комнаты низкий диван. Встроенный в стену огромный чёрный экран поглощал свет, словно цифровая чёрная дыра или глаз выключенного андроида.

Каэл подтащил тяжёлое кресло к двери, подперев её. Жалкая преграда, но это было хоть что-то.

— У нас мало времени, — бросил он, опускаясь на пол и доставая планшет. Экран вспыхнул. Пальцы замелькали по поверхности с лихорадочной скоростью.

Элара молча наблюдала. Страх никуда не делся, он был внутри, холодный и твёрдый. Но паника ушла. Осталась только ясная решимость. Она смотрела на одержимость Каэла технологиями и видела в этом оружие. Единственное, что у них было.

По интеркому раздался спокойный голос Торна.

— Девять минут.

Пальцы Каэла замерли. Он выругался.

— Чёрт. Он всё перекрыл. Сеть полностью изолирована.

Он снова начал вводить команды.

— Он не просто запер нас, — пробормотал Каэл. — Он возвёл вокруг острова… купол. Глушитель. Ни один бит не пробьётся наружу.

Надежда окончательно погасла. Помощи не будет.

— Всё, — прошептала Элара. — Это всё.

— Нет. Не всё.

Голос Каэла изменился. Он увеличил на экране график радиочастотного спектра.

— Смотри. Он не идеален. Этот ублюдок — эстет, а не инженер. Глушитель работает с перегрузкой. Система нестабильна. Она… пульсирует. Отключается на долю секунды, чтобы не перегреться. Вот. Видишь?

Он указал на крошечный провал в стене радиопомех.

— Окно. Одна целая и семь десятых секунды. Каждые три минуты.

— И что? — Элара подошла ближе. — Успеем отправить SOS?

— Нет. Слишком короткий импульс. Но… — он поднял на неё глаза, и в них горел тот же огонь, что и у Торна. — Но этого хватит, чтобы выстрелить наружу вирусом. Маленьким, злым, как оса, куском кода. Он вскроет всё. Архивы Торна. Данные о зрителях в даркнете. Всё. Может, не сегодня. Но он сработает. Они не уйдут безнаказанными.

Элара видела его насквозь. Его боль, его ярость.

— Восемь минут, — напомнил голос Торна.

Каэл снова уставился в планшет. Он не пытался спастись. Он создавал своё посмертное оружие.

— Каэл, — тихо позвала Элара. Он не обернулся. — Что? — Зачем? Зачем ты это делаешь? Ради мести?

Он замер. — Месть — слишком простое слово. Слишком чистое.

Планшет лёг на пол. Каэл провёл ладонями по лицу. Внезапно он выглядел невероятно уставшим.

— Ладно… хрен с ним. Перед смертью ты должна знать, — сказал он тихо, глядя в стену. — То обвинение… про авантюру. Это не вся правда. Я не просто оставил их. Я их сдал.

Элара молчала.

— У меня была сестра. Аня. Она была больна. Нужны были деньги. И нужно было, чтобы с меня сняли обвинения. ФБР предложило сделку. Я сливаю им всю свою команду. В обмен на деньги и чистый паспорт.

Он замолчал, сглотнув.

— И я согласился. Получил деньги. Но… не успел. Она умерла за два дня до того, как перевод прошёл. Я сидел в отеле, смотрел на цифры на счёте и понимал, что я не просто предатель. Я — неудавшийся предатель. Что ещё хуже.

Он усмехнулся. Звук был сухим и горьким.

— Так что да. Наверное, это месть. Но не ему. Себе. Системе. Я хочу хотя бы один раз… не проиграть.

Элара смотрела на него, и лёд в её животе начал таять. Она подошла и села рядом на пол. Не слишком близко. Просто рядом.

— Значит, ты знаешь, каково это — проиграть, — сказала она тихо. — Хорошо. Тогда ты будешь драться.

Он посмотрел на неё. В его глазах промелькнуло удивление, а затем — понимание. Он кивнул.

Каэл снова взял планшет.

— Семь минут, — констатировал Торн.

— Готово, — прошептал Каэл. На экране планшета медленно вращалась иконка вируса. Оса с черепом вместо головы. — Теперь нужно дождаться окна и…

Он не договорил.

Раздался тихий, низкий гул. Основное освещение погасло. Комната погрузилась в мрак. А затем включился аварийный синий свет.

Узкие полосы били из щелей под потолком и у пола. Они не освещали, а кромсали темноту, создавая искажённые тени. Знакомое пространство превратилось в кошмар.

И в этой жуткой реальности раздался голос Торна. Теперь он шёл отовсюду. Объёмный, всепроникающий.

— Время вышло. Охота начинается.

В следующую секунду оглушительный удар сотряс дверь. Кресло сдвинулось. Ещё удар. Громче. Сильнее. Торн просто выбивал замок.

— Запасной выход! — крикнул Каэл.

В дальней стене была ещё одна дверь. Элара уже была там. Третий удар. Замок с треском разлетелся. На пороге стоял силуэт Торна.

Элара рванула дверь на себя. Они выскочили в узкий служебный коридор. Каэл захлопнул за собой дверь.

— Туда! — он указал в конец коридора. — К серверной! Это его мозг!

С тихим шипением прямо перед ними из стены выехала металлическая панель. Она двигалась бесшумно и за долю секунды полностью перекрыла коридор.

Каэл успел отскочить назад. Элара оказалась по другую сторону.

Они смотрели друг на друга сквозь стремительно сужающуюся щель. В её глазах он не увидел паники, только холодную ярость. Он увидел, как её губы беззвучно произнесли: «Дерись».

Щель исчезла. Стена с глухим стуком встала на место.

Они были разделены.

Каэл остался один. Он прижался спиной к холодной стене. Ловушка. Планшет с вирусом был у него в руках. Бесполезный. С одной стороны — глухая стена. С другой — дверь, за которой был Торн. И он слышал его. Неторопливые, уверенные шаги.

Тук. Тук. Тук.

Приближающиеся.

Элара замерла. Бежать было бессмысленно. Дом был его оружием. Она скользнула в тень, за массивный стеллаж с книгами — вход в библиотеку. Затаила дыхание.

Она слышала его голос. Он был повсюду.

— Разделил, чтобы властвовать, — шептал голос Торна из динамиков. — Классический приём. Ты слышишь меня, Элара? Поговори со мной.

Она молчала.

Каэл слышал шаги. Приближающиеся.

Элара слышала его голос, обволакивающий её, как ядовитый туман.

Охота началась.