Вдохновленный безмятежным сидением Будды под бамбуком в проливной дождь, книжный шкаф любезно поискал и нашел для сводной сестры запись медитации горы. В честь появления Будды мы все решили пройти эту медитацию. Кроме того, сводная сестра хотела впоследствии использовать ее в своей кошачьей группе. Поскольку на улице хлестал дождь, мы решили потренироваться в доме. Погода всегда нас волновала, и тренироваться в спокойствии в таких условиях мы не сумели бы.

Медитацию горы обычно проводят в положении сидя – мы снова плюхнулись на зады, а люди садятся на стулья с прямой спинкой. В самом начале мы проанализировали все ощущения положения сидя, обращая внимание на контакт. Затем нам велели занять стабильную и достойную позу – как собакам на выставке Crufts. Через какое-то время мы были готовы закрыть глаза и настроиться на дыхание. Голос на диске любезно напомнил, что нужно сосредоточиться на ощущении дыхания, а не на мыслях о дыхании. Очень полезное напоминание. Мы позволили телу находиться в покое и сидеть достойно, как Будда в саду. Следующая инструкция нас слегка смутила, поскольку нужно было сделать долгую паузу, прежде чем продолжить. Хотя наша пауза оказалась довольно короткой, мы решили, что так тоже сойдет.

Теперь, когда мы сидели в достойных позах, нам велели мысленно представить красивую гору – либо реальную, либо воображаемую. Мы не знали, бывали ли когда-то в горах, хотя нам доводилось видеть красивые высокие холмы в Озерном крае и Шотландии. Я решила представить большой шотландский холм, а сводная сестра выбрала гигантскую гору в Гималаях – как-то раз, украв пульт, она переключила телевизор на канал «Планета Земля», где сэр Дэвид Аттенборо рассказывал о таких горах. Нам велели смотреть на вершины и холмы, как нам нравится – издалека или вблизи. Мы могли даже представить, что стоим на горах и чувствуем, какие они прочные и неподвижные. Мы смотрели, есть ли на горах снег, деревья, цветы или животные. На вершине моего холма лежал снег, а гора моей сестры была целиком снегом покрыта. Наверное, там были и кролики, но мы сделали вид, что их нет, чтобы не отвлекаться. Как и во время любой медитации, в любой момент мог появиться блуждающий разум. Для этого достаточно было любого триггера – на сей раз им стало слово «снег». Услышав его, блуждающий разум тут же принялся вспоминать, как когда-то шел снег, засыпавший все вокруг. Никто не мог добраться до работы, дети не ходили в школу, и единственным занятием была постройка снежных крепостей и снеговиков. Тогда было здорово. Сводная сестра отправилась в сад вместе с папой и вела себя идеально. Но все изменилось в мгновение ока, когда кто-то на улице решил, что снеговик будет красивее, если сделать ему нос из морковки. Неправильная мысль. Эта история хранится в фольклоре сводной сестры. В мгновение ока она преодолела сотню ярдов, взмыла в воздух, разбила снеговика и вернулась домой с морковкой. За собой она оставила тотальные разрушения. Родители смутились, дети рыдали, а снеговик перестал быть снеговиком, превратившись в кучу снега. Папе пришлось всех успокаивать и раздавать бесплатные морковки. Да, в тот день сестра заработала себе плохую карму.

После короткой интерлюдии блуждающего разума мы сумели овладеть своим вниманием и продолжить медитацию. Полюбовавшись горой, мы перешли к следующему этапу: нам нужно было представить, что мы впитываем гору в собственное тело, то есть сами становимся горой.

Мы сидели, головы наши превратились в заснеженные пики, а тела – в горную массу, мощную и неподвижную.

С каждым вдохом мы все больше превращались в гигантские дышащие горы (или большие холмы, как это представляла я). Мы были спокойны, сосредоточены и неподвижны. Я старалась изо всех сил, но у сестры получалось лучше – она призвала свое умение превращаться в мешок цемента из гималайского хозяйственного магазина. Она сидела неподвижно, как скала, и никуда не собиралась двигаться.

Пока мы сидели, настало время осознать тот факт, что солнце движется по небу (перед нашим мысленным взором так оно и было). Солнце постоянно менялось, но всегда оставалось собой. Тени и цвета менялись с каждым моментом. Мы видели ручьи, тающий снег, водопады, растения и зверей. Бог мой, сколько тут всего происходит! Мы сидели, представляя себя горами и холмами, и видели и чувствовали, как за днем приходит ночь, а за ночью день. Теплое солнце сменяется холодным ночным небом и звездами, а потом наступает рассвет нового дня. И все это время горы/холмы (то есть мы) просто стояли, ощущая смену каждого момента, но при этом оставаясь собой. Сменялись времена года, и погода менялась каждую минуту. Сводная сестра, с начала медитации не сдвинувшаяся ни на дюйм, заволновалась, что мы медитируем уже несколько дней и ночей. Не говоря уже о смене приятной и весьма неприятной погоды и времен года. И все это без капли воды, обеда и даже лакомства! Кроме того, она стареет с каждой минутой, а шерсть не знает, выпадать ей или нет. Нет, это не страшно, она все выдержит, ведь Будда смотрит на нее из сада. Уверенный голос продолжал доноситься с диска, а мы сидели непоколебимо, как гора и большой холм – только очень голодный. В любое время нас окутывали облака или туманы, по нам хлестал ледяной дождь. Дрожь прошла по всему телу сестры от головы до кончика хвоста. Ничто не беспокоило гору/холм, которые в каждый момент оставались собой.

Пока мы сидели в медитации и представляли себя горами и холмами, мы понимали, что можем демонстрировать то же спокойствие перед лицом любых перемен в нашей жизни. Мы постоянно ощущали меняющуюся природу тела и разума, внешнего мира, света и мрака, деятельности и бездействия. Когда речь зашла о деятельности, тут же появился блуждающий разум в ярко-желтой куртке, такой же шляпе и резиновых сапогах. Пробыл он с нами недолго и сообщил, что собирается развести костер.

Было полезно понять, что наши мысли, чувства, занятия, эмоции и жизненный опыт подобны погоде в горах. Нельзя игнорировать погоду собственной жизни, но нужно знать, что это всего лишь сознание. Горы и холмы могут нас этому научить, если мы позволим. Мы с сестрой сидели, как горы, пока не услышали три звонка, знаменующие конец занятия. Где-то в отдалении разума осторожно поднимался дымок.