Мы связаны, поляки, давно одной судьбою

в прощанье, и в прощенье, и в смехе, и в слезах.

Когда трубач над Краковом возносится с трубою,

хватаюсь я за саблю с надеждою в глазах.

Потертые костюмы сидят на нас прилично,

и плачут наши сестры, как Ярославны, вслед,

когда под крик гармоник уходим мы привычно

сражаться за свободу в свои семнадцать лет.

Прошу у вас прощенья за раннее прощанье,

за долгое молчанье, за поздние слова;

нам время подарило пустые обещанья,

от них у нас, Агнешка, кружится голова.

Над Краковом убитый трубач трубит бессменно,

любовь его безмерна, сигнал тревоги чист.

Мы школьники, Агнешка. И скоро перемена.

И чья-то радиола наигрывает твист.