Оле

Он, наконец, явился в дом,

где она сто лет вздыхала о нем,

куда он сам сто лет спешил:

ведь она так решила и он решил.

Клянусь, что это любовь была.

Посмотри – ведь это ее дела.

Но, знаешь, хоть Бога к себе призови,

всё равно ничего не понять в любви.

И поздний дождь в окно стучал,

и она молчала, и он молчал,

и он повернулся, чтобы уйти,

и она не припала к его груди.

Я клянусь, что и это любовь была.

Посмотри – ведь это ее дела.

Но, знаешь, хоть Бога к себе призови,

всё равно ничего не понять в любви.