Холод Гамбурга вцепился в него, как только он ступил с трапа на бетонный пирс. Сухой, колючий, он проникал под одежду и впивался в рану под курткой.

Рана пульсировала. Тупо, ровно. Каждый удар отдавался в висках. Ещё одно напоминание о стамбульском провале.

Гавань спала под низким, серым небом, похожим на грязный брезент. Воздух был тяжёлым. В нём солировала едкая нота дизельного топлива, под которой угадывался хор из запахов соли и разлагающейся на пирсе рыбы. Далеко в тумане стонали портовые краны. Гигантские стальные динозавры, склонившие шеи в ожидании рассвета.

Хавьер двинулся вперёд, не оглядываясь. Он был тенью среди других теней — докеров, водителей грузовиков, куривших у кабин. Ещё одна уставшая спина. Он натянул шапку ниже, пряча лицо.

Паранойя въелась в него, стала рефлексом. Привычкой смотреть на руки, а не в лица. Годами это спасало ему жизнь. Но сейчас к этому чувству примешивалась вина. Она гнала его вперёд, заставляя игнорировать боль.

Я проглядел. Я проебал всё, Люсия.

Он нашёл нужный контейнерный терминал. Ржавые стальные коробки громоздились друг на друга, как гигантские, уродливые кубики. На одном из них, почти у самой воды, белой краской был небрежно нарисован символ — лабиринт. Тот самый, что умирающий «актив» начертал кровью на стене в Стамбуле.

Сердце сделало глухой, тяжёлый удар о рёбра. Он на верном пути.

У контейнера его ждал мужчина. Невысокий, суетливый, с бегающими глазками. Он то и дело вытирал мокрые от пота ладони о штаны и курил, делая короткие, резкие затяжки.

— Говорят, здесь водятся крысы, — бросил мужчина, не глядя на Хавьера. Голос был высоким и дребезжащим.

Хавьер остановился в паре шагов. Прохладный пар вырвался изо рта.

— Ищут Минотавра.

Мужчина, Клаус, вздрогнул. Бросил сигарету в лужу и торопливо растоптал её.

— За мной. Быстро. Он не любит ждать.

Клаус повёл его прочь от огней терминала, вглубь портовой зоны, где заканчивалась цивилизация и начиналась империя ржавчины и бетона. Каждый шаг отдавался болью в боку, но Хавьер не подавал вида. Слабость — это приглашение к атаке.

Они подошли к ржавой бочке у стены склада. Клаус нервно огляделся и постучал по крышке. Проходя мимо, он неловко толкнул Хавьера, якобы оступившись. Его рука на мгновение коснулась рюкзака.

— Там, внутри. И остальное.

Хавьер поднял крышку. Внутри, завёрнутый в промасленную тряпку, лежал пистолет и два запасных магазина. «Аптекарь» выполнял обещания. Но теперь Хавьер был в долгу.

Они подошли к огромному, приземистому бетонному сооружению, вросшему в землю. Древний бункер. Вход зиял чёрной дырой.

— Что это? — спросил Хавьер.

— База подводных лодок. «Левиафан». Построили во время Холодной войны. Теперь… теперь здесь заключают другие сделки.

Они вошли внутрь. Воздух стал ещё холоднее, пах плесенью и машинным маслом. Узкий коридор вывел их в пространство, от масштабов которого он на мгновение замер.

Это был гигантский док, выдолбленный в бетоне. Достаточно большой, чтобы вместить атомную субмарину. Сейчас он был пуст. Высоко под потолком тускло светили несколько ламп, их свет тонул во мраке. С потолка капала вода. Каждая капля билась о бетон со звуком выстрела. Эхо металось под сводами, множилось, превращая тишину в пытку.

Всё тело кричало: ловушка. Идеальная. Слишком много открытого пространства. Слишком много теней для стрелков.

Он должен был развернуться и уйти. Но образ Люсии, её испуганные глаза в их последнем видеозвонке, держал его на месте. Заставил сделать шаг вперёд.

— Он там, — прошептал Клаус, указывая на дальний конец дока, где виднелся силуэт ящика. — Ждёт.

Как только Хавьер сделал несколько шагов, Клаус рванулся в сторону, к тени коридора.

— Прости! — выкрикнул он. — Они бы убили мою дочь!

В тот же миг воздух вокруг Хавьера запел. Тихое, смертоносное фьить-фьить пуль с глушителями. Они высекали искры из бетона в сантиметрах от его ног. Профессионалы. Та же группа, что и в Стамбуле.

Хавьер не думал. Просто рухнул на пол, перекатился и вскочил за массивной бетонной колонной, толстой, как опора моста. Боли больше не было. Только колонна, пистолет в руке и тени, скользящие во мраке. Дыхание стало ровным. Это было состояние охоты. Он выхватил пистолет.

Начался бой.

Он был один против группы. Они двигались слаженно, обходя его с двух сторон. Тактика «молота и наковальни». Классика. Он прижался к шершавому бетону, пытаясь уловить их передвижение в этом акустическом аду, где каждый шорох превращался в грохот.

Он сделал два быстрых выстрела в сторону вспышки. Ответом была плотная очередь, впившаяся в колонну, осыпавшая его бетонной крошкой.

Они не торопились. Они загоняли его, как зверя. Боезапас был ограничен.

Ты труп. Ты совершил идиотскую ошибку.

Он выглянул на долю секунды. Две фигуры перебегали слева. Ещё одна — справа. Минимум трое. Он выстрелил дважды по тем, что слева. Один вскрикнул и упал, но второй тут же открыл шквальный огонь, заставляя Хавьера снова вжаться в бетон. Он чувствовал, как на лицо сыплется цементная пыль.

Ещё несколько минут такой игры, и всё будет кончено. Он стиснул зубы. Нет. Он не сдохнет здесь. Не так.

Он перевёл дыхание. Вдох. Выдох. Пульс под контролем. Он приготовился к последнему рывку. Прорваться к коридору. Шанс один из ста. Но это лучше, чем ждать смерти. Он сжал пистолет так, что побелели костяшки.

И в этот момент что-то изменилось.

Боец справа, который как раз собирался сменить позицию, вдруг беззвучно рухнул на пол. Словно у него просто выключили свет. Хавьер замер. Секундой позже то же самое произошло с бойцом слева. Он сделал шаг из-за укрытия и просто упал лицом вперёд.

Хавьер поднял голову. Высоко над ним, на металлических галереях вдоль стен дока, мелькнула тень. Снайпер.

Оставшийся боец тоже понял, что происходит. Он запаниковал. Начал беспорядочно стрелять вверх, в темноту. Это была его последняя ошибка. Ещё одна беззвучная вспышка, и он рухнул рядом с напарником.

В доке воцарилась тишина. Только капли воды продолжали свою монотонную, гулкую песню.

Из тени технического коридора вышла женщина. Она двигалась с хищной, плавной грацией. Тёмная тактическая одежда, волосы собраны в тугой узел. В руках — короткоствольный автомат. Лицо спокойное, сосредоточенное.

Она остановилась в десяти метрах от него.

— Кто ты? — спросил Хавьер, не опуская пистолета.

Женщина едва заметно усмехнулась.

— Та, что спасёт тебе жизнь. Пока что. У нас минута, пока не вернулись их друзья. За мной, если не хочешь здесь остаться.

Она развернулась и жестом указала ему на коридор, из которого появилась. Хавьер колебался секунду. Ловушка сменилась другой ловушкой. Выбор был очевиден. Он рванулся за ней.

Они бежали по узким, тёмным туннелям, пахнущим сыростью и ржавчиной. Наконец, остановились у ржавой металлической лестницы, ведущей наверх.

Хавьер схватил её за предплечье. Оно было твёрдым, как сталь.

— Кто ты, чёрт возьми? — прохрипел он.

Ева — он узнает её имя позже — выдернула руку. Движение было резким, стальным. Её глаза в полумраке блеснули.

— Я уже сказала. А теперь прекрати задавать вопросы и лезь наверх. Времени мало.

— Почему ты мне помогла? — не унимался он.

Она посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом.

— Мне нужна была эта заварушка. Пока они заняты тобой, я могла бы забрать информатора. Но ты привлёк слишком много внимания. Ты спугнул дичь.

— Мне нужна информация. О моей сестре. Люсии Рейес.

При упоминании имени что-то в её взгляде изменилось. Лёд на мгновение треснул.

— Твоя сестра наткнулась на программу «Шум». Очень глубоко. Они не оставят её в живых. Её или убьют, или… сделают одной из них.

Слова ударили Хавьера под дых.

— Есть способ её спасти?

Женщина молчала несколько долгих секунд.

— Возможно. Есть один шанс. Программист, который работал с создателем «Шума». Его зовут Ариф. Он украл часть данных и сбежал. У него может быть полный список «спящих».

— Где он? — в голосе Хавьера прозвучала отчаянная надежда.

— Далеко отсюда. Прячется там, где нет цифрового следа. Джакарта. Плавучий район «Кампунг Апунг».

Джакарта. Это было безумие. Но это был след. Единственный. Он вцепился в него.

— Я полечу туда.

— Ты один там не выживешь, — констатировала она. — Мне тоже нужен этот список. По своим причинам. Так что, похоже, на какое-то время мы партнёры.

— Я тебе не доверяю, — честно сказал Хавьер.

— И правильно делаешь, — ответила она, начиная подниматься по лестнице. — Я тебе тоже. А теперь пошевеливайся, Рейес. Нас уже ищут.

Марко Веронези сидел в неприметном чёрном «Ауди», припаркованном в полукилометре от базы. Он опустил бинокль и с силой ударил кулаком по рулю.

— Сука!

Провал. Полный, унизительный. Трое лучших бойцов лежали мёртвыми в проклятом доке. Цель, Хавьер Рейес, ушёл. И ушёл не один. Кто-то вмешался. Снайпер, работающий как призрак.

Он нажал кнопку на зашифрованном коммуникаторе.

— Говори, Марко, — голос Хелен Рихтер в наушнике был холодным, как скальпель.

— Цель ушла, — выдавил он. — С посторонней помощью. У нас трое двухсотых.

В наушнике повисло молчание. Марко представил её лицо — непроницаемую маску, за которой бушевала мигрень. Он ненавидел подводить её.

— Найди его, Марко, — наконец сказала она. Голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Найди его. Или можешь не возвращаться.

Связь прервалась.

Марко откинулся на сиденье, закрыл глаза. В ушах звенел голос Рихтер. Он сжал кулаки, костяшки побелели. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от жены. Он сбросил вызов, не читая. Не сейчас. Сейчас нужно было думать.

— Группа Бета, доклад, — сказал он в рацию. — Информатор. Клаус. Он вам нужен живым.

— Видим его, босс, — ответил голос. — Он ранен в ногу, пытается уползти. Лежит у западного выхода.

— Взять его. И уходим.

Но было уже поздно.

Марко снова поднял бинокль. Он увидел Клауса, который корчился на земле. К нему подъехал неприметный серый фургон без номеров. Двери распахнулись, и из него вышли двое в гражданской одежде. Они двигались без суеты, буднично и страшно.

— Босс, тут посторонние! — закричал в рации командир группы Бета. — Приказы?

Марко смотрел, затаив дыхание. Его люди, вышедшие из укрытий, направили оружие на пришельцев. Но те их словно не замечали. Один присел рядом с Клаусом и сделал ему укол в шею. Тот мгновенно обмяк. Второй забросил его тело в фургон. Всё произошло за десять секунд.

— Стрелять? Босс, приказывайте!

Марко колебался. Кто это? Их движения были слишком отточенными, слишком спокойными.

Пока он медлил, фургон захлопнул двери и плавно тронулся с места, растворяясь в утреннем тумане.

Марко опустил бинокль. Позвоночник свело ледяным спазмом. Это были не просто профессионалы. Это были волки.

Он снова нажал кнопку вызова.

— Рихтер.

— Что ещё, Марко? — в её голосе было неприкрытое раздражение.

— Информатора… только что забрали. Прямо у нас из-под носа.

В ответ — долгое, тяжёлое молчание. Оно было страшнее любого крика.

Они поднялись по ржавой лестнице и остановились у решётки вентиляционной шахты. Сквозь грязные прутья открывался вид на западный выход из дока. Отсюда, из тени, они и наблюдали за отъезжающим фургоном.

— Кто это, блядь, такие? — прошептал Хавьер, чувствуя, как его паранойя разрастается до вселенских масштабов.

Женщина молчала. Но Хавьер увидел, как её губы сжались в тонкую, белую линию, а в глазах полыхнула неприкрытая ненависть. Она знала, кто это. И это пугало его гораздо больше, чем перестрелка.

В этой игре было больше игроков, чем он мог себе представить. И он был даже не пешкой. Он был наживкой.