Погода каждый день дарила нам запредельную жару для этих мест. Это чувствовалось сильнее, потому что старт, вопреки советам опытных путешественников, начинался около полудня. Мы пытались физически успеть перегнать утренние километры, которые благополучно просыпали в палатке, и оттого жара чувствовалась еще сильнее.

Тогда я была равнодушна к воде. Мне было жарко, но я не сильно потела, поэтому моему организму хватало для восполнения водного баланса нескольких глотков в час, когда в горле все пересыхало в эти знойные дни. Но Леше требовалось больше жидкости. Он черпал кружкой прозрачные воды Лены и под мои одобрительные кивки пил сибирскую жидкость.

– Ты уверена, что не следует фильтром пользоваться? Точно? – во второй раз уточнил Леша, провожая взглядом мимо проходящий танкер.

– Ну я же говорила уже. Вода наичистейшая. Пей. А твой фильтр настолько медленный, что пока он будет по капелькам тебе подавать водицы, то ты тут от жажды умрешь.

Мы замолчали и синхронно навалились на весла, осматривая по сторонам меняющиеся пейзажи. Перелески сменялись на непроходимую тайгу, а спустя километр вновь виднелись поля, густо заросшие разнотравьем. Возможно, здесь раньше была деревня, а может, здесь никогда никто и не жил, а лишь изредка появлялись на этом километре охотники да грибники из ближайших деревень. Я с некоторой грустью отдавалась своим фантазиям, представлениям о возможном прошлом этой сибирской земли. В полной тишине, под размеренный звук нашего металлического судна, не видя вокруг ничего того, что связывало бы нас с цивилизацией, я все дальше уходила в свое воображение.

Интересно, до прихода сюда из центральных регионов России ямщиков и до казаков здесь жили эвенки? Или якуты? Кто здесь был хозяином? И как действительно происходила ассимиляция? Но все мысли о прошлом спотыкались о жизнь XIX века. Спина болела, на лбу выскакивали капельки пота, от которых необходимо было избавиться в то короткое мгновение, пока весло делало усиленное горизонтальное движение в воде, а рукоятка весла поднималась максимально близко к сгоревшему лицу.

– Конечно, классно по утрам спать подольше, – промолвила я, усердно делая гребок и стараясь не думать, сколько таких движений мне еще предстоит сделать за день. – Но правильнее было бы грести утром, а в самую жару делать привал, купаться и отдыхать.

– Да уж. Но теперь ничего не поделать. Да и середина августа, такими темпами мы явно до Якутска не дойдем…Так что надо грести, пока светло…

Река задорно петляла в разные стороны, то сужаясь из-за встречающихся островов, то расширяясь и освобождаясь от них. На следующем изгибе мы увидели запряженную лошадь, которая везла к реке двух ребят. Позади виднелась большая цистерна, которая вот-вот будет наполнена водой. Водой из моей любимой и чистой реки!

– Привет! – звонко крикнула я им и улыбнулась, как только мы поравнялись.

– Здравствуйте, – ответили тихо ребята, погружая бочку в реку.

– Ребят. Вот скажите, пожалуйста, вы ведь воду из реки пьете?

Парни переглянулись, улыбнулись и ответили:

– Ну, пьем вообще.

– Видишь, Леш, пьют.

– А вы пьете сырую воду? – уточнил Леша.

– Ну как, – начал отвечать старший, черпнув ладонью воду, – так, немного могу выпить, да. Лошади пьют. А вообще у нас колодезная вода, чтобы пить сырую. Да тут же это, баржи, танкеры… Кипятить надо бы…

– А у вас тут магазин есть? – решила параллельно уточнить я – мы с Лешей ничего не знали о состоянии следующих населенных пунктов и можно ли будет там сделать дополнительные запасы еды.

– Ага. Есть.

Мы попрощались с ребятами, припарковались на берегу, и Леша отправился за новыми запасами еды.

В путешествии как никогда хочется есть сладкое. Оно и понятно: уровень сахара падает, и его необходимо восполнять. К счастью, Леша вернулся с дозой сладкого наркотика – пряниками.

Мы перекусили и пошли дальше на север. Шел третий или четвертый час пути. Мысли спутывались. Какие эвенки? Какая история? Сейчас бы охладиться, а не вот это вот все.

– Наташ, – как-то по-особенному вяло и устало вымолвил Леша, – Наташ. Что-то мне не очень хорошо.

Мой напарник держал одной рукой весло, а второй поглаживал живот. Леша достал свой самодельный атлас региона. Мы стали искать ближайший населенный пункт. В паре километров по течению с правой стороны должна была находиться деревня с поистине деревенским названием – Банщиково.

– Давай где-то там рядом припаркуемся?

На том и порешили. Выбрав идеальное место недалеко от деревни, но в то же время в уединении с кустами для самых нужных сейчас дел, мы поставили палатку и расстелили спальник. Мы наскоро соорудили костер и легли спать, особо не думая про мишек, потому как состояние моего напарника все быстрее и быстрее становилось хуже. К ночи у Леши поднялась температура, и он укрылся спальником еще сильнее, чтобы помочь организму пропотеть.

К утру температура у Леши спала, в то время как на улице температура снова начала стремительно повышаться.

– Температуры, кажется, больше нет. Но состояние не очень. Наверное, отравился этими пряниками… Ну, или тепловой удар.

– Я быстро. Ты пока отдыхай, добуду лекарства и вернусь. Заодно уточню, пьют ли они воду из реки, – последнюю фразу я прошептала, чтобы, кроме меня, ее никто не услышал.

Я быстро шла через поле разнотравья к деревне на пригорке. Мне было стыдно перед Лешей, я чувствовала свою вину, понимая, что если все же это не тепловой удар, то за водную чистоту я была в ответе. А насчет пряников я сильно сомневалась, ведь я их тоже ела, но чувствовала себя как никогда прекрасно.

– Хотя… – проговорила я вслух, пожевывая осоку. – Но ведь я тоже пила воду. А ничего у меня не болит…

Выплюнув осоку, я продолжила идти вперед, попутно дотрагиваясь до своего живота.

– Хотя…

Подойдя к деревне почти вплотную, я наклонилась за новой порцией травы, поправляя хлопковый платок на голове.

– Я пила очень мало воды. Нет, это тепловой удар. Жарища какая.

Мысли о насущном сбили меня, и я даже не подумала, что деревня могла быть заброшена. Мобильная связь не ловила уже вторые сутки. Но чем ближе я равнялась с домами, тем увереннее шла. Несмотря на непокошенное поле позади, на пригорке я увидела центральную улицу деревни, которая носила одноименное название – Центральная.

Но все же мне повезло. Деревенская жизнь ворвалась стремительно и резво. Поднимая пыль с дороги, навстречу бежали детишки. Босые и счастливые, они играли в догонялки, пытаясь между делом привлечь в свою забаву дворового черного пса, который, шарахаясь от детворы, отбегал на безопасное расстояние, но спустя доли секунды возвращался в увлекательную игру.

– Здравствуйте! – звонким хором прокричали ребята мне и пробежали мимо.

– Привет, привет!

На секунду я представила себя частью этой сибирской деревенской жизни. «Была бы у меня еще одна жизнь, я бы хотела прожить ее целиком на Лене». Отчетливо помню эту наивную, но искреннюю мысль в тот момент.

Я шла дальше, вглубь деревни, рассматривая крепкие лиственничные дома и обходя стороной быков. Нет, деревня дышит, живет своим укладом, в летнюю пору здесь особенно хорошо. Процентов на тридцать дома были обветшалыми и заброшенными. Но остальные семьдесят процентов чувствовали дыхание домочадцев, ощущали теплоту русской печи, дышали по утрам ароматом свежеиспеченного белого хлеба, слышали и смех, и слезы своих жителей и видели все горести и радости живущих здесь семей.

Навстречу мне бодрым шагом вышла женщина средних лет. В руках у нее были какие-то бумажки. Да и одета она была скорее по-городскому, нежели по-деревенски.

– Здравствуйте, – поравнявшись с женщиной, сказала я и перешла к делу. – Мы с другом на лодке сплавляемся. И похоже, что у него отравление. Возможно, и тепловой удар, но скорее всего, отравление. Или два в одном. Но главное, он пил из реки…

Последнюю фразу я произнесла, опустив голову вниз, как провинившийся школьник перед учительницей.

– Ну вы, молодежь, даете. Сейчас, пойдем к Марьяне, у нее этих лекарств как в аптечном пункте.

Мы шли мимо домов и по пути собирали народ. Слово за слово, и вот уже каждый мимо проходящий человек живо интересовался новостями про отравление и тепловой удар. Пока мы дошли до Марьяны всем скопом, решение о конечном диагнозе Алексея так и не было принято.

– Так, Наташа. Держи вот это и вот это. Принимайте все. И да. Запивайте фильтрованной водой, городские путешественники. Нет, какие деньги? Ты чего?

Поблагодарив спасителей, мы той же компанией отправились обратно. Провожая меня до околицы, местные жители рассказывали мне о местных достопримечательностях, будто читая мои мысли о желанной дополнительной жизни на берегу Лены.

– Вот, Наташа, смотри, сколько прекрасных домов. Приезжай и живи, считай бесплатно. Крепкие дома, а? Еще лет сто простоят. А нам тут молодежь ой как нужна. Да, начальная школа есть, учителей бы. Надумаешь – приезжай! Красота тут какая!

Я помахала на прощание и побежала на встречу с Лешей. По пути я нарвала всевозможных трав, о свойствах которых лишь догадывалась, но старалась выбирать только те растения, которые были знакомы и понятны: ромашка, мята, листья дикой черной смородины. Леша крепко спал в палатке, несмотря на жару. Было еще светло, я решила не будить напарника, а доделать все дела, которые не успела сделать за все это время.

Поставив вариться борщ и залив кипятком разнотравье, я отправилась в воды Лены. До деревни было метров семьсот. Напротив меня была дикая тайга без каких-либо признаков цивилизации. Позади крепко спал товарищ. Барж, танкеров и моторных лодок не было слышно. Сердце говорило: «Ну же. Давай. Раздевайся и входи в воду», а голова твердила: «Нет, ну мало ли что. А вдруг кто-то рыбачит рядом…»

Ширь просторов не давала мне расслабиться. Я везде искала подвох. И это меня бесило. Я злилась, что не могу раствориться здесь и сейчас. Что не могу довериться течению физическому и ментальному. Что не могу принять свое тело и себя. Не могу. Мне было страшно.

Смогла я лишь наполовину. Но и это было хоть и небольшой, но победой. Я осталась в трусиках и спортивном лифчике. Медленно зашла в воду и уже только тогда сняла с себя все остальное. Я легла на спину, смотря, как медленно проплывают вдаль пористые облака. Полная тишина. Невесомость. Счастье. Лена, я здесь. С тобой. Прости, что не смогла.

Выбравшись на берег, я принялась мыться. Нет, никаких шампуней я с собой не брала. Я достала пакет с содой и кусочком дегтярного мыла. Мыло использовалось для вещей и тела, а сода – для волос. Это был максимум из чистящих средств. Посуду мы мыли песком с берега реки. Кстати, он, как выяснилось, отлично избавляет от жира, а порой даже лучше, чем любое чистящее средство из рекламы.

Солнце клонилось к закату. Проснулся Леша.

– Ну как ты?

– Да так. Кажется, все же тепловой. Отлежался, и нормально. Вроде даже температуры нет.

– Отлично. Но я тебе таблетки принесла. Сначала поешь, потом таблетки выпей. И еще я заварила тебе траву.

– Какую траву? – недоверчиво спросил Леша.

– Не знаю наверняка, – протянула я и улыбнулась. – Тут иван-чай, ромашка, мята, листья смородины. Иван-чай, кстати, из моей родной деревни, мы с бабушкой сами его ферментировали, вот этими руками. А остальное тут собрала, пока по полю шла. Так что спокойно можно пить.

Маленькое пламя от потухающего костра стойко держалось на почти дотлевшем бревне. Мы сидели в метре от огня на бывшем стволе дерева лицом к реке, попивая травяной чай из походных кружек. Редкие баржи, заполненные разной спецтехникой для северных широт, медленно проходили вдоль берега. Ветра почти не было, солнце ушло за облака, медленно, но верно приглашая на смену знойному дню прохладный вечер.

После молчаливой трапезы Леша прервал молчание:

– Наташа, мне получше уже, может, не будем время тратить? Пойдем сейчас дальше? Так прохладнее, да и не так страшно встретить медведя…