– У меня сейчас дежавю?

Рядом с паромом в Нижнем Бестяхе притормозил местный парень.

– Я тебя где-то неделю назад или больше тут видел. Помнишь, еще предложил подвезти на выезд? Один в один было, в том же самом месте. Теперь куда тебя подбросить, на другой выезд?

Эта повторная встреча была словно точкой в географии моего путешествия. Я официально его завершала, и это подтверждалось вот такими повторными встречами, теми же местами и даже погодными условиями.

Обратная дорога сама вела меня в сторону дома. По ухабам, кочкам, но с прекрасными людьми я быстро покидала Север. В Томмоте я ночевала на посту ДПС, а утром сотрудники дорожной службы сопровождали меня до выезда из населенного пункта, подарив на прощание шоколадку «Аленка». У меня в руках всегда был теплый термос, подаренный магаданскими ребятами Саней и Серегой, куда я заливала горячую воду при каждом удобном случае.

В Алдане водители отвезли меня на карьеры и показали, как работают кочегарки, а затем, желая удостовериться в моей безопасности, посадили в такси и отправили в сторону Большого Нимныра. Таксист сделал остановку на полпути нашего маршрута, зашел в магазин и вышел оттуда с пакетом, который затем вручил мне:

– Ребята попросили, чтобы я тебе купил еду в дорогу, держи, это тебе.

В Алданском районе я случайно оказалась и у бывшего лагеря «Васильевка», где заключенные в советское время добывали стронций. Вселенная, будто услышав мое желание еще на Колыме погрузиться глубже в страшные страницы истории, преподнесла такой «подарок». Несколько часов в отсутствие машин я бродила среди заброшенных бараков, заваленных шахт и административных зданий.

– Только ты это, на радиацию потом сдай анализы, – осторожно проговорил водитель, подобрав меня возле трассы у лагеря «Васильевка». – Тут вообще табличка даже стоит, мол, радиация.

Потом в моей дорожной жизни были два водителя в одной фуре с одним именем – Павел. Их судьба складывалась, как сценарий российской комедии. Сначала водителем фуры был один Павел, он ехал из Тольятти в Якутск. В Якутии его поймали пьяного, лишили водительского удостоверения и отправили, как он сам выразился, «в тюрьму» на двое суток.

– Вышел из этой тюряги, а водить нельзя больше. А груз везти надо же! Это было в Нерюнгри. Ходил по улицам и спрашивал, у кого есть нужная категория прав и кто готов поехать сейчас в рейс в Якутск, затем в Благовещенск, – рассказывал Павел, попивая пиво на пассажирском месте.

– Ну, я и нашелся сразу же.

– Ага, в этот же день нашел, ну и рванули в рейс.

– Я вообще, Нат, в кайфе полном! Моя мечта сбылась, страну хоть увижу!

Павлы будто были созданы для этой встречи, но, возможно, не для такой осторожной работы. Они внешне были похожи друг на друга, и со стороны можно было подумать, что это отец и сын. Оба мужчины кайфовали от дороги.

Радуясь каждому километру и, видимо, везя не столь важный груз, они ехали не сильно быстрее 30 километров. Трасса была очень сложной, но за каждый час нас обгоняли все попутные груженые фуры. Внутри кабины сильно пахло спиртным и потом. Несколько раз я пробовала своеобразные попытки бегства, но мужчины не хотели меня отпускать, прося побыть с ними «еще чуть-чуть». И тут вмешался счастливый случай.

На одном из перевалов, где дорога уже покрылась коркой льда, по рации откликнулась сзади идущая фура.

– Тольятти, в канале?

– Здравия, в канале. Тут мы.

– Мужики, у вас колеса еле идут, может, их надо закрутить? Опасно ехать на таких колесах.

– Не очкуй, все норм у нас.

Водитель больше не настаивал, но и не стал нас обгонять. Чувствуя, что наша фура в опасности, он просто следовал за нами, ощущая, что нам, возможно, нужно будет помочь. На спуске произошло то, чего ждал водитель позади. Наша машина качнулась, колесо ушло в сторону, и рация вновь заговорила:

– Тормозите, мужики. На обочину съезжайте аккуратно, сейчас я вам помогу.

Запись в дневнике:

«23 сентября. Сейчас мужчины что-то ремонтируют. Я сижу в машине.

Уже третий раз останавливаемся за день. Помогает нам водитель с красной фуры. Такой симпатичный. Он, конечно, был в шоке, когда понял, что у нас даже печь не работает в кабине. Скоро ночь, они чинят там что-то уже часа два».

Запись в дневнике:

«24 сентября. В итоге я в фуре у Тараса. Того самого симпатичного парня с красной фуры.

Как же тут чисто, будто я в целой квартире, еду с ним дальше».

Это был случай, который часто называют неслучайным. Тарас, увидев, что в фуре даже печка не работает, проявил себя по-мужски, предложив переночевать у себя в кабине. У Павлов на это не было аргументов, учитывая, что и спальное место у них было всего одно. Одно на нас троих, в то время как у Тараса было два.

Тарас был не похож ни на одного дальнобойщика. Он очень любил дорогу, путешествия, взаимовыручку, и это единственные качества, которые объединяли его с другими дальнобойщиками. Тарас был миллионером, владеющим несколькими бизнесами, управление которыми он сумел настроить удаленно. После развода он уехал в Тибет, где прожил 11 месяцев, а вернувшись, купил фуру, сам построил себе кабину и больше года путешествует по стране, не цепляясь за определенные маршруты.

– Мне нравится просто ехать. Я могу взять заказ, а могу и не брать.

– А ты откуда вообще?

– Петербург.

– Земляк.

«Интересно, будь у меня все деньги, которые мне нужны, смогла бы я без привязки к одному месту всю жизнь путешествовать, перемещаться с точки на точку…»

– Мы скоро выйдем на федералку, я сверну в сторону Владивостока, поеду в Благовещенск. Хочешь, поехали со мной.

Я задумалась. И отказалась. Нет, даже если у меня будут все материальные блага, я бы хотела иметь якорь. Я бы хотела пустить корни в одном месте, позволяя себе часто путешествовать.

– Я хочу домой, – проговорила я вслух, и вскоре мы простились, но встретились уже в Петербурге через несколько лет, когда я выпустила книгу «Автостопом по России».