Когда человек уезжает в далекие края, он должен быть готов к тому, что ему придется забыть многие из своих прежних привычек и приобрести новые, отвечающие изменившимся условиям жизни. Он должен расстаться со своими прежними идеалами, отречься от прежних богов, а часто и отрешиться от тех правил морали, которыми до сих пор руководствовался в своих поступках. Те, кто наделен особым даром приспособляемости, могут даже находить удовольствие в новизне положения. Но для тех, кто закостенел в привычках, приобретенных с детства, гнет изменившихся условий невыносим, такие люди страдают душой и телом, не умея понять требований, которые предъявляет к ним иная среда.

Ко мне вернулось спокойствие. Точнее, не так. Я вернула себе внутреннее спокойствие, когда закатное солнце уже зашло за сопки, уступив место вечерним прохладным теням. Я вернула себе спокойствие, несмотря на новые переживания и чтение страниц истории со слезами на глазах. Я была с собой настоящей, я была в настоящем, и я буду у себя и дальше. Крепко обняв себя, я шла по обочине в сторону Петербурга, хоть и находился он в более чем десяти тысячах километрах отсюда.

«Хотя нет, по прямой почти в два раза ближе, – сказала я себе и посмотрела на запад. – Петербург, ты же на одной параллели северной широты, дай я тебя обниму!»

Мысленно я обнимала свой родной город, а физически шла, крепко обнимая свои хрупкие руки.

Я осуществила одну мечту и, несмотря на разные не всегда приятные обстоятельства, чувствовала, что сделала все правильно. Мой родной дом был далеко, в тысячах километрах отсюда или в нескольких неделях пути. Но я ощущала внутри своего тела дом. Вокруг меня образовался словно купол, в котором я тогда пообещала себе быть счастливой, даже в те периоды, когда несчастлива. Радоваться умению чувствовать, свободно выражать свои эмоции, плакать, если хочется, кричать и танцевать так, как будто никто не видит и не слышит.

«Я все смогу ведь, Вселенная. Да. Я сниму документальные фильмы о России, если захочу, я сниму фильм о Лене и о великих реках России, если захочу! Я смогу жить там, где захочу, я куплю участок земли у реки Лены, если действительно мне это будет нужно. Я все смогу!»

Чувство, что теперь я отправляюсь к новой вершине, не покидало меня. Кажется, теперь было не столь важно, неделю или две придется ехать и в каких условиях, потому что появилось нечто большее. Мечта, смысл, стремление.

Не скажу, что раньше этого не было. Это чувство было всегда. Но после знакомства с командой документалистов я впервые увидела реализацию своего стремления на практике и могла ее визуализировать более детально, чем раньше. Они были реальны – камеры, операторы, наушники, штативы. Это было для меня знаком, и я словно летела по обочине, самозабвенно идя в сторону Якутска по уже знакомой колымской трассе.

Темнело. Я уже стояла в 80 километрах от Магадана, недалеко от поселка Палатка. Слева был поворот на Теньку – известную в этой местности Тенькинскую трассу, проходящую через перевалы и никем не заселенные долины. Трассу, которая в конечном счете выходила недалеко от Сусумана и сокращала мне путь на 200 километров.

Звучало прекрасно, если бы не одно «но». Машины по ней ездили крайне редко. Да, если на колымской трассе можно было встретить водителей раз в несколько часов, то на Теньке одна машина в сутки – норма.

Я стояла недалеко от развилки, ожидая чуда.

«Если никого не будет до темноты, то поеду на попутке по основной дороге», – приговаривала я себе, хотя не было никакого основания полагать, что получится уехать даже по центральной колымской трассе.

Через минут десять возле меня остановилась машина ДПС.

– До Атки можем подкинуть.

– Это по главной трассе?

– Ага, километров сто так проедем, а там можем тебя посадить в другую машину.

– Эх, ребята, я так хотела по Тенькинской поехать.

– Даже не надейся, по ней днем-то почти не ездят, а в ночь ехать ни у кого и в мыслях не будет.

Они выглядели доброжелательно и были очень вежливы. Я спустила с плеч рюкзак. Порой стоит довериться логичному стечению обстоятельств.

– Садись-садись, – сказал водитель, видя мое замешательство. – Как там, Сань, говорят, лучше синица в руках, чем журавль в небе?

– Ну ничего, будет повод вернуться, – добавил второй, выйдя из машины и по-джентльменски открывая мне дверь на заднее сиденье.

Я закинула рюкзак и села в машину. Александр захлопнул дверь и, прислушиваясь к каким-то звукам, настороженно смотрел в сторону Магадана.

– Че там, Сань?

– Сейчас… Секунду. Фуры едут.

К нам со стороны Магадана приближались два большегруза. Видимо, заметив машину ДПС, они заранее включили поворотники, обозначающие свое намерение ехать по Теньке.

– Да ладно! – удивленно воскликнул Саша, схватил жезл и быстро перебежал дорогу.

Один большегруз уже оперативно свернул на желанную дорогу, второй Александр успел остановить.

– Наташ, ты реально удачливая. Садись, я договорился с ними. Довезут тебя аж до Омчака.

Я попрощалась с одними спасателями и встретилась с другими, одними из самых лучших водителей в моей жизни, которые совсем скоро станут для меня настоящими спасателями.