На рассвете дети встретились со своими друзьями, чтобы вместе отправиться во дворец Ночи. Именно там они надеялись найти Синюю птицу. Между тем некоторые из них не откликнулись на зов. Молоко, которой были вредны любые волнения, осталась в своей комнате. Вода прислала извинения: она привыкла отдыхать в постели из мха и теперь была полуживая от усталости. Душа света никогда не ладила с Ночью, и Огонь, будучи с ней в родстве, разделял её неприязнь. Душа света обняла детей и показала дорогу Тило, который должен был возглавить экспедицию. После этого небольшой отряд двинулся в путь.

Впереди на задних лапах, скрестив передние лапы на груди и вывалив язык, семенил Тило. Временами он поводил носом, суетился и принюхивался. Он был полон важности и не поддавался искушению порыться в кучах мусора, которые попадались по дороге. При этом, бегая без толку взад-вперёд, он не понимал, что удваивает себе путь и быстрее устаёт.

Бедный Тило! Он радовался, что теперь он очеловечился, но счастливее, чем раньше, он, к сожалению, не стал. Жизнь осталась прежней, так же как и его натура. Что толку быть человеком, когда чувствуешь и думаешь, как собака? Пёс стал во сто крат беспокойнее под грузом ответственности, который теперь лежал на нём.

– Эх! – вздохнул Тило, который без малейших колебаний отправился со своими маленькими хозяевами в путь. Он вовсе не думал о том, что конец путешествия будет означать и конец его жизни. – Эх! Если я поймаю эту самую Синюю птицу, я её даже не лизну, будь она даже такой же жирненькой и вкусной, как куропатка!

Хлеб торжественно нёс клетку, дети шли за ним, а замыкал процессию Сахар. А где же Кошка? Чтобы узнать причину её отсутствия, нужно вернуться немного назад и узнать, о чём она думала.

Когда Тилетта собрала животных и вещи в зале феи, у неё созрел план, как продлить путешествие. Но она не учла бестолковость своих слушателей.

– Глупцы! – возмущалась она. – Чуть всё не испортили, бросившись в ноги фее, словно совершили преступление. Нет! На них нет никакой надежды. Вернее всего рассчитывать только на себя. Кошачья жизнь научила нас быть подозрительными. С людьми тоже надо держать ухо востро. Если раскроешь секрет другому, тебя предадут, поэтому лучше помалкивать или самой стать предательницей.

Кошка была похожа на Пса только в том, что в душе она не изменилась и осталась кошкой, причём очень дурной. А вот Тило, несмотря ни на что, был и оставался очень хорошим.

Итак, Тилетта решила действовать самостоятельно. Ещё до рассвета она отправилась навестить Ночь, с которой они были старыми подругами.

Дорога во дворец Ночи была длинна и опасна. По обе её стороны громоздились обрывы. И путникам приходилось то карабкаться вверх, то спускаться вниз между огромных скал, которые, казалось, так и норовили раздавить их. Наконец они оказались на краю огромной тёмной воронки, ко дну которой вели тысячи ступеней. Там стоял подземный дворец из чёрного мрамора, в котором жила Ночь.

Кошка, часто бывавшая здесь, легко и уверенно бежала по дороге. Её накидка развевалась по ветру, перо на шляпе изящно покачивалось, а маленькие серые сапожки едва касались земли. Вскоре она достигла дворца и в два прыжка оказалась внутри зала, где находилась Ночь.

Ей открылось великолепное зрелище. Ночь, величественная словно королева, возлежала на троне и спала. Ни один лучик, ни одна звёздочка не сверкала рядом с ней. Но глаза кошек могут пронизывать темноту, и Тилетта разглядела Ночь.

Прежде чем разбудить её, Кошка ласково посмотрела на её лицо. Оно было серебристо-белым и суровым, внушавшим одновременно страх и восхищение. Фигура Ночи, едва различимая сквозь длинные чёрные покрывала, была прекрасна, словно фигура греческой богини. У неё были длинные руки, а два огромных крыла, сложенных во время сна, спускались от плеч к ступням и придавали ей величественный вид. Несмотря на симпатию, которую Тилетта питала к своей лучшей подруге, она не стала тратить время на любование ею. Время поджимало, и надо было действовать. Усталая, измученная и печальная, она поднялась по ступеням трона и жалобно промяукала:

– Это я! И я совсем без сил.

Беспокойная Ночь мгновенно всполошилась. Её красота, в основе которой лежал мир и покой, таила в себе секрет молчания, которое жизнь постоянно норовила нарушить. То звезда упадёт с неба, то лист коснётся земли, то ухнет сова… Нужно было совсем немного, чтобы порвать чёрное бархатное покрывало, которым она каждый вечер укутывала землю.

Кошка ещё не закончила говорить, а Ночь уже сидела, вся дрожа. Её огромные крылья трепетали за плечами. Она начала срывающимся голосом расспрашивать Тилетту о том, что ей угрожает, а узнав, принялась жаловаться на судьбу. Что же это такое! Человеческий сын является к ней во дворец! И может случиться, что он с помощью волшебного алмаза узнает её секреты! Что ей делать? Что с ней станет? Как ей защититься? Вряд ли шум, который она подняла, помог бы ей справиться с напастями.

К счастью, Тилетта, привыкшая к огорчениям и бедам человеческой жизни, сохранила присутствие духа. Она разработала план и теперь старалась уговорить Ночь принять его:

– Мы можем сделать только одно, подруга Ночь! Они – дети, и мы должны так напугать их, чтобы они побоялись открыть большую дверь, за которой живут Лунные птицы и вместе с ними Синяя птица. Их наверняка испугают тайны других пещер. Мы будем в безопасности, если напугаем их до смерти!

Ночь не успела ничего ответить, как услышала какие-то звуки. Её прекрасное лицо исказилось, крылья с шумом распрямились, и Тилетта поняла, что её план принят.

– Они уже здесь! – воскликнула Кошка.

Маленький отряд спускался по мрачной лестнице обители Ночи. Тило храбро прыгал впереди, а Тильтиль шёл, с тревогой оглядываясь по сторонам. Он сильно беспокоился. Дворец был очень красив, но внушал ужас.

Огромный зал, отделанный прекрасным чёрным мрамором, имел сходство с могилой. Потолка не было видно, а чёрные колонны по краям круглого зала, казалось, уходили высоко в небо. Только высоко подняв голову, можно было уловить слабое мерцание звёзд. Везде была непроглядная тьма. Лишь два пляшущих огонька виднелись по обе стороны трона Ночи, стоявшего перед огромной медной дверью. За колоннами слева и справа тянулись другие, бронзовые двери.

Кошка бросилась к Тильтилю со словами:

– Сюда, маленький хозяин, сюда! Я уже сообщила Ночи, и она рада вас видеть.

Улыбка и ласковый тон Кошки немного успокоили Тильтиля. Он уверенно подошёл к трону и сказал:

– Добрый день, госпожа Ночь!

Ночь страшно обиделась. Слова «добрый день» напомнили ей о её непримиримом враге, Душе света, и она сухо ответила:

– «Добрый день»? Я к такому не привыкла! Тебе следовало сказать «доброй ночи» или, на худой конец, «добрый вечер»!

Наш герой не был готов к ссоре. Он чувствовал себя совсем маленьким перед этой величественной дамой. Он извинился настолько учтиво, насколько умел, и вежливо попросил разрешения поискать Синюю птицу у неё во дворце.

– Я никогда её здесь не видела. Нет её здесь! – воскликнула Ночь, захлопав крыльями, чтобы испугать мальчика.

Однако он не выказал ни малейшего страха и принялся настаивать на своём.

И тут Ночь испугалась. Она боялась, что алмаз осветит тьму и полностью разрушит её чары. Поэтому Ночь решила, что лучше притвориться щедрой и уступить. И она указала мальчику на большой ключ, лежавший на ступенях трона.

После секундного колебания Тильтиль схватил ключ и побежал к первой двери в зале. Все задрожали от страха. Хлеб стучал зубами, Сахар, стоявший чуть поодаль, застонал от ужаса, а Митиль запричитала:

– Где Сахар? Я хочу домой!

Тильтиль, бледный и решительный, попытался открыть дверь. Но во тьме раздался глухой голос Ночи, предостерегавший его от первой опасности.

– Там призраки!

«Ой! – подумал Тильтиль. – Я никогда не видел призраков. Должно быть, они ужасны!»

Верный Тило тяжело дышал рядом: ведь собаки ненавидят всё сверхъестественное!

Наконец ключ повернулся в замке. Все затаили дыхание, и дверь отворилась.

Тотчас во мраке появились белые фигуры, разбегающиеся во все стороны. Одни выросли до неба, другие обвились вокруг колонн, третьи извивались на полу. Они походили на людей, но различить их черты было невозможно. Стоило взглянуть на них, и они превращались в белый туман.

Тильтиль изо всех сил пытался их догнать, а Ночь, следуя кошачьему плану, притворялась крайне испуганной. Она дружила с призраками не одну сотню лет, и ей достаточно было сказать одно лишь слово, чтобы загнать их обратно. Но Ночь нарочно ничего не делала, а, наоборот, шумела крыльями и истошно кричала:

– Прогоните их! Прогоните! Спасите, помогите!

А бедные призраки, которые целую вечность не выходили из своей пещеры потому, что люди больше в них не верили, были рады-радёшеньки подышать свежим воздухом. И если бы не ужасный Тило, который так и норовил схватить их за ноги, они бы никогда не вернулись обратно.

– Уф! – пропыхтел Тило, когда дверь захлопнулась. – Уж какие у меня крепкие зубы, но таких, как эти ребята, я ещё не видел! Кусаешь их, а они словно из ваты сделаны.

Тем временем Тильтиль подошёл ко второй двери и спросил:

– А что там?

Ночь махнула рукой, словно хотела отогнать его. Неужели упрямый мальчишка и вправду решил всё увидеть?

– Чего мне нужно опасаться, когда я открою дверь? – спросил Тильтиль.

– Там живут болезни! – ответила Ночь. – Бедняжки совсем забитые! Человек развязал такую войну против них! Открой и сам убедишься.

Тильтиль распахнул дверь и замер в ожидании. Но никого не было видно. Он уже собрался закрыть дверь, но внезапно отступил в сторону. Мимо него прошла маленькая фигурка в домашнем халате и ночном колпаке. Она держалась за стену, качала головой и поминутно останавливалась, чтобы покашлять, почихать или высморкаться. А ещё она постоянно теряла шлёпанцы, которые были ей очень велики.

Сахар, Хлеб и Тильтиль перестали бояться и принялись громко хохотать. Но стоило им приблизиться к маленькому существу, как они сами начали кашлять и чихать.

– Это самая лёгкая из болезней, – пояснила Ночь. – Простуда.

«О, горе мне, горе! – думал Сахар. – Если мой нос будет так течь и дальше, я погиб! Я растаю!»

Бедный Сахар! Он не знал, куда ему деваться. В самом начале путешествия он по уши влюбился в Воду. Но эта любовь приносила ему одни горести. Вода была очень обидчивой и требовала много внимания. Она не особенно заботилась о тех, с кем общалась. А частое общение с ней стоило Сахару слишком дорого. Каждый раз, целуя Воду, он чувствовал, что его становится всё меньше и меньше. Он таял и уже начал беспокоиться за свою жизнь.

Внезапно атакованный простудой, Сахар готов был броситься бежать из дворца, но тут на помощь подоспел Тило. Он погнался за маленькой фигурой и водворил её обратно в пещеру под общий хохот. И детям пришло в головы, что их приключения не такие уж страшные.

Мальчик совсем уже смело побежал к следующей двери.

– Берегись! – испуганно закричала Ночь. – Там войны. Они сильны, как никогда! Страшно представить, что будет, если хоть одна из них вырвется наружу. Все идите сюда, держите дверь!

Не успела Ночь закончить, как мальчик уже пожалел о своей поспешности. Напрасно старался он удержать дверь, которую отпер! Невидимая сила толкала её изнутри, наружу вырывалось пламя, крики и стоны мешались с грохотом пушек и ружей. Хлеб и Сахар бросились бежать, но не нашли выхода и, вернувшись к Тильтилю, все вместе навалились на дверь.

Кошка притворялась испуганной, а сама втайне радовалась.

– На этом всё может и кончиться, – мурчала она, поглаживая усы. – Они побоятся искать дальше.

Добрый Тило предпринимал героические усилия, чтобы помочь своему маленькому хозяину, пока Митиль плакала в уголке.

Наконец мальчик издал победный вопль.

– Ура! Они сдались! Победа! Дверь закрыта!

Он без сил повалился на ступени, вытирая лоб руками, трясущимися от страха.

– Ну? – прошептала Ночь. – С тебя довольно? Ты их видел?

– Да, да! – восклицал мальчик. – Они уродливы и ужасны. Не думаю, что Синяя птица у них.

– Будь уверен, что её там нет, – сердито ответила Ночь. – Была бы она там, они бы её тотчас съели! Видишь, здесь больше нечего делать!

Тильтиль гордо выпрямился.

– Я должен всё посмотреть, – объявил он. – Так сказала Душа света.

– Говорить проще всего, – отозвалась Ночь, – когда сама боишься и сидишь дома!

– Пойдёмте к следующей двери, – решительно произнёс Тильтиль. – Что за ней?

– Там у меня тени и ужасы!

Тильтиль немного помедлил.

Насчёт теней, – думал он, – Ночь надо мной смеётся. Сколько я уже здесь нахожусь, а, кроме тени, ничего другого не видел. Мне уж так хочется увидеть дневной свет! Ну а ужасы – если они похожи на призраков, то у нас будет повод ещё раз повеселиться».

Тильтиль подошёл к двери и открыл её, прежде чем его спутники успели запротестовать. Они ещё сидели на полу, отходя от пережитого, и были счастливы, что уцелели после такого кошмара. Тильтиль распахнул дверь, но никто не появился.

– Там никого нет! – удивился он.

– Нет есть! Есть! Посмотри! – крикнула Ночь, всё ещё изображая испуг.

Она пребывала в ярости. Ночь возлагала такие большие надежды на ужасы, но эти бедняги, на которых люди уже давно не обращали никакого внимания, сами стали всего бояться. Она пыталась выманить их наружу лаской, и в результате из-за двери появилось несколько высоких фигур, покрытых серой пеленой. Они принялись бегать по залу, но, услышав смех детей, испугались и кинулись обратно. Так что и на этот раз у Ночи ничего не вышло. Судя по всему, приближалась развязка.

Тильтиль направился к огромной двери в самом конце зала. И тут Ночь сделала последнюю попытку.

– Не смей открывать её! – воскликнула она испуганно.

– Почему?

– Потому, что это запрещено!

– Значит, Синяя птица там!

– Остановись, не искушай судьбу, не открывай дверь!

– Но почему? – упрямился Тильтиль.

Вышедшая из себя Ночь обрушила на Тильтиля самые страшные угрозы и закончила так:

– Никто из открывших эту дверь хоть на волосок, не увидел больше дневного света! Они погибли! И все ужасы, все беды и все страхи, которые только есть на земле, ничто по сравнению с теми, что ждут тебя, стоит тебе дотронуться до этой двери!

– Не делай этого, мой повелитель! – умолял Хлеб, стуча зубами от ужаса. – Не делай! Сжалься над нами!

– Ты жертвуешь нашими жизнями, – мяукала Кошка.

– Нет! Нет! – рыдала Митиль.

– Сжалься! Сжалься! – хныкал Сахар, ломая пальцы.

Все плакали, окружив Тильтиля. Только Тило, уважавший желания своего хозяина, не произнёс ни слова, хотя и он был уверен, что наступил его последний час. Сцена была настолько тяжёлой, что Тильтиль заколебался. Сердце его бешено колотилось, в горле пересохло, и он не мог произнести ни слова. Однако он не хотел показаться слабым перед своими трусливыми спутниками.

– Если у меня не хватит сил сделать то, что надо, – сказал он себе, – кто тогда это сделает? Если мои друзья увидят мою слабость, всё кончено. Они не дадут мне выполнить мою задачу, и я никогда не найду Синюю птицу!

При мысли об этом сердце мальчика забилось ещё сильнее, и вся его благородная натура восстала. Как же он может, будучи в двух шагах от цели, не попробовать достичь её и не осчастливить всё человечество!

Решено! Тильтиль пожертвует собой! Как истинный герой, он поднял вверх золотой ключ и воскликнул:

– Я должен открыть эту дверь!

Мальчик подбежал к огромной двери, Тило пыхтел рядом с ним. Пёс был полумёртвым от страха, но гордость и преданность Тильтилю заставили его справиться с собой.

– Я с тобой! – сказал он хозяину. – Я не боюсь и останусь с тобой!

Тем временем все остальные разбежались кто куда. Хлеб чуть не рассыпался на куски, стоя за колонной. Сахар медленно таял в углу с Митиль на руках. Ночь и Кошка, дрожа от злости, отошли в дальний угол зала.

Тильтиль на мгновение прижал Пса к груди, а затем вставил ключ в дверь. Вопли ужаса послышались изо всех углов зала, где спрятались беглецы. И тут обе створки двери сами собой отворились, и мальчик застыл на месте от восхищения. Перед ним раскинулся сказочный сад, полный цветов, сияющих, словно звёзды, водопадов, струящихся с небес, и деревьев, одетых в лунное серебро. А между розовых кустов кружилось синее облако.

Тильтиль протёр глаза, помедлил, а потом бросился в сад с радостным криком:

– Сюда! Скорее сюда! Они здесь! Мы нашли их! Миллионы синих птиц! Идите все сюда! Ловите их!

Убедившись в безопасности, его друзья принялись носиться среди птиц, соревнуясь, кто поймает больше.

– У меня уже семь! – кричала Митиль. – У меня рук не хватает!

– У меня тоже, – отвечал Тильтиль. – Их слишком много! Они выскальзывают из рук! Тило тоже поймал несколько! Пойдёмте, пойдёмте! Душа света ждёт нас! Как же она обрадуется!

И они побежали назад, пританцовывая и победно распевая.

Ночь и Кошка, не разделявшие всеобщего веселья, осторожно подошли к огромной двери.

– Они поймали её? – спросила Ночь.

– Нет, – ответила Кошка, которая видела, что настоящая Синяя птица сидит высоко на лунном луче. – Они не смогли её достать, она сидит слишком высоко.

Друзья бегом мчались по бесчисленным ступеням к дневному свету. Каждый из них нёс добытых птиц, не зная, что каждая ступенька приближает их к свету, а птиц – к гибели. К тому времени, когда они выбрались наверх, у них в руках были уже мёртвые птицы.

Душа света с беспокойством ожидала их.

– Вы поймали её? – спросила она.

– Да, да! – закричал Тильтиль. – Много! Их тысячи! Посмотрите!

С этими словами он протянул ей птиц. Но тут, к своему ужасу, он увидел, что это были лишь безжизненные тельца птиц. Маленькие крылья бедняжек были сломаны, а головки печально свисали вниз.

В отчаянии мальчик повернулся к друзьям. Увы, их птицы также были мертвы!

Тогда Тильтиль с плачем бросился к Душе света: ведь все его надежды снова рухнули.

– Не плачь, дитя моё, – утешала его Душа света. – Ты не поймал ту, которая может жить при свете дня. Но мы найдём её.

– Конечно, найдём, – в один голос воскликнули Хлеб с Сахаром.

Оба они, хотя и не отличались умом, были добры и хотели утешить мальчика.

И вот вся компания отправилась на ночлег в храм Света. Это было грустное путешествие: все скучали по домашнему покою и были склонны винить Тильтиля в том, что тот забыл осторожность и подверг всех опасности. Сахар поравнялся с Хлебом и прошептал ему в ухо:

– А вам не кажется, что все наши приключения совершенно бессмысленны?

Польщённый вниманием к себе, Хлеб ответил:

– Не бойтесь, друг мой, я всё исправлю. Нам не жить, если мы будем выполнять все капризы этого сорванца! Завтра мы останемся дома, в своих постелях!

Они забыли, что, если бы не мальчик, над которым они сейчас насмехались, они никогда бы не ожили. И если бы он сейчас приказал Хлебу вернуться на его противень, чтобы его съели, а Сахару расколоться на маленькие кусочки, чтобы сделать сладким кофе папы Тиля или сироп мамы Тиль, они бы бросились к мальчику и попросили пощадить их. Но они были неспособны понять, как им повезло, что пока беда обходила их стороной.

Бедняги! Фее Берилюне вместе с «человеческой» жизнью следовало бы дать им немного ума и мудрости. Впрочем, винить их в этом не следовало: ведь они всего лишь подражали людям. Научившись говорить, они принялись болтать, научившись оценивать – осуждать, научившись чувствовать – жаловаться. Их сердца подарили им чувство страха, но это не сделало их счастливыми. Что касается мозгов, то ими они пользовались так мало, что мозги просто высохли и перекатывались в голове, как сухой горох в стручке.

К счастью, Душа света, благодаря своей чудесной проницательности, знала им цену. Поэтому она решила, что станет использовать стихии и вещи только тогда, когда это будет необходимо.

– Они полезны, – рассуждала она, – когда нужно накормить детей или развлечь их в дороге. Но в поисках Синей птицы они не будут участвовать, потому что лишены смелости и твёрдости.

И вот маленький отряд снова пошёл вперёд. Пока они шли, дорога становилась всё шире и начала блестеть. В конце дороги показался храм Света, стоявший на хрустальном холме и отбрасывавший лучи во все стороны. Пёс нёс уставших детей на спине по очереди. Они почти спали, когда наконец все подошли к сияющим ступеням храма.