В давно минувшие времена был великий воин по имени Тавара Тода Хидесато. Собственно, имя его было Фудзивара Хидесато, и существует интересное предание относительно того, почему его прозвали Тавара Тода.

Однажды Хидесато шел себе потихоньку по мосту Сета [40]. Вдруг путь ему преградил огромнейший, как срубленная сосна, змей, преспокойно спавший на мосту, свернувшись клубом.

Хидесато сначала оторопел было, но как великий, славный воин он и не подумал испугаться. Спокойно перешагнул он через змея и благополучно стал продолжать свой путь дальше. По пути он услышал, что его окликает кто-то сзади. Хидесато обернулся. Глядь – а змея на мосту и в помине нет. Вместо змея посреди дороги был какой-то человек, который, касаясь руками земли, отвешивал Хидесато почтительные земные поклоны. Хидесато удивился.

– Это ты окликал меня? – спросил он человека.

– Я самый. Есть у меня к тебе настоятельная просьба. Не откажи выслушать ее.

Хидесато кивнул головой:

– Выслушать выслушаю. Но кто ты такой?

– Расскажу все откровенно. Я Дракон, пребывающий в этих водах, под мостом.

– А! Ты Дракон? В чем же твоя просьба?

– Да вот в чем. Давно уже живу я здесь, под мостом. У меня большая семья – многочисленное потомство и родственники. Жили мы себе припеваючи, мирно да тихо. Но вот за последнее время повадился ко мне Стоног [41]– отвратительное чудовище, живущее на этой вот самой горе Микамияма [42], что видится впереди. Он врывается в мое жилище и одного за другим похищает моих сыновей и внуков. Я хочу во что бы то ни стало отомстить ему, уничтожить его совсем. Но это такой Стоног, каких нет во всем мире. У него целая сотня ног, и он семь с половиною раз обвивается вокруг Микамиямы. Где же мне тягаться с ним?! Но и оставить этого тоже нельзя. Тогда ведь он пожрет всех нас, всех родичей, всю мою семью и меня самого. Положение ужасное! Остается одно только – просить помощи у людей. Порешив на этом, я давно уже начал выходить на мост в своем настоящем виде Дракона и все поджидал, не пройдет ли какой смелый, бесстрашный витязь. Но такого не показывалось. Все, кто ни проходил, в ужасе и в страхе бежали, завидя меня в таком образе. Я совсем уже стал впадать в отчаяние. Вот сегодня только ты не испугался меня и, смело перешагнув через меня, спокойно пошел дальше. Я заметил твое мужество и бесстрашие, и, как ни неловко мне затруднять тебя, я решил обратиться к тебе с просьбой. Сжалься надо мною, сокруши подлого Стонога.

Выслушав его, Хидесато сказал:

– Жаль мне тебя, Дракон! Хорошо, я пойду на бой и уничтожу Стонога.

– Как мне благодарить тебя? Как же ты выручил меня! Благодарю, от души благодарю.

– А где живет Стоног?

– Он живет на Микамияме, но он всегда приходит в определенное время. Пока он придет еще, соблаговоли пожаловать в мое жилище, отдохнуть немного.

Дракон стал впереди проводником и, разделяя толщу вод под мостом, повел следовавшего за ним Хидесато в свой Драконов дворец. Слышавший о дворце Дракона только по рассказам, но видевший его своими глазами лишь впервые, Хидесато удивлялся всему и с любопытством поглядывал по сторонам. Тем временем Дракон отдал приказания своим придворным рабам насчет угощения и сам поднес Хидесато чару вина.

– Стоног придет еще не скоро, – говорил он, – отдохни, пожалуйста. Закусим!

Начался пир.

Собственно, дворец Дракона должен находиться на дне моря [43]. Это прекрасный дворец, лучше даже, чем знаменитый храм предков Отамая в Никко [44]. Столбы в нем коралловые, черепица на кровле черепаховая. У всех обитателей дворца, мужчин и женщин, на голове одна из морских рыб: или спрут, или камбала, или тай, или фугу. Этот же дворец, куда попал теперь Хидесато, находился под мостом Сета, или, что то же, на дне озера Бива, и, конечно, должен был несколько отличаться от того дворца, который на дне моря. Вместо спрута, камбалы и других здесь расхаживали степенно карп, пескарь, сом и сазан [45]. Вот, пожалуй, и все.

Тем временем, пока Хидесато прохлаждался в палатах дворца Дракона, стало смеркаться. Наконец перевалило за полночь. Наступил час Коровы [46]. Вдруг впереди показались вдали два огненных, сверкающих шара, словно два рядом поставленных блестящих зеркала, и понемногу, понемногу стали приближаться ко дворцу. Завидев их, Дракон кинулся к Хидесато.

– Идет, идет! Это глаза Стонога, вот эти огненные шары. Убей его поскорее. Вот он, все ближе и ближе! – Он сильно волновался и совсем переменился в лице. Но Хидесато был совершенно спокоен.

– Так это глаза Стонога – огненные шары? Однако не из маленьких же он. Но незачем так волноваться. Я сейчас покончу с ним. – Тут он взял в руки заранее еще приготовленные лук и стрелы. Как полный месяц, согнул он тугой рогатый лук и, прицелившись в Стонога, спустил тетиву. С унылым свистом полетела смертоносная стрела. Высоко взвилась она в воздухе и угодила, прямо куда направлена была, в темя Стоногу. Но тут случилось нечто необыкновенное. Со звоном, бессильно отскочила стрела назад, не пробив даже покровов. Жаль! Вторую стрелу пустил он из своего лука, но отскочила и вторая, а Стоногу хоть бы что. Дракон насмерть перепугался.

«Пропало все, – решил он, – уж если бессильны против Стонога даже стрелы такого великого воина». Полумертвый от страха, он дрожал как лист.

Хидесато сам был поражен тем, что его стрелы отскочили, не сразив Стонога, но тут он вспомнил, что Стоног, как говорят, боится слюны.

– Ладно, – сказал он, – третий раз всему голова. Теперь не отскочит.

Он забрал в рот острие стрелы и, смочив обильно слюной, наложил ее опять на тетиву. Призывая имя бога войны Хатимана, вымерил он глазами расстояние и послал каленую стрелу в Стонога. Прямо пошла пернатая и, угодив Стоногу в самую середину темени, вонзилась в него, только хрястнуло кругом.

И – удивительное дело – в тот же момент загрохотал гром, заревел и засвистел ураган. Поднялся такой сильный, такой ужасный шум, что казалось, рушатся и небо и земля. Дракон и его подданные в страхе только шептали заклинания. «Кувабара, Кувабара» [47], – не переставая повторяли они, сбившись все в углу.

Между тем шум стал понемногу стихать, незаметно перешла ночь в день. Рассвело, и наступила тихая, ясная погода. Впереди видна была Микамияма, но на ней не видно уже было огненных шаров. Не было и признаков такого гада, как Стоног.

– О, какая радость! Итак, Стоног уничтожен? – говорил Дракон, выйдя из угла и глядя на гору.

– Теперь можешь быть спокоен. Вот он, сраженный моей стрелою. – Хидесато указал на громадный плававший на воде труп. Вся вода кругом была совершенно красная, словно тут разлили повсюду красную краску, бени [48].

Дракон просто подскочил от радости и начал отвешивать Хидесато глубокие земные поклоны, склоняясь головою до циновок, покрывавших пол.

– Ты отомстил за моих загубленных родственников! Ты избавил нас и вперед от несчастья, от горя. Что может быть радостнее этого? Кланяюсь тебе, витязь, слов не хватает у меня выразить благодарность тебе! – Он плакал радостными слезами. И карп, и сом, и сазан – все они подошли к Хидесато и, почтительно кланяясь, благодарили его.

– Отец жизни нашей!

– Ками или хотоке [49] ты…

– Первый витязь Японии! – благодарили, величали и прославляли они его. И не было никого, кто бы не удивлялся его мужеству и воинской удали. Но тут Дракон спохватился.

– Что же это, однако, мы угощаем только словами, – сказал он. – Ты так потрудился со вчерашнего вечера, устал, наверное. Извини, чем богат, тем и рад. Разреши поднести тебе чарочку.

Живо отданы были приказания, и начался пир, еще лучше, еще обильнее, чем накануне. Одно за другим подавались кушанья Хидесато, а в конце пира сам Дракон начал плясать, чтобы повеселить гостя. Чем только мог, старался он угодить своему спасителю.

Хидесато сделал свое дело – сразил Стонога, и делать ему здесь, во дворце Дракона, больше было нечего. Улучив минуту, он отставил чарку и сказал Дракону:

– Неожиданно нагрянул я к тебе гостем и удостоился такого пира. Но пора и честь знать. Надо мне помаленьку и домой собираться.

Дракон ужаснулся:

– Что ты! Куда так заторопился? Останься, пожалуйста, ну хоть на денек один, – упрашивал он, но Хидесато стоял на своем.

Тогда Дракон сказал:

– Ну если ты непременно хочешь так, то насильно удерживать не буду. Только я не могу отпустить тебя так, с пустыми руками. Прими этот ничтожный знак моей благодарности. Это безделица по сравнению с тем, что ты сделал для меня, но не откажи взять эти подарки для твоего дома. Извини только, что навязываю такую обузу тебе на дорогу. – Он приказал принести соломенный мешок, полный риса, штуку шелковой материи [50], котел и колокол и с глубокой почтительностью вручил их Хидесато, который, как полагается по приличиям, начал отказываться.

– Ты так угощал меня, да еще одариваешь теперь. Я просто сконфужен. Я беру их, только чтобы доставить тебе удовольствие, беру потому, что такова твоя воля, – говорил он и, приняв подарки, пошел из дворца.

Дракон приказал своим вассалам нести подарки за Хидесато и сам пошел провожать его до моста. Здесь он распрощался с ним.

– Прощай, высокочтимый Хидесато. Жаль мне расставаться с тобою. Но что же делать, распростимся.

– Прощай, светлейший Дракон. Благодарю за прием, за все, что сделал ты для меня.

– В добрый путь, будь здоров.

– И тебе желаю всякого благополучия, счастливо оставаться.

Они распрощались.

Вернулся Хидесато со своими четырьмя подарками домой. И вот случилось тут чудо. Всего один только был мешок риса – «тавара» называется он, – а стали мерять рис – и конца ему нет, сколько ни высыпают, а тавара все с рисом. Одна только штука шелковой ткани, а сколько ни отрезают – все не убывает от нее, все она не уменьшается. Котел тоже: варит сам по себе без всякого топлива. Такие чудесные, такие драгоценные вещи! И Хидесато, и все домочадцы были рады и довольны. Дом их стал богатым и знатным. Наконец молва об этом распространилась повсюду, все заговорили о Хидесато, и за ним так и установилось прозвище Тавара Тода [51].

Из подарков не обладал чудесным свойством, по-видимому, один только колокол. Но так как такой вещи не место в обыкновенном доме, да и надобности в нем не было, то Хидесато пожертвовал его в храм в Мии-дэра [52]. Затем знаменитый Мусасибо Бенкей [53] перетаскивал его, говорят, на Хиеидзан. Теперь он в Миидэра, где его и можно видеть.

Таково предание о Хидесато, прозванном Тавара Тода; но о нем, этом Хидесато, есть и другое предание.

Хейский принц Масакадо, великий злодей, имевший резиденцию на Сарудзиме в провинции Симоса, задумал поднять восстание. Желая узнать, что за человек этот Масакадо, Хидесато притворился его сообщником и прибыл к его двору. Масакадо был очень рад этому и принял его радушно. Они стали обедать вместе.

Как-то по неосторожности Масакадо просыпал немного риса из чашки, которую держал в руках, и начал торопливо подбирать его пальцами и класть в рот.

Заметив это, Хидесато решил про себя: «Так вот ты каков! Нетерпелив и невыдержан. Ничего из тебя не выйдет. Надо удивляться только, что ты подымаешь восстание».

Он оставил Масакадо и, став после этого в ряды императорских войск, сразил мятежника стрелою из своего лука. Стоног с Микамиямы был убит только третьей стрелой – Масакадо погиб от первой же. Он оказался слабее даже стоножки.