Воронов

Воздух в фургоне «Мерседес» — густой, спёртый — давил на виски. Пахло горячим пластиком, остывшим кофе и чем-то ещё. Раздражением.

Воронов ненавидел тесноту. Она была оскорбительна. Как плохая проза.

— Помехи, майор.

Голос техника, молодого парня по имени Антон, был тонким, почти писклявым. Пальцы техника бегло стучали по клавишам, но мониторы выдавали лишь серую, рябящую статику.

— Алгоритм плавающий. Не стандартный. Нас видят. И целенаправленно глушат.

Воронов медленно перевёл взгляд на Лебедева. Капитан сидел в углу, погружённый в свой планшет. Единственный спокойный объект в этой вибрирующей от нервов коробке. И это бесило Воронова больше, чем шум на экранах.

— Они нас видят, — произнёс Воронов, придавая голосу отеческую усталость. — Ослепили. Значит, знают, что мы здесь. План нужно корректировать. Мы не можем идти вслепую. Это тактически безграмотно и… неэстетично.

Лебедев наконец поднял глаза. Пустые. Ни тревоги, ни уважения. Взгляд трейдера, оценивающего рисковый актив.

— План один, майор. Штурмовая группа входит через сервисный туннель. Как и договаривались. Быстро и жёстко. Со спутником или без.

— Жёстко? — в груди у Воронова заворочался холод. — Капитан, мы не мясники из частной конторы. Нам нужен Кросс. Живым. Его мозг — вот главный актив. А вы предлагаете проломиться туда, как Раскольников, только без всякой философии.

— Я предлагаю выполнить задачу, — прервал Лебедев. Голос без интонаций, как у синтезатора речи. — Кросс будет жив, если не встанет на пути у штурмовой группы. А если встанет — у нас будут его архивы. Приказ из Центра был предельно ясен: результат любой ценой. Про «эстетику» там ничего не было.

Воронов ощутил, как к горлу подкатывает тошнота. Этот мальчишка. С его дорогими швейцарскими часами и отсутствием в глазах чего-либо, кроме цифр. Продукт нового времени. Времени, где всё было лишь транзакцией. Покупка, продажа, списание убытков. Жизни — в той же графе.

— Вы — продукт своего времени, капитан, — тихо сказал Воронов, отворачиваясь к мёртвым экранам.

Он искал решение, но на самом деле просто не хотел видеть лицо Лебедева. Краем глаза он уловил движение. Капитан, решив, что майор отвлёкся, достал второй смартфон. Личный. На экране светился график. Криптовалюта. Красная линия резко рухнула вниз.

Челюсти Лебедева сжались. На лице промелькнула неподдельная досада, куда более искренняя, чем всё, что он выказывал по поводу миссии. Он быстро провёл пальцем по экрану, закрывая убыточную позицию.

Война. Страна. Идея. Всё это было для него фоном. Шумом. Реальностью были эти зелёные и красные линии.

Воронов выпрямился.

Раздражение ушло, сменившись ледяной ясностью. Он понял. Главный враг сидел не в бункере на горе. Он сидел здесь, в метре от него.

Он повернулся к Лебедеву.

— Действуйте. Но помните, капитан. Если вы принесёте мне только трупы и несколько жёстких дисков… я сочту это вашим личным провалом. И доложу об этом соответственно.

Слова упали в спёртый воздух фургона, не найдя отклика. Они прозвучали пусто.

Он только что отдал приказ на операцию, которую больше не контролировал. Он чувствовал себя шахматистом, у которого с доски смели все фигуры, оставив одного беспомощного короля.