В лёгких жгло, каждый вдох был словно острый осколок внутри. Джек прислонился к влажной стене, ощущая под ладонью шершавую, покрытую грибком поверхность. Его одежда свисала лохмотьями, а засохшая кровь стягивала кожу на щеке. Он закончил с ними грязно, без изящества, используя собственный вес, острые углы оборудования и бетонный пол — просто чтобы они перестали двигаться.

Одна из тактических ботинок осталась где-то позади, застряв в решётке. Он не думал о ней, выдернул ногу, оставив ботинок. Теперь босая ступня чувствовала каждую вибрацию бетонного пола, каждый отголосок шума, идущего из глубины.

Старая рана на плече пульсировала адским ритмом, несмотря на дозу обезболивающего, принятого час назад. В воздухе висел едкий запах горелого пластика, смешанный с сыростью, плесенью и тяжёлым, металлическим духом ржавчины.

Среди тел, разбитых и неподвижных, Джек заметил движение. Андрей Волков, инженер, был прижат к массивной трубе и дрожал. Его лицо было бледным. Он лихорадочно тыкал в экран планшета, подключённого к системному узлу, его взгляд был прикован к мигающим красным индикаторам. Волков не видел Джека.

— Н-нет! — высокий, дрожащий голос Волкова сорвался, эхом отразившись от стен. — Нет, нет, нет! Это… это не так должно было быть! Я… я же… я же пытался… я саботировал их код! Чтобы… чтобы оно не… не взорвалось! Я… я хотел… чтобы оно просто… — из его горла вырвалось сухое, нервное хихиканье, — …просто сбойнуло! Но… но теперь… теперь оно… оно… — голос сорвался на почти истерический визг, — …оно перегружается! Весь терминал! Оно… оно сейчас… ВЗОРВЁТСЯ!

Джек смотрел. В его глазах не было ни грамма сочувствия или понимания, только усталость и мгновенная, почти животная оценка угрозы. Слова Волкова не имели значения, важно было то, что человек перед ним что-то сделал с системой, и система теперь шла вразнос.

— Заткнись, — голос Джека был низким, гортанным, каждое слово — усилие, вырванное из глотки. — Что. Ты. Сделал?

Андрей запаниковал. Его глаза забегали из стороны в сторону, как пойманная птица. Он попытался поднять планшет, чтобы показать экран, грызя ноготь до крови.

— Я… я изменил… я изменил их протокол! Чтобы… чтобы не было… ну, не было жертв! Но… но их система… она… она вступила в конфликт! Теперь… теперь… — он задыхался, каждое слово давалось с трудом, — …теперь оно… оно нестабильно! Полностью нестабильно!

Джек сделал шаг вперёд, в его движении не было сомнений.

— Нет. Времени.

Быстрым, тяжёлым движением Джек схватил Андрея за воротник и резко ударил его головой о массивную, холодную трубу. Сухой хруст. Тело Волкова обмякло, и Джек отбросил его в сторону. Андрей упал с глухим стуком, без сознания.

Красные аварийные огни вспыхивали повсюду, ослепляя. Визг сирен пронзал воздух, оглушая и заставляя виски стучать. Из труб под давлением вырывался пар, шипя и свистя, словно сама система агонизировала.

Где-то рядом, глубоко в чреве терминала, раздался нарастающий, скрежещущий звук, словно невидимый зверь раздирал металл. Давление в воздуховодах нарастало, заставляя бетон под босыми ногами Джека вибрировать.

Цифровые табло на панелях управления мигали хаотичными, бессмысленными цифрами. Некоторые экраны гасли, погружая участки туннеля в полную темноту. Другие горели критическими перегрузками: «ДАВЛЕНИЕ КРИТИЧЕСКОЕ». «ТЕМПЕРАТУРА ЗА ПРЕДЕЛАМИ НОРМЫ». «СИСТЕМА – ОТКАЗ».

Джек видел, как одна из массивных труб, идущих под потолком, начала деформироваться. По ней медленно расползалась трещина, чёрная, жирная линия на ржавом металле. Из неё уже сочилась какая-то вязкая, маслянистая жидкость, тяжело капая на грязный пол.

Это не была просто диверсия, это был неконтролируемый каскадный сбой. Попытка Волкова «помочь», его наивные модификации в коде, вступили в непредсказуемый конфликт с уже запущенными протоколами ЧВК. Теперь это была не просто «диверсия», а гремящий, воющий хаос, который разворачивался прямо здесь, под землей.

В глазах Джека не было паники, только холодная, измождённая решимость. Он понимал: дело было уже не в том, чтобы остановить диверсию, а в том, чтобы предотвратить полное разрушение. Он начал лихорадочно оценивать ситуацию, ища способ стабилизировать систему, хотя бы на несколько минут.

Запах горелого пластика, озона и сырости ударил в ноздри, как только Аня Ковач и её команда ворвались в туннели. Нарастающий гул, вой сирен, мигающие красные огни.

Они увидели их — нейтрализованных оперативников ЧВК, профессионалов, хорошо обученных, но жестоко поверженных. Рядом – бессознательное тело Андрея Волкова, его планшет валялся на полу, экран мерцал красным.

И, наконец, они увидели его — Джека Бауэра.

Он не пытался сбежать, не прятался. Несмотря на боль и усталость, на измождённое лицо, на руки, покрытые кровью и грязью, он отчаянно пытался стабилизировать систему, дёргая рычаги, переключая провода и что-то бормоча себе под нос. Он выглядел как загнанный зверь, но его действия были предельно целенаправленны.

Он спасал терминал, тот самый терминал, который, по официальной версии, он сам и пытался уничтожить.

В этот момент, когда она увидела Бауэра, борющегося с катастрофой, все её «профили» и все её академические знания рухнули окончательно. Человек, которого она годами изучала как «опасного террориста», теперь спасал сотни жизней и предотвращал экологическую катастрофу. Он сражался с теми же людьми, кого она сама подозревала.

Её лояльность ЦРУ и приказам Новака растворилась в едком воздухе туннелей. Она видела правду, которая не укладывалась ни в одну из её моделей, ни в одну из её теорий. Её внутренний конфликт между карьерой и совестью разрешился.

Решение было принято.

Ковач быстро опустилась на колени рядом с Волковым и нашла флешку, зажатую в его дрожащей руке. Её аналитический ум мгновенно сканировал данные, проецируемые с планшета. Это была не просто программа диверсии, а модификации, внесённые Андреем, призванные уменьшить ущерб.

Неопровержимое доказательство. Волков был не разрушителем, а саботажником, пытавшимся минимизировать вред. Истинные виновники – ЧВК. Среди зашифрованных логов она увидела косвенные ссылки на высокопоставленных лиц.

И на Новака.

Аня подняла глаза на своих агентов, затем на Джека. Её голос был твёрд, без прежней неуверенности и тени сомнения.

— Всем сосредоточиться на стабилизации системы! — крикнула она, перекрывая вой сирен. — Помогите ему! Немедленно! Это не учения!