Горький привкус мазута, смешанный с солёным ветром, обволок лёгкие, осел на языке и царапнул слизистую. Джек вдохнул глубоко — каждый раз это был вызов. Его тело ныло: правое плечо пульсировало, левое колено горело, а жгучая, ноющая боль отзывалась на каждый шаг.

Он двигался вдоль периметра порта Клайпеды, пригнувшись.

Воздух здесь стоял тяжёлый, с запахом соли, гнилой рыбы и чего-то нового: резкого, металлического аромата, словно от раскалённых проводов. Этот тревожный запах указывал на активную, высокотехнологичную работу где-то внутри порта.

Что-то изменилось.

Джек заметил это почти сразу. Камеры наблюдения были новыми, не старыми портовыми. Они имели распознавание лиц и тепловизоры, медленно и неумолимо сканируя периметр с подвижных кронштейнов.

План, который он строил, обходя устаревшие системы, рушился.

Он прятался за массивными, облупившимися контейнерами, покрытыми слоем ржавчины и морской соли. Из трещины в одном тонкой струйкой вытекал машинный жир, пачкая бетон. Шаги охранников ЧВК были точны и выверены.

Джек дышал тяжело, с присвистом, как старый паровоз, идущий на износ, боль расползалась по нервам, но его воля к выживанию была сильнее.

Приходилось импровизировать, анализировать поведенческие паттерны, искать мельчайшие слепые зоны и использовать монотонный гул портовых механизмов, чтобы заглушить свои движения.

Медленно. Не так быстро, как когда-то, но каждое движение было выверено и экономно. Он полз под конвейерной лентой, над головой раздавался скрип. Шаги охранника приближались.

— Чёрт… — прохрипел Джек себе под нос, сдавленный стон вырвался из груди. — Слишком… слишком близко.

Он замер, прислушиваясь. Пульс стучал в висках, заглушая все звуки. Охранник остановился прямо над ним.

— Он… он слышал? Нет. Нет, — голос Джека был хриплым, еле слышным. — Просто… просто иди. Иди!

Боль пульсировала в висках, тело отказывало, но что-то внутри, упрямое и измождённое, гнало его вперёд. “Ещё один шаг, Бауэр. Только один. А потом… потом ничего.” Он ненавидел себя за эту слабость, но не мог остановиться. Не сейчас.

В стерильном, холодном офисе банка пальцы Хлои стремительно стучали по клавиатуре, едва касаясь клавиш. Её лицо было бледным, глаза покраснели от недосыпа, но в них горела лихорадочная искра. Она стирала свою цифровую жизнь.

Удаляла логи, перенаправляла трафик, шифровала остатки данных, уничтожала старые аккаунты.

На экране мелькали строки кода: зелёные, синие, красные. Десятилетия её цифрового присутствия стирались, исчезая без следа. Она знала, что разоблачение неизбежно, и должна была сделать это до того, как система поглотит её.

На экране вспыхнуло красное, мигающее предупреждение. «Несанкционированная активность. Требуется немедленная аутентификация. Система будет заблокирована через 30 секунд».

— Проклятье! — выдохнула Хлоя. — Они меня поймали. Быстрее. Ещё быстрее!

Пальцы лихорадочно стучали по клавиатуре в последние секунды, прежде чем доступ оборвётся. Она намеренно оставила несколько зашифрованных, крайне неочевидных «хлебных крошек»: неполные хэши, фрагменты метаданных, «мёртвые» ссылки на удалённые серверы.

Послание в бутылке для очень опытного аналитика, если тот будет искать вне официальных инструкций.

Телефон зазвонил. Хлоя ответила, не отрываясь от клавиатуры.

— Хлоя О’Брайан.

— Хлоя, у нас… — голос Торна, её начальника, был встревожен, почти панический. — У нас проблемы. Система показывает… аномалии в твоей учётной записи. Что происходит?

Голос Хлои был напряжён, но она старалась звучать спокойно, почти монотонно.

— Проблемы? Да, мистер Торн. Я… я заметила. Кажется, это… ну, просто очередной глюк. Я пытаюсь… — её пальцы отбивали бешеный ритм по клавишам, — …я пытаюсь его исправить. Видимо, какая-то… ну, несанкционированная активность. Внешняя.

— Внешняя? Хлоя, это… это выглядит как… — её экран мигнул красным, таймер отсчитывал последние секунды, — …как попытка… удаления. Хлоя, ты что-то скрываешь?

Пальцы Хлои, отбивавшие бешеный ритм, на мгновение замерли, затем начали компульсивно переставлять стопку стикеров на мониторе в идеально симметричный узор. Это было бессмысленно, иррационально, но она не могла остановиться.

— Мистер Торн, я… я не могу сейчас говорить. Мне нужно… — она быстро завершила последний скрипт до того, как доступ оборвался, — …мне нужно это закончить. Я… я перезвоню.

Она резко оборвала связь. Монитор погас. Темнота.

— Они что, издеваются, — пронеслось в её мыслях. — Но я… я не могу иначе. Проклятье.

В командном центре ЦРУ стоял постоянный, низкий гул кондиционеров и серверов, почти заглушавший тихие щелчки клавиатур и шорох бумаг, что создавало ощущение герметичности, отстранённости от внешнего мира.

Аня Ковач стояла перед большим экраном, представляя аналитикам последние данные о Джеке Бауэре. Её голос был спокоен и профессионален. Она использовала академический жаргон, создавая впечатление полной сосредоточенности на «охоте» на Бауэра. Марк Новак сидел в углу, наблюдая за ней с холодной, оценивающей улыбкой.

— …и поэтому, согласно нашим прогностическим моделям, — Аня указала на карту на экране, — Бауэр, скорее всего, попытается… э-э… скрыться в этом секторе. Агент Морган, вы с вашей командой займётесь… этим, — она посмотрела на Новака, тот молча кивнул.

Её рука слегка дрожала, когда она отвела лазерную указку от карты. По вискам выступил холодный пот. Она продолжала, не меняя тона.

— Однако… — она поправила очки в момент максимального напряжения, её взгляд на мгновение скользнул к защищённому планшету на столе, затем обратно к Новаку. — …мы не можем полностью исключить возможность… — голос её оставался ровным, несмотря на внутреннее напряжение, — …что он, в своей… ну, своей непредсказуемости, может попытаться атаковать… один из ключевых узлов энергетической инфраструктуры внутри порта Клайпеды. Просто как… отвлекающий манёвр.

На планшет пришло короткое, зашифрованное сообщение: одно слово «Активация» и координаты — точно те, о которых она только что говорила. ЧВК. Реальная цель.

Аня сжала планшет, её руки едва заметно дрогнули, но она сохранила внешнее спокойствие. Она понимала: её «игра» становилась смертельно опасной.

— Агент Дэвис, вы с вашей командой… проверите эту гипотезу. Просто… для полноты картины.

Новак прервал её, его голос был твёрд.

— Агент Ковач. Вы… э-э… излишне усложняете. Наш приоритет. Это. Бауэр. Не… м-м… гипотетические угрозы.

Аня сдерживала дрожь, чувствуя его взгляд, который, казалось, проникал сквозь неё.

— Понимаю, сэр. Но… — она сделала небольшую паузу, пытаясь подавить нервный тик. — …мы должны быть готовы ко всему. Мой… мой анализ… предполагает, что риск… слишком высок, чтобы его игнорировать.

Новак смотрел на неё, его глаза сузились, а губы едва заметно сжались. Он чувствовал её скрытое неповиновение, но не мог уличить её напрямую.

— Продолжайте. Ковач. Но. Не… м-м… отклоняйтесь от основной задачи.

Он отвернулся, его взгляд был холоден. Аня глубоко вздохнула. Она, аналитик, чья карьера построена на точности и правде, теперь вынуждена была лгать и манипулировать. Внутри нарастало отвращение к себе, но и холодная решимость. Это был единственный способ.