Луна поднималась круглая и красная, как кровь. Едва она выглянула из-за леса, как пять тёмных фигур подошли к месту медвежьей свадьбы.

Вот тут горел костёр, тут сидели на траве пирующие; вот две сосны, между которыми был привязан медведь.

– Берегись, – говорил тихо Карась. – Обманет!

Уоми с досадой махнул рукой.

Когда вечером у костра Гунды Уоми рассказал о том, что колдун будет ему ворожить этой ночью, все страшно встревожились. Гунда стала умолять его не ходить. Ная всхлипывала и вторила тому, что говорила мать. Кунья сидела в стороне и молчала.

Уоми нахмурился и пошёл к лодкам.

Тэкту, чтобы как-нибудь утешить мать, сказал, что он с Карасём и его сыновьями будет вместе с Уоми. Они позовут с собой также двух младших сыновей Сойона.

Через час семь вооружённых людей уже спускались по Чёрной Речке к озеру. Молодые Сойоны, два сына Карася и Тэкту сидели на вёслах. Карась на корме действовал рулевым веслом, Уоми сидел на носу. Он зорко вглядывался в тёмные очертания прибрежных кустов.

Когда лодки вышли в озеро, стало сильно качать. Ветер дул с запада. Большие волны бежали к берегу и плескались о гранитные отвесы. Когда причалили к бухте у Мыса Идолов, луна уже ярко светила.

Молодые Сойоны остались сторожить лодку, остальные отправились к месту свиданья.

Ждать пришлось недолго. Ойху появился внезапно. Он вышел из кустов совсем не с той стороны, с какой его ожидали.

На Ойху была надета пёстрая женская шубка. В руках его был большой бубен.

– Пойдём, – сказал гадальщик и поманил Уоми пальцем. – Круглая луна! – сказал Ойху. – Хозяин Большой Воды в гости приходит.

– Хозяин Большой Воды? – переспросил Уоми.

Дух у него захватило. Он стоял перед Ойху, прижимая к груди обе ладони, словно старался остановить забившееся сердце.

Хозяин Большой Воды! Отец Капли! Она говорила о нём, когда первый раз являлась Уоми во сне. Значит, она тут, близко…

Такие мысли проносились в голове Уоми, но слов у него не было, чтобы сказать, что он думал.

– Шумит, – сказал Ойху, прислушиваясь к рёву волн.

Колдун пошёл вперёд. Уоми и его спутники шагали за ним. Когда подошли к стойбищу идолов, Ойху оглянулся и погрозил пальцем.

– Тише, – сказал колдун. – Они не любят тех, кто шумит.

И он многозначительно показал на идолов.

К святилищу подходили молчаливые и серьёзные, стараясь ступать неслышно. У Тэкту робко пригнулась голова и глаза потупились в землю. Штук сорок деревянных идолов стояли тесной кучкой вокруг большого гранитного валуна. Некоторые были просто прислонены к камню, другие – вкопаны в землю, третьи – воткнуты в трещины оголённой подпочвы, выступавшей там и здесь наружу.

Перед камнем лежала целая груда костей и черепов, светлых или побуревших от времени. Больше всего было больших оленьих и лосиных голов. Лежало несколько крупных медвежьих с оскаленными зубами. Немало было также черепов собачьих, волчьих и лисьих. Позади камня, на высоком колу, висела голова северного оленя с длинной белой гривой волос. Перед черепом на земле чернело пятно пепла и углей, сохранившееся от недавнего жертвенного костра.

Одни идолы были похожи на простые колья, воткнутые в землю. Только вырезанный кольцом желобок, изображавший шею, отделял набалдашник – голову – от туловища. Другие были значительно толще и выше ростом. Они имели слабое подобие человеческой фигуры.

У некоторых можно было ясно различить голову, длинную шею, плечи и косые нарезки по бокам, изображавшие рёбра.

Старый Карась и близнецы с опаской поглядывали на хранящее сумрачное молчание стадо идолов. Они боялись даже громко вздохнуть, чтобы не рассердить раздражительных и вспыльчивых божков.

Молча смотрели они, как Ойху по порядку, начиная с самых больших, мазал медвежьим салом губы идолов.

Когда кормление божков кончилось, колдун повёл своих спутников к глубокой трещине, пересекавшей гранитную спину Мыса.

Здесь он приказал остановиться товарищам Уоми, а его взял за руку и повёл за собой.