На заре Гунда встала деятельная и бодрая, как всегда.

Во всех домах Ку-Пио-Су раздували огонь, и над кровлями уже поднимались серые струйки дыма. Женщины готовили прощальный обед.

Когда стали спускать лодки, весь посёлок вышел провожать отъезжающих. Девушки утирали слёзы. Старики давали последние советы. Ребятишки суетились и бегали вокруг домов. Даже карапузы, насосавшись молока из материнских грудей, выползали из домов и смотрели на лодки круглыми глазами.

Наконец Карась скомандовал:

– Садись!

Он влез в свою огромную новую лодку и оттолкнулся шестом от берега.

Раздалось глухое бормотанье бубна, и Ходжа затянул песню.

Вслед за Карасём стали отчаливать и другие лодки. Уоми искал глазами мать, чтобы последний раз обнять её перед отъездом. Но Гунды нигде не было видно.

– Скорее! Скорее! – торопили его товарищи.

Уоми ещё раз огляделся во все стороны и только тут заметил лёгкий челнок, в котором сидели мать, Кунья и Ная.

– Мать! – радостно крикнул Уоми.

– Проводим немного. Переночуем с вами одну ночь…

Водяной караван растянулся. Речная струя помогала ему. С берега громко кричали. С передней лодки всё тише и тише доносился глухой рокот бубна и певучий говор певца Ходжи.

На другое утро население Каменной Щели было разбужено голосами, доносившимися с реки.

Из шалашей и подземельев вылезли женщины и дети и побежали к реке. Мужчины захватили луки и стрелы и тоже пошли за ними.

Длинная вереница долблёнок выходила из-за крутого выступа берега. Челны быстро шли по течению.

– Что за люди? – спрашивали друг друга жители Каменной Щели.

Пижму с Урхату не спеша спускались к реке.

Урхату прикрыл глаза широкой, как лопух, ладонью. Начал считать, загибая пальцы; четыре пясти загнул целиком и ещё один лишний палец.

Вот сколько было лодок!

Лодки шли мимо. Ни одна не завернула в гости.

Пижму жадно впился зоркими глазами в ту лодку, которая шла впереди.

Рефа помогла ему от лихорадки. Она поила его настоем полыни, и Огненная Девка на время оставила его в покое.

– Молодые плывут. Из Ку-Пио-Су! – сказал он глухо. – За невестами. На край света собрались. Где Большая Вода, туда поехали…

– Чего же погостить не заедут? – спросил Урхату.

– Пусть едут! Назад бы не возвращались…

Урхату спустился к самой воде.

– Дай-ка лук, – сказал он младшему сыну.

С лодок давно уже заметили людей. Видели, как Урхату натянул лук и стал целиться. Стрела свистнула в воздухе и упала в воду, не долетев нескольких шагов до лодок. Она не утонула, а поплыла по воде.

Уоми повернул к ней. Стрела была без каменного наконечника. Такими стрелами бьют белок, чтобы не дырявить им шкурок.

На заднем конце было привязано что-то белое. Это было длинное крепкое перо из лебединого крыла.

Лебединое перо! Знак весны, мира и дружбы. Приглашает помириться и забыть недоброе.

Уоми также взял в руки лук. Стрела, пущенная Уоми, вонзилась в мокрый песок у самых ног Урхату. Стрела была с тяжёлым кремнём на конце, а на заднем крепко был прикручен жилами большой коготь медведя.