Выгнав из дому внучку, Пижму, шатаясь, вернулся к своему ложу. Дикая вспышка обессилила его. Бешенство сменилось унынием.

Тяжело дыша и хватаясь рукой за грудь, с усилием взобрался он на нары и тяжело упал на меховую постель.

В голове у него звенело, кровь колотилась, шумело в ушах; чудилось, что лежит в болотной трясине и вязнет в ней с головой.

Тяжёлое забытьё охватило его.

Очнулся он утром. Сердце у него ныло. Но странно: он помнил, что случилось что-то плохое, но что именно – вспомнить не мог.

Только постепенно вернулась память. Он сидел на нарах угрюмый и мрачный.

Между тем жизнь в Ку-Пио-Су шла своим чередом. Мужчины добывали из-подо льда рыбу, ловили налимов, гарпунами, насаженными на длинные шесты, тыкали в глубокие омуты и выталкивали со дна уснувших на зиму сомов. Молодёжь ходила на охоту. Стреляли глухарей и рябцов, били тупыми стрелами белок, ставили западни на куниц.

Женщины сидели по домам и шили из меха зимние мужские и женские одежды.

Однажды мирное течение жизни было нарушено военной тревогой.

Молодёжь из дома Сойона прибежала из лесу с громкими криками:

– Суаминты! Суаминты!

Суаминтами жители Ку-Пио-Су называли лесных бродячих людей. Это было прозвище загадочного племени, говорившего на чужом языке. Когда племя рыболовов стало расселяться с юга на север, оно всюду встречало этих людей. Они питались только мясом птиц и зверей. Малолюдные орды этого народца вечно переходили с места на место в поисках обильной добычи.

Постоянных селений они не имели, у них были только временные становища в два-три небольших шалаша, сплетённых из древесных ветвей. Зимой они жили в землянках.

Как только в окрестностях звери начинали попадаться реже, орда бросала становище и переселялась в другую местность.

Рыболовы, напротив, жили гораздо более крупными посёлками, построенными на удобных для ловли местах: на речных островках или по берегам богатых рыбой озёр.

Рыболовы всюду оттесняли суаминтов от своих поселений. Вернее, те сами уходили в глубь лесов, куда рыболовы не заглядывали.

Суаминты редко подходили к берегам больших рек. В Ку-Пио-Су о них не было слышно по целым годам. Но иногда они вновь начинали бродить в окрестностях посёлка.

Об их появлении узнавали не только по случайным встречам. Суаминты охотно таскали попадавшуюся в ловушки добычу, а иногда воровали, кстати, и звероловную снасть.

Были случаи, когда они похищали детей и женщин. Это делало их особенно ненавистными. Среди рыболовов ходили фантастические, но упорные слухи, будто они людоеды и поедают всякого, кто попадётся им в руки.

На этот раз нападению подвергся один из сыновей Арры, жены Сойона. С утра молодой Сойон ушёл проверять поставленные ловушки и не вернулся. На заре товарищи отправились на поиски. Места, где были поставлены ловушки, были хорошо известны. После долгих поисков молодого Сойона нашли у дальних ловушек. Окровавленное тело его было истыкано в нескольких местах.

Убили охотника, чтобы ограбить. Унесено было всё: меховое платье, обувь, охотничья сумка и всё оружие.

Братья Сойона внимательно изучили следы, оставленные убийцами. Опытные следопыты определили, что здесь было не менее девяти человек. Ушли они в глубь леса, двигаясь прочь от реки. Шли гуськом, и следы их сливались в одной протоптанной тропе.

На снегу, возле трупа, валялся короткий сломанный лук и одна стрела. Форма лука и грубого каменного наконечника разрешила все сомнения. Убить молодого Сойона могли только суаминты.

Преследовать убийц немедленно было рискованно. Их было, считая и убитого, всего пять человек. Оставалось только бежать домой, чтобы собрать народ.

Весь Ку-Пио-Су закопошился, как растревоженный муравейник. Все, кто был ещё способен носить оружие, вооружились копьями, пращами, дротиками и дубовыми палицами. Наскоро подвязывали лыжи и на ходу надевали тёплую одежду. Все поголовно собрались в погоню за суаминтами.

Человек двадцать, более бойких, уже двинулись вперёд.

– Стой! – раздался вдруг оклик Уоми, когда толпа поравнялась с хижиной Гунды. – Нельзя уходить всем: суаминты хитры. Нападут без нас – кто защитит детей с матерями?

Бойцы остановились:

– Кому же идти?

– Пойдут самые быстрые ноги.

– Слова Уоми, как мёд, – сказал Карась. – Иди отбирай, кому в поход.

Уоми подошёл и стал отводить в сторону тех, кто посильней и помоложе.

– Старшие останутся в Ку-Пио-Су!

Странно, что никто не удивлялся: сам моложе чуть ли не всех, а его слушают, как деда.

– Ведь он Уоми!..

Незаметно авторитет переходил от седых к юному сыну Дабу. Власти старшего старика со времени позора Пижму больше не существовало.

Подходившие сзади бойцы спрашивали:

– Почему остановка?

Им отвечали:

– Уоми отбирает дружину.

– Бегуны пойдут. Кто постарше, будет стеречь Ку-Пио-Су, – сказал Уоми.

Все соглашались, что так лучше. Уоми рассудил, как седой. И каждый послушно отходил туда, куда указывал сын Дабу. Из молодых только одному Гарру велел Уоми остаться.

– Гарру бегает скоро! – обиженно заявил тот.

– Что же, – сказал Уоми. – Понадобятся и тут твои ноги. Нужно в Ку-Пио-Су быть хоть одному бегуну.

Старшему Сойону Уоми отвесил низкий поклон:

– Кланяемся тебе, Сойон, будь вожаком в походе!.. Кто из отцов всех лучше знает леса? – обратился он к толпе.

– Сойон! – отозвалось несколько голосов.

– Кто будет больше всех торопить погоню?

– Сойон! Суаминты надругались над его сыном.

Сойон, сидевший молча на камне, поднялся, страшный, волосатый, с багровым от ветра лицом:

– Сойон будет гнаться, как волк!

Опытный охотник был польщён. В словах Уоми почувствовал он признание своих прав и как мстителя за убитого сына и как первого знатока лесных тропинок.

– Стойте ещё, – остановил Уоми. – Тэкту, тащи вяленой рыбы. Запастись надо не на один день.

Несколько человек бросились помогать Тэкту.

Позади каждого дома Ку-Пио-Су была зимняя кладовка. Она была похожа на большое гнездо орла. Помещалась она на врытом в землю столбе. Её набивали вяленой или мороженой рыбой. Ни волк, ни лисица, ни забежавшая в посёлок лесная мышь не могли добраться по столбу до запасов.

Тэкту прислонил сделанную из сучковатой сосны подставку и взобрался по ней, как по лестнице. Там он раскрыл кладовку и стал выкидывать вниз охапками кипы сушёной рыбы. Все торопливо набивали ею свои охотничьи сумки.

Сойон с сыновьями Арры двинулся вперёд, и три десятка бойцов зашагали следом за ним. Всем не терпелось скорее попасть к тому месту, где в лесу, на окровавленном снегу, валялось окоченелое тело молодого Сойона.