Был ещё и другой вопрос, пожалуй, не менее важный.

– Старики, – сказал Пижму, – думайте: кто убил Мандру?

Мандру умер в своей семье, в хижине, полной близких ему людей. Из них ни один не заметил ни с чьей стороны какого-либо насилия. Мандру был уже глубокий старец, на много лет пережил он всех своих сородичей. В последнее время он был уже очень слаб, с трудом ходил и жаловался на сердце и вечные удушья.

Что может быть естественнее смерти такого дряхлого старика?

Но жители посёлка Ку-Пио-Су думали иначе. Для них не было естественной смерти. Человек умирает потому, что кто-то отнимает у него жизнь. Можно отнять её силой. Охотнику и рыболову такая смерть всего понятнее. Но ведь и охотник добивается своего не только силой, но и хитростью. Смерть можно «наслать» наговорами и разными хитрыми магическими приёмами. Болезни не сами приходят, их кто-то посылает. Это делают или враги, или тени умерших, или невидимые таинственные существа, которыми первобытная фантазия населила поля, леса, водоёмы, омуты и речные русла – одним словом, всю окружающую природу.

Мандру присудил Уоми к изгнанию. Только чудом спасся Уоми от неминуемой смерти. Стало быть, у него достаточно было причин, чтобы ненавидеть Мандру и желать ему смерти. Никто не видел, как Мандру умер. Но близкие и старый Пижму слышали своими ушами, что Мандру незадолго до смерти говорил: Уоми приходит к нему во сне и душит его каждую ночь.

Пижму стоял на своём: Мандру умер от мстителя. Этим мстителем мог быть только Уоми!

Пижму говорил сердито и повторял слова Мандру: Уоми погубит стариков Ку-Пио-Су.

Старики сидели, уставив глаза в огонь, гладили бороды и качали седыми головами…

Поздно вечером в хижине Гунды ярко горел костёр. Ждали старого Азу, а он всё не возвращался. Вдруг колыхнулась входная занавеска, и из-за неё выглянула голова с шестью тонкими косичками, светлыми, как сухая солома.

– Не спите? – спросил девичий голос.

В хижину вползла девушка лет семнадцати. Это была внучка Пижму – Кунья. Глаза у неё были голубые, а щёки румяные, как шиповник.

– Ная, – тихо позвала она, – выйди сюда!

Ная быстро накинула платье и выбежала из хижины.

Через несколько минут наружу вышел Уоми и застал обеих девушек в слезах и тревоге.

Кунья рассказала, как потихоньку пробралась она на тайный совет старцев и подслушала, о чём они говорят. Старики признали Пижму старшиной охотников, а Пижму – враг Уоми. Он твердит, что Уоми задушил Мандру во сне и хочет будто бы погубить всех стариков племени. Ему верят. Только Ходжа, да Карась-лодочник, да Аза не соглашаются. Пижму подговаривает сжечь Уоми на погребальном костре. Старики только боятся. А если бы не боялись, пожалуй, послушались бы Пижму. Они боятся заговорённого ножа и гнева самого Дабу. До сих пор всё ещё спорят…

Ная с плачем прижалась к груди брата. Кунья стояла в сторонке и кулаком утирала слёзы.

Уоми нахмурился. Потом решительно тряхнул головой и стал утешать плачущих девушек:

– Не бойтесь! Старики мне не страшны. Они ещё не знают, что может сделать Уоми.

Он приказал им молчать и не говорить никому ни слова.

На другой день, когда люди начали просыпаться, они заметили, что Уоми исчез. Вместе с ним исчезли его лук, стрелы и другое оружие. Оказалось также, что и Гунды нигде не видно.

Ная и Тэкту проследили отпечатки их ног до лодочной пристани. Тут, на мокром песке, натоптаны были следы мужчины, женщины и собаки.

– Они увезли с собой лайку, – сказала Ная.

– Далеко захотели ехать, – прибавил Тэкту.

Он указал борозду на рыхлом песке от недавно сдвинутой лодки. Было ясно: мать и сын уехали ночью вместе. Но куда направили они путь? На этот вопрос никто не мог ничего ответить.