послевоенный дом – с угла
подсобка… дальше – тьма и топи…
в подвале фабрика была
рано поутру в пикапе
приезжали два «козла»
выносили замороженных
двух дебилов нежнорозовых
дверцы хлоп хлоп
развернулся – и уехал пикап
дворничиха из подъезда вышла
фабрика работала неслышно
там под лестницей – внизу
мурло растворяло дебила в тазу
всегда в платке и в зимней шапке
ломом шуровало в дымной топке
кричали дети наверху
запах морга и вагона
крепкий запах самогона
целый день стоял в цеху
в котле бурлило и кипело
через края стекала пена
мурло повсюду успевало молча
посмотрит на манометр – не врет
кран подвернет и тряпкой подотрет
ощерясь на огонь по-волчьи
подкинет угля в топку н
арежет хлеба колбасы
пригладит длинные усы
и молча опрокинет стопку
лаборатория – каморка
здесь ляжешь и уже привык
в углу гнилой картошки горка
на верстаке – стеклянный змеевик
тусовка? посиделки? не скажи
сидят на корточках суровые бомжи —
сократы с виду и моржи
сидят и девушки лет сорока
наколки синяки и разные срока
живого места нет – исколота рука
Учитель наш – алкаш по кличке «Дед»
на бритом черепе над ухом – след
там продолбили дырку говорят
и заложили атомный заряд
план у него давно готов:
в водопровод подсыпать СПИД
в канализацию – карбид
а в вентиляцию – иприт
как будто раскаленный прут
мы голыми руками гнем
пусть Вавилон вскипит огнем!
И вот поэт – наш гений-самоучка
наш лысый Блок и наша авторучка
он воздевает ручки-спички
(смотреть неловко без привычки):
«старик оставь тщету и спесь
измерен ты и взвешен весь
себя ощупай поскорей-ка —
грудинка вырезка корейка
икра сарделька субпродукты —
прекрасно упакован друг ты
деликатес гуляет в пасти
но если мяса нет на кости
всё ж не грусти – когда умрешь
для мыла будешь ты хорош»
вот так – кто занят самогоноварением
а кто – стихами общим говорением…
вздыхали пели допивали
гудела фабрика в подвале…
в парфюмерии видали
шик парижский и так далее? —
мыла нежные головки
в полном блеске упаковки
пахнут мускусом жасмином
чем-то диким и невинным…
это мыло нам сварили из дебила