окружающие меня постоянно прикидываются:

то сумасшедшей с двумя облезлыми

                                                          собачонками

то татарским семейством на шестом этаже —

в лифте все поднимаются вверх

и там размножаются…

то кучерявым поэтом из Киева

обязательно надо ко мне

по дороге в Швейцарию…

вздрагиваю от телефонного звонка —

человек без лица

уверяет что я его знаю

в квартиру въезжает большой чемодан

из Парижа —

дочь моя виновата – прислала

и в теченьи трех дней

разбирают посылки и тряпки —

уносят

а чемодан – чудовище остается у нас

новым жильцом…

вдруг в полутемном подъезде —

сколько вас тут?

никого…

Москва ежедневно тасует передо мной

скорее всего одни и те же лица

и вдыхаешь их флюиды их тревогу…

всюду люди толкуются – многие безо всякой

                                                                      цели

тесно мне от окружающих меня! тесно!

человеческое месиво

лезет из мясорубки лезет…

на высоком берегу поросшем березняком

                                                           и осинником

смотреть вниз – на рябую блескучую сталь

смотреть вверх – на бегущее сырым

                                                      наброском небо

на том берегу майская зелень разных тонов

жёлтая голубая…

если и встретишь кого —

пенсионера в коричневых шароварах

с обветренным глинистым куском лица

                                                         из-под шарфа

засупоненного

оседланного своим рюкзаком

как бесформенным карликом

равнодушно с ним поздороваться

возможно познакомиться

нет не возражает

нет не раздражает

на той стороне далеко за лугами

                                                   неявственный лес

вон там

не там левей

нет не там

видите белеет

между двумя редкими верхушками

да между сосной и осиной

видите купол

ну вот наконец

это Архангельское